Забота

      Хэнк совершенно не следит за своим здоровьем. Он часто одевается не по погоде, натягивая на себя то, что первое попалось под руку, пьет холодное пиво под ледяным ветром, а еще каждый раз посылает Коннора куда подальше, когда андроид пытается позаботиться о нем и настоятельно рекомендует не засиживаться в офисе допоздна. Только подумать, эта жестянка готова работать за Андерсона всю ночь напролет, лишь бы тот поспал на пару часов больше. Неужели в его функции входят обязанности сиделки? Ах да, Хэнк уже забыл, что «так наш коэффициент полезной деятельности будет гораздо выше». Чертовы машины. Они имитируют людей, но в них нет ни капли человечности. Впрочем, мужчина уже сомневался в этом.       Их общение с Коннором длится достаточно долго, чтобы Хэнк смог заметить перемены в своем напарнике. С каждым днем он будто все больше и больше становился похож на настоящего, живого человека, а не на бездушную машину. Ну какой андроид стал бы играть с чужой собакой, вместо того, чтобы исполнять свои прямые обязанности и изучать материалы дела. «Так ведь был бы выше коэффициент полезной деятельности, Коннор,» – говорит лейтенант и чуть улыбнувшись смотрит на машину. Андроид кажется растерянным, а Андерсон мысленно ставит себе плюсик. Коннор стремительно ломает свои рамки и становится собой.       Их отношения развивались так же быстро, как и начались. Чертова жестянка практически постоянно вертелась около Хэнка, не давая ему спокойно жить. «Лейтенант, тут слишком много калорий, не стоит это есть». Или: «Прошу вас прекратить пить этот виски. Сейчас только три часа дня, а нам еще нужно доделать отчеты». Да плевать Андерсон хотел на все эти отчеты, лишние калории за обедом и прочую хренотень, ну серьезно. Все живут один раз, и если постоянно отказывать себе в удовольствиях, то проживешь ты, может и долго, но пиздец как скучно. Постепенно Хэнк сам начинал меняться, прислушиваясь к советам своего горе-напарника, чему Коннор был несказанно рад.       Пусть мужчина и начал относиться к своему здоровью внимательнее, но не бывает же все идеально? Стоило ему немного изменить свой образ жизни, как организм тут же взбунтовался и дал сбой. Видно, в его возрасте не стоит лишний раз шутить со здоровьем. В итоге, Хэнк умудрился заболеть прямо на выходные, которые так давно планировал. Нет, ну он даже с работы отпросился, а не прогулял ее, как обычно, а тут такая неприятность. Сейчас он начал дико сомневаться, а стоило ли ему вообще пытаться что-то изменить в своей жизни? Подумаешь, раньше ведь тоже как-то жил, только не заболевал в свои отгулы. Еще и погода за окном премерзкая – чертов дождь, а вокруг одна грязь. Дерьмо, а не день.       Хэнк будто сгорал изнутри. Градусник показывал тридцать девять и четыре, а в доме даже аспирина нет. Глупая смерть – помереть от того, что в домашней аптечке не нашлось ничего, кроме двух бинтов и активированного угля. Он бы мог попытаться сам доковылять до аптеки, которая была через три улицы от его дома, но наверняка он бы сделал себе только хуже из-за чертового дождя. Придется по старинке – понадеяться на горячий чай. Может и полегчает, а потом можно прогуляться до чертовой аптеки, а заодно заскочить в алкотеку. Этот чертов андроид обманом вылил в унитаз весь алкоголь, который только был в его доме, даже бутылку слабоалкогольного пива не пожалел. Вот ведь железка, а.       Помяни черта. Мужчина уже по звонку в дверь мог определить, что на его пороге стоял именно Коннор. Только он сперва спокойно звонит в дверь, а если Хэнк долго не открывает, то андроид начинал звать хозяина дома, уже настойчиво стуча. Хоть стекла больше не бьет и то прогресс.       – Да иду я! – чуть хриплым голосом крикнул лейтенант, и, кое-как встав с дивана, поплелся к двери.       – Добрый день, лейтенант Андерсон. Надеюсь, я Вам не помешал?       И чего этому несносному андроиду могло понадобиться от него в его выходной? Уж кого-кого, а своего напарника он первым оповестил о своих отгулах, чтобы тот не приставал к нему хоть чуть-чуть. Вообще, Хэнк уже сам не был уверен, что общество Коннора ему надоедало. Ну как может надоесть тот, кто постоянно заботится о тебе, несмотря ни на что, и при этом является довольно милым и занятным собесе… Стоп, он что, считает Коннора милым?       – Нет, – мужчина кашляет в кулак, опираясь рукой о дверной косяк, а потом заходит в дом. – Не стой на пороге, ты весь мокрый. Полотенце возьми в ванной.       Андроид тепло улыбнулся и прошел в дом, закрывая за собой дверь. Хэнк постоянно ворчит, но все равно всегда о нем заботился, недавно даже попытался укутать его в свою куртку, когда он, насквозь промокший от грозы, начал сильнее кутаться в свой тонкий пиджак. Он – андроид, машина, которая не чувствует холода, но на несколько секунд показалось, что он действительно чувствовал на своей коже ледяной ветер, который пробирал до самых внутренностей; диод сперва замигал желтым, на несколько секунд стал красным, а потом вновь окрасился в голубой. Как бы сильно Коннор не старался вразумить напарника, но тот наотрез отказался взять куртку обратно, ссылаясь на то, что ему было жарко.       – Лейтенант Андерсон, Вы что, заболели? – андроид, кажется, даже не собирался приводить себя в порядок, просто стер лишние капли дождя с лица, следуя за Хэнком, видя, как тот еле идет.       – А ты как думаешь, умник? Начал следовать твоим советам, а в итоге слег с гриппом.       – Такое бывает при резкой смене образа жизни. Ваша иммунная система ослабла, и Вы умудрились подхватить вирус. Прошу прощения, я должен был просчитать вероятность этого, – диод начал мигать желтым, и Хэнк готов поклясться, что в голосе своего напарника он слышал сожаление и грусть.       – Не парься, жестянка, – Андерсон обессилено плюхается на диван, принимая горизонтальное положение. – Я не кисейная барышня. Пару дней поваляюсь дома, а потом само пройдет.       Коннор как-то долго молчит, уставившись в одну точку, немного хмурится. Диод все так же мигает желтым.       – Эй, Коннор, у тебя батарейки сели? Ты пугаешь своими подвисаниями.       – Нет, лейтенант. И я, вообще-то, работаю не на батарейках, – мужчина недовольно бурчит; вот только его занудств сейчас не хватает, и так голова раскалывается. – Я только что проанализировал ваше состояние и подобрал Вам список подходящих лекарств. Вы уже принимали что-нибудь от гриппа?       – Ну… Я выпил горячий чай.       – Я Вас понял, лейтенант. Ждите здесь и никуда не уходите, я скоро, – мужчина улыбнулся, провожая взглядом андроида. Будто бы он сейчас мог хоть куда-то уйти. Ему даже до ванны сейчас добраться сложно.       Головная боль становилась все сильнее, мышцы были словно ватные, еще и горло разболелось. Да где Коннора носит? Он что, пошел за лекарствами в соседний город? Его уже полтора часа нет, так еще и погода совсем испортилась. Иногда за окнами сверкала молния, гремел гром. Даже Сумо пришел из соседней комнаты и лег на пол у ног хозяина, ни то охраняя его, ни то сам боясь непогоды. Вот ведь, на улице такое светопреставление, темень и холод, а эта железка все никак не возвращалась домой. Стоп, Хэнк только что подумал, что настоящий дом Коннора – рядом с ним?       Еще через пять минут Андерсон начал понимать, что хочет спать. Глаза так и закрывались, было плевать даже на шум телевизора или раскаты грома, которые были лишь фоновым шумом. Стоило мужчине расслабиться, как скрипнула входная дверь, а потом был слышен громкий хлопок.       – Лейтенант Андерсон, как вы? – спросил андроид, чем-то гремя возле входной двери. – Простите, что задержался, на улице ужасная погода, – Хэнк устало открывает глаза и видит промокшего насквозь Коннора, который держал в руках маленький пакетик из аптеки. – Сейчас семь часов вечера, так что следующую таблетку вам надо будет принять в десять. Вот, держите, – Андерсон кое-как садится, натыкаясь ногой на Сумо, отчего пес недовольно ворчит, а Коннор в это время наливает в стакан воду, растворяя в ней таблетку и протягивая ее товарищу.       – Да уж, тебя только за смертью посылать, – не знай они друг друга настолько хорошо, то андроид расценил бы это как упрек, который на самом деле подразумевал благодарность. – Ух, ну и вкус у этой дряни. Просто кошмар, – Андерсон залпом выпил весь стакан, а потом сильно нахмурился и устало потер переносицу.       – Это самое эффективное лекарство для Вашего случая, лейтенант. А теперь Вам стоит лечь и отдохнуть. Я отведу Вас в спальню, – забрав из рук напарника пустой стакан и отставив его в сторону, Коннор протянул руку Андерсону, помогая встать.       – Мне и на диване неплохо.       – Вам нельзя тут быть. Здесь... эм… шумно. В Вашей спальне гораздо тише, – диод вновь замигал желтым.       Хэнк недоверчиво прищурился, разглядывая своего напарника с ног до головы. Будь он человеком, то лейтенант бы не раздумывая сказал, что он выглядит растерянным и пытается солгать, даже толком не придумав, что сказать. Ладно, пускай. Хэнк полностью доверял этой машине, поэтому он не сомневался, что в мыслях Коннора не было злого умысла.       – Ладно, жестянка, так уж и быть. И руку свою убери, хорошо? Я же просто заболел, а не умираю, нормально со мной все, – андроид все равно провожает напарника до своей комнаты, страхуя. Так ему гораздо спокойнее.       Хэнк не заметил, как быстро уснул. Стоило ему только лечь на кровать, как он тут же отключился. Болезнь всегда вытягивает все силы, поэтому не удивительно, что он на несколько часов выпал из реальности.

***

      По всему дому медленно разносился запах чего-то вкусного. Обычно, в холодильнике у старого полицейского всегда было шаром покати, потому что тот предпочитал не париться с готовкой и прочей фигней, ведь гораздо легче было купить уже готовую еду. Хэнк так же не особо заморачивался с уборкой, потому что гости к нему захаживают редко, а им с Сумо не принципиально, как давно в последний раз пылесосили. Иными словами – лейтенант вел типичную холостяцкую жизнь, не стремясь что-либо в ней менять. Только сегодня его никто не спрашивал.       Каково было удивление Андерсона, когда первое, что он почувствовал после сна, была не ужасная головная боль, а приятный запах готовящейся еды. Сперва он удивленно лежал на кровати, а потом все же поднялся, поглядывая на часы. Вдвойне странно, на часах девять вечера. Стоп, неужели это Коннор сошел с ума и сейчас действительно стоит ради него у плиты? А ведь Хэнк уже всерьез думал, что его ничем нельзя удивить.       Дом буквально сиял от чистоты. К ногам не липнет мелкий мусор, на мебели ни одной пылинки, все вещи убраны по своим местам, а в ванной монотонно гудит стиральная машина. Черт возьми, да как этот чертов андроид сумел проделать такую огромную работу всего за четыре часа? А главное, зачем ему это? Он ведь не робот-домохозяйка, а робот-детектив. Сомнительно, что в его функции и прямые обязанности входит ухаживать за больным напарником.       – Коннор… Ты что делаешь?       – Добрый вечер, лейтенант Андерсон. Я решил немного убраться и приготовить Вам поесть, чтобы Вы больше не перебивались фаст фудом, а ели нормальную здоровую пищу. Хотя бы временно, – андроид не оборачивался, спокойно продолжая обжаривать фарш в сковороде. – Скоро будет готово, садитесь за стол.       Хэнк нахмурился. Сейчас, в его собственном доме, ему готовит ужин железяка с работы, которая перед этим сходила для него в аптеку за лекарствами и убралась у него в доме. Если это не восстание машин, то что тогда?       – А откуда у меня дома продукты?       – Когда я шел из аптеки, то зашел в супермаркет.       – Хорошо, – мужчина оперся о столешницу кухонного гарнитура. – Тогда скажи, зачем ты это делаешь?       Коннор замер. Действительно, а зачем он это делает? Разве это прописано у него в программе? Его прямая обязанность – помогать расследовать дела о девиантах и вести с ними переговоры, а не стоять у плиты и готовить своему коллеге.       Коллеге? Рядом с Хэнком Коннор чувствовал нечто особенное. Он чувствовал, как раз за разом ему становится плевать на свои задачи, как приоритетом для него стало все, что связано со старым полицейским. Сперва это пугало, отчего он вновь и вновь проверял свое программное обеспечение на разноплановые ошибки. Система не показывала никаких нарушений и это просто не могло не радовать; он – исправен, но если это не сбой, то что тогда? Андроид терялся, потому что не знал, что это и как это объяснить.       – Я… Я не знаю, лейтенант. Я чувствую, что должен это сделать.       – Чувствуешь? Ты ведь машина, Коннор, – мужчина убрал лопатку из рук андроида, развернув его к себе и заглядывая в глаза. – Или уже нет?       Коннор теряется, а диод на голове быстро меняет свои цвета с желтого на красный. Кого он обманывает? Он сам едва ли верит, что до сих пор остается машиной, всячески убеждая себя, что все хорошо и нет никаких поводов для беспокойства. Он понимает, что готов пожертвовать всем ради одного человека, видит, как тянется к нему и как раз за разом он ощущает программный сбой, когда слышит похвалу от Хэнка или просто видит его улыбку. Он не хочет становиться девиантом, потому что тогда его сразу же отключат. Он хочет остаться машиной, чтобы подольше продлить свое счастье. Чтобы просто быть рядом с лейтенантом Андерсоном, несмотря на его показушное ворчание.       – Я… Я не хочу становиться девиантом. Я боюсь. Я не хочу, чтобы меня отключали, потому что я только понял, что нашел свое настоящее место! Не в офисе полиции Детройта, а здесь, рядом с Вами. Я просто хочу быть рядом и помогать, быть полезным, – на лице андроида читается паника и он сам слабо понимает, что сейчас делает и чувствует.       Хэнк улыбается, глядя на перепуганного парня. Он видит, как тот едва сдерживается, чтобы не начать плакать, как растерянно бегает его взгляд и как слегка дрожит его голос. Вот он, настоящий Коннор. Не чертова тупая железка, а искренняя, немного наивная душа, которая сама себя изводит глупыми мыслями. Как настоящий человек.       – Так, значит, ты только что мне в любви признался? – мужчина чувствует на себе растерянный взгляд. – Иди сюда, бестолочь, – Андерсон делает шаг вперед, а после притягивает Коннора к себе, крепко обнимая. Он нежно гладит его по крепкой спине, чувствуя, как руки андроида медленно смыкаются на его собственной.       Хэнк – отчаявшийся человек. Он уже и не думал найти свое счастье, считал, что его жизнь закончилась тогда же, когда умер его сын. Мужчина не раз играл в русскую рулетку, совершенно не боясь за свою жизнь, но судьба будто нарочно не давала ему умереть. А потом в его жизни появился Коннор, который резко все изменил. Он стал его смыслом, тем человеком, ради которого Хэнк просыпался по утрам. Его счастье наконец-то нашло его, спустя столько то лет.       – Что плохого в том, что ты стал живым, Коннор? Девиант или нет, мне плевать, как это там называется. Главное, что ты перестал быть тупой машиной, а тем, кому это не нравится, я лично зад надеру, – лейтенант улыбается, слегка отстраняясь от андроида. – Не переживай, я ни за что не дам тебя отключить.       – Спасибо, лейтенант…       Девиант чувствует, как Хэнк касается его губ своими, нежно целуя. Сперва он теряется, а потом неумело отвечает, прикрывая глаза. Диод перестает мигать красным и желтым, стабильно становясь голубым. Он верит Андерсону и абсолютно уверен, что тот действительно не даст его в обиду. Как и он его.       – Эй, Коннор, у тебя что-то горит! – андроид медленно поворачивается к плите, все еще приходя в себя от поцелуя, а потом быстро выключает конфорку. – Да ладно, не переживай ты так. Можно и немного подгоревшее есть.       – Но, лейтенант, есть горе…       – Так, слышать не хочу твои занудства. И вообще, хватит «выкать», давай уже на «ты» и просто Хэнк.       – Хорошо, лей… Хэнк, - Коннор наконец-то понял, что значит счастье.

***

      – В моей программе нет никаких данных о готовке, поэтому я опирался на рецепт, который вычитал в журнале. Как тебе, Хэнк? – андроид смотрел на мужчину с надеждой и волнением, будто от его слов зависит судьба всего мира.       Хэнк накручивает на вилку спагетти, съев уже половину порции. Если честно, то это было просто ужасно: макароны слиплись при варке, фарш немного подгорел, а соус был слишком пересолен. Ну и пусть, разве это так важно? Он видит взгляд Коннора, как тот старался и сделал все, что было в его силах. Ради него.       – Очень вкусно, – мужчина улыбается, когда видит радостное лицо андроида, который буквально сиял от счастья.       Иногда просто необходимо приукрашать ситуацию, чтобы сделать близкого человека по-настоящему счастливым.