Все реки петляют

      Приготовлениями к бою руководил капитан "Горгоны" - Василий Жданов, перешедший на неё с "Селены" ещё в устье Амура. Сама-то "Селена" ушла в Архангельск с командой, уже однажды преодолевшей этот путь. И со штурманом, его проложившим. Хотя и с менее опытным капитаном. А своего Васеньку Софьюшка взяла с собой, действуя цинично по бабскому своему разумению. И вот сейчас она в его распоряжения не вмешивалась, а только прислушивалась внимательно и про себя оценивала - в ней то и дело взыгрывал опытный и терпеливый педагог, внимательно контролирующий учеников. А потом полезла в нутро грот-мачты, по скоб-трапу добралась до "вороньего гнезда" и придирчиво изучила обстановку в зрительную трубочку.       Позади километрах в семи вслед за нами движутся шесть пузатых корабликов с двухэтажными надстройками, в которых установлены пушки, причём вперёд смотрят сразу шесть штук. Или восемь - у кого как. Паруса из циновок позволяют этим толстячкам уверенно приближаться к лежащим в дрейфе нам - "Горгону" потихоньку сносит течением. На нашем берегу сермяжники маскируют батарею четырёхфунтовок, юркие оморочки везут на сопредельный берег взвод разведчиков. И ещё на западе показался разъезд верховых, судя по одежде - казаков.       В принципе, начни мы двигаться вверх по реке, китайцы за нами не угонятся. Но там может поджидать засада. Не исключено, что артиллерийская - как-то я ничего не слыхивал о китайских пушкарях в семнадцатом веке. Однако, собственными глазами убедился, что здесь и сейчас они уже есть. Поэтому стремление Василия выслать вверх по реке разведку находит в душе моей самый тёплый отклик.       Едва мы спустились вниз и вышли на палубу, двое матросов принялись облачать своего адмирала в доспехи - римско-легионерского типа лорика сегментата была напялена на тело поверх прилаженных первыми латных штанов. Вся эта амуниция выполнена не из металла, а выклеена из фанеры на манер тех же римских щитов-скуттумов. Легче стальной, но далеко не невесома. Несколько стесняет движения, однако, в принципе, приемлемо. То есть защита от выбиваемой ядрами щепы вполне пристойная. Ну и коринфский шлем на голове отлично прикрывает со всех сторон.       Тем временем дистанция до неприятеля сократилась километров до четырех. Рявкнули орудия, и два двенадцатифунтовых ядра, пущенных по высоким траекториям, вызвали всплески где-то между китайских кораблей - накрытие прошло уже с первого залпа. Второй залп, третий, четвёртый и, наконец, попадание. Китайцы ответили лишь один раз - лес всплесков встал с заметным недолётом и с большим разбросом. Пусть стреляют они хуже, но забьют нас просто в силу закона больших чисел, тем более, что на реке отсутствует сбивающая прицел качка, а конструкция надстроек не мешает вражинам задирать стволы орудий достаточно высоко.       Мы тут же дали ход, стремясь увеличить дистанцию, оставив задействованным только кормовое орудие. Вскоре замолчало и оно - от неприятеля нас отделил изгиб берега. В него и угодил следующий залп китайцев, целивших в наши издалека заметные мачты. Расклад сложился не слишком удачный, однако, неприятель перестроился, уплотнив строй - китайцы встали в две шеренги по три и сократили дистанцию между собой - ширина реки оказалась для этого достаточной. Да, при этом противнику стало удобнее управлять огнём посредством голосовых команд, и залп выходил более кучным, но и для наших ядер в плотном строю осталось меньше пространства для промахов.       Едва вражеский строй появился из-за изгиба русла, мы возобновили навесную стрельбу - теперь попадания случались чаще. Василий скомандовал перейти на пальбу бомбическими снарядами - вскоре стали отмечаться их взрывы на надстройках неприятеля. И тут с нашего берега ударила батарея четырёхфунтовок - противник пришёл под их залп. Пущенные с малой дистанции по настильным траекториям ядра проломили борт правофлангового, который начал быстро крениться. На него наехал правофланговый второго ряда, чем и помог ему скорее погрузиться, а сам тоже получил в борт от сермяжников даже быстрее, чем накрыл их позиции. Видимо, артиллерийская прислуга находилась у носовых орудий и замешкалась с перемещением к бортовым пушкам.       Василий отдал команду на буксирные баржи к развороту - те за нос и корму быстро сориентировали корпус "Горгоны" носом вниз по течению. Винт энергично вспенил воду за кормой, и мы пошли на сближение. Вот тут то и начались попадания в нас. Похоже, командир противника потерял общее управление действиями отряда, отчего строй разобщился, а китайские артиллеристы палили всяк на своё разумение, но промахивались не каждый раз.       Наше кормовое орудие работало по заднему правофланговому, мешая тому накрыть батарею на берегу, а та доламывала его же. Носовое пристрелялось к переднему левофланговому и быстро разрушила его бомбами. Зато остальные действовали без помех, стреляя всё точнее по мере сокращения дистанции - корпус "Горгоны" всё чаще вздрагивал от попаданий. Вышел из строя калильник - мы шли на остатках сжатого воздуха в баллонах. Зато так и не обстрелянные сермяжники ударили по центровому замыкающему, опять проломив тому борт в районе ватерлинии. Ядро целую доску вышибло, судя по тому, как скоро этот подранок начал оседать набок.       Василий снова развернул корабль, на этот раз плавной циркуляцией - ширины русла на это едва хватило. Из оставшихся опасными двух противников... ни один более не стрелял. На первом боролись с пожаром, а другой выбрасывался на берег - забытая всеми двенадцатитоннка с трёхдюймовкой как-то незаметно сделала своё чёрное дело, подкравшись к китайцам через протоку и скрываясь за одним из островков. Ситуация, представлявшаяся чрезвычайно затруднительной, внезапно оказалась вполне приемлемой. Только на берегу постреливали пятилинейки - скрытая от наших взоров лесом, там продолжалась невидимая с воды война.

***

      - Большое войско стоит на правом берегу - прочитал флажковый семафор сигнальщик. - Шесть пушек.       - Атаман Узан с грамотой от Нерчинского воеводы, - второй сигнальщик доложил о послании, переданном с нашего берега.       "Горгона" стояла на якоре посередине реки и чинилась - китайские ядра наделали нам немало пробоин. В машинном звякал металл - шарманщики разбирали разбитый двигатель. На высотке, что в километре к северу от уреза воды, копали могилы - на этот раз без потерь не обошлось. Убиенных маньчжур и китайцев хоронили пленные, а для своих о погребении хлопотали наши люди. Софи в своём адмиральском салоне отписывала в Нерчинск. Отчёт о проделанной работе получался обстоятельным и совершенно секретным. "Государь! Во славу твою и ради пользы любезного отечества нашего на берегу Сомольского залива заложен городок Сомольск, где ставится корабельный двор. Металл для него покупается в Китае в городе Шанхае за шкурки морского бобра. Сама же я с капитаном Ждановым и людишками его прошла по Амуру до впадения в него реки Сунгари, где повстречала маньчжур на шести кораблях, кои означенный капитан частью потопил, а частью захватил и взял оттуда пушки и пленных. На этом продвижение останавливаю, потому что встретила сильное войско тех же маньчжур, совладать с каковым нынче сил не имею. До окончания навигации успеваю вернуться в Сомольск, где и... " - в этом месте Софи остановилась и крепко призадумалась. План похода на Амур не вполне удался - Мэри, шедшая на кочах вверх по Нижней Тунгуске, сильно замешкалась. Тихоходные судёнышки, приводимые в движение вёслами и парусами, шли чересчур медленно, преодолевая встречное движение. Как следовало из доклада, её отряд довёз стрельцов только до волока в реку Лену, между тем как навигация уже подходила к завершению - осень взяла своё и сдавала позиции зиме. Также задержался и отряд моторных барж, бежавших южнее через реки бассейна Оби. Пётр Алексеевич, находя по пути множество непорядков, останавливался для разбирательств с воеводами, коих снимал с должностей, отправляя в железах на Москву. Уж и не знаю, чем они ему не угодили, но царю виднее - его люди, ему и оценивать их заслуги.       В результате задержек мы оказались на огромном удалении и от сил, способных нас поддержать, и от баз снабжения. Хотя наши бойцы и перестреляли мелкие группы неприятеля, подбиравшиеся к месту сражения по обоим берегам Амура в непосредственной близости от нас, но неподалеку обнаружились изрядные силы, к столкновению с которыми мы не готовы. Пора драпать. Что мы и проделали, приняв на борт десант и отправив послание царю с добравшимися до нас казаками. Они местные, к тому же верхом - пройдут.       Обратно шли под парусами - мотор починить не удалось. Баржи то и дело убегали вперёд, осматривая берега и дожидаясь нас, стоя на якоре - горючее подошло к концу. Лили дожди, сменяясь снегопадами. Софи скучала по сыну, который за столь долгую разлуку мог совершенно забыть маму. Он ведь сейчас учится говорить, а она этого не видит! В голове копошились мысли рвануть по суше верхом прямо на Москву, но представив себе расстояние, моя реципиентка взяла себя в руки - не пристало адмиралу моря Ламского и реки Амур вести себя столь эмоционально. Под её рукой нынче огромная территория, требующая присмотра и хозяйской руки.

***

      - Заходи, Мокша! - пригласила Софи "старшего по расположению" - полковника сермяжников, остававшегося на хозяйстве в селении Сомольск, которое я назвал так в память о когда-то находившемся тут Комсомольске-на-Амуре. Хозяйка нашего тела уже попарилась в баньке, переоделась в домашнее платье и теперь пила чай в тёплом просторном тереме. - Видела я, что срубы поставлены, и брёвна под навесы уложены. А вот про остальное рассказывай.       - Здрава будь, Софья Джонатановна, - главный сермяжник принял из рук хозяйки чашку ароматного напитка и сделал глоток. - Дела наши совсем обычные. "Фемида" сходила в Китай опять в обход Японии, привезла тканей и железа. Чаю ещё и посуды фарфоровой доброй, бумаги и всякого-разного помаленьку. И проса с рисом. Ну и соли, конечно. Мы рыбы на зиму запасли - голодать не будем. В Охотск тоже хлебного довольствия завезла. "Диана" обошла северный берег моря Ламского, но не весь - ох и длинный он оказался, да глубокими заливами изрезанный. Карты вот, - Мокша подал рулон бумаг.       - Лесопилки у нас нет, рейсмусного станка тоже, так мы помаленьку соорудили пилораму с приводом от ветряного колеса, а уж строгаем обычными рубанками. Древесину сушим в тёплом бараке при печке - всяко скорее, чем под навесами. Посудачили тут промеж себя, да и порешили баржи типа Донских строить. Железо китайское раскатывается плохо - молотами плющим, потому и котла парового нынче сделать не из чего. Руды по здешним берегам не отыскали, нефти не нашли, а на Сахалине-острове, что отсюда за проливом, кроме гиляков живут айны. А дальше на юг по материку ещё и гольды. Люди они мирные - приходят торговать. На шкурки утварь выменивают - амбар опять полон мягкой рухляди. Но цилиндр новый для калильника нам не сделать, - мужчина свалил всю информацию в одну кучу и вывалил разом давно наболевшее на уши внимательной слушательницы.       - Это потому, что не всё сразу, - ответил я, воспользовавшись тем, что Софи "зависла". - Помещения для мастерских ты построил, а уж дальше мы потихоньку оснастимся, да и отольём то, что требуется. В этих местах обосновываться станем навсегда - земли тут богатые. Поначалу торговые посты расставим - станем пушнину скупать. И потихоньку методом ползучей экспансии поведём товарную интервенцию в сторону верховий, - на этот раз завис Мокша. - Это для тебя мирная часть плана на всю оставшуюся жизнь, - добавил я веско. - По военной же части нужно для начала пробиться по Амуру и Шилке до Нерчинска - не на океанских кораблях ломиться вверх по не самой глубокой реке, а, как ты верно отметил, на мелкосидящих и быстроходных, построенных для маневренного боя.       В принципе, обстановка на Амуре в его нижнем течении нынче мирная - маньчжуры досюда пока своё влияние не распространили. Выше - от впадения реки Уссури и до впадения Сунгари обстановка непонятная - там следует плавать, держась настороже. Пространство от устья Сунгари и до самой Шилки стоит считать зоной военных действий. А вот Нерчинск уже наш, если китайцы ещё не выбили оттуда казаков и людей служилых - огромные расстояния и медлительность средств сообщения оставляют огромную зону неопределённости.       - На другой год отправим гидрографов описывать Сунгари вверх по течению. А сильным отрядом пойдём опять вверх по Амуру, по Шилке, по Иногде до места, где челны перетаскивают из Хилока-реки. Там нужно брусовку строить, чтобы возить грузы в Селенгу, которая в Байкал впадает, - завершила постановку задачи Софи. - А что? Те катаные листы, что мы привезли из Архангельска - их бы на паровые котлы пустить!       - Так и пустили. Для трёх барж уже раскроили да клепать начали, - кивнул Мокша. - И на этом всё, больше нету. Я чай, как море из-подо льда ослобонится, "Горгона" на парусах уйдёт домой на ремонт машины - ей котёл без особой надобности. Опять же ясак отвезёт, что наторгуем за зиму, государеву казну порадовать.