Правила созданы для того, чтобы их нарушать.

Юнги и Чимин решили не терять время, подготавливая себя более слабыми напитками для последующих крепких, а сразу бахнули по два стакана виски. Интересное начало вечера, не правда ли? Вот и им было весело. Первое время они даже не разговаривали, а просто пили, но после Пак всё же начал разговор: — Слушай, я могу называть тебя Юнги? — Нуу… Я как бы король, и прислуга не поймёт. Ты можешь звать меня по имени, но только наедине, — Мин всё же решил позволить Чимину небольшую вольность, но сам Чим на этом конечно же не остановится. — Расскажи о себе, — интересно же, к какому человеку брат его сослал. — Чимин, почему я чувствую себя как на собеседовании? — Не знаю, просто отвечай. — Ну, как ты заметил, я альфа, мне двадцать два. — О, так ты мне, получается, хён? — Да, — как-то снисходительно, но без пренебрежения ответил Юн, — Правлю всего год, но как заметил, меня боятся. — Тебе ж нравится. — Да. — А что делаешь с теми, кто не повинуется? — Наказываю, а что, хочешь проверить? — глаза Юнги двусмысленно блеснули то ли от количества выпитого алкоголя, то ли от чего-то ещё. — А что, если хочу? — ну вот нравилось Чимину искать приключения на свою голову (и не только голову). — Тогда просто доведи меня, и сам всё увидишь. — До куда довести? Я знаю дорогу только до Гонконга, — решил прикинуться дурачком, на что Мин лишь закатил глаза. — Про себя мне больше нечего сказать, только ещё я люблю подчинение и очень не люблю, когда меня ослушиваются, — на последних словах уже глаза Чимина загорелись, ведь было интересно, на что он способен если его довести. — Теперь твоя очередь рассказывать про себя, не одному мне здесь отдуваться, — Пак — личность интересная, поэтому и о нём узнать хотелось бы. — А со мной вообще просто, люблю доводить людей. Немного бракованный омега двадцати лет. — Почему бракованный? — Забыл? Мой запах не чувствует никто, кроме меня. — И меня, — добавил король. — В смысле? Так ты тоже? Я думал, что тогда ты только уточнял. — А вот и нет. — Но ведь, получается, ты… — Пак не договорил — испугался. Юнги находился примерно в таком же состоянии. Он подозревал, что Чимин его истинный, но сомневался, а теперь, когда Чим так разволновался, его аромат усилился настолько, что уже дышать было нечем кроме молочного шоколада. Он буквально вытиснял обычный воздух, заставляя забивать лёгкие собой. А знаете, Юнги это даже нравилось. Их запахи перемешались, образуя невероятно пьянящий микс, который никто кроме них двоих никто не мог ощутить. — Да, Чимин, мы истинные. Успокойся уже, твой молочный шоколад здесь уже вместо кислорода. — Да как тут успокоиться?! — в следующую секунду Пак согнулся пополам от внезапной боли, — Твою ж мать… Юнги, уведи меня отсюда. Сначала Мин немного тупанул, но потом до него дошло, что у Чимина началась течка. Аромат перестал усиливаться, так как больше уже просто некуда. Он безумно пьянил Мина, но подобрал остатки своей трезвой душонки с пола и довольно легко подхватил всё ещё согнутого в районе пояса омегу, после чего на руках отнёс в свои покои. Почему именно в свои? Да кто ж его знает, просто захотел. Он положил Чимина на кровать, и убирая руки, случайно локтём задел пах Пака. Тот простонал со словами «Суука, аккуртней», а Юн лишь извинился. Чим вообще соображал, его принесли в комнату, полностью пропахшую запахом его истинного. Юнги сам не заметил, как стал разглядывать омегу перед собой. В особенности его лицо, останавливаясь на пухлых губах. — Чего ты пялишься? Трахаться мы не будем, иди вниз, а меня здесь оставь. — Уверен, что можешь один остаться? И я не пялился. — Пиздуй уже отсюда, — Юнги решил не перечить и вышел. Хотя тело Пака говорило ровно против его слов, Мин не повёлся на поводу у инстинктов и собственных чувств. Спросите, зачем же выгнал истинного альфу, да ещё и в первый день течки? А потому что хотел его помучить и проверить. Плевать, что самому хотелось быть трахнутым его божественными руками (и не только ими). В ту ночь Юнги спал в покоях своего отца, так и не решившись потревожить Пака. Но на утро он всё же зашёл к себе, а Чим уже бодрствовал, будто ничего вчера и не было. Мин знал, как обычно проходит течка у омег и поэтому спросил: — Ты чего это такой нормальный? — Я ж говорил, что бракованный. Помимо фигни с запахом у меня и течкой не как у всех. Хочется умереть или альфу только в первый и последний дни течки. А так, как обычно. Запах, правда, сильный очень, но его всё равно никто не чувствует. А ты потерпишь. — Окей, а теперь иди вниз, там тебя встретит тот омега, что вчера привёл. Он тебе всё объяснит. И я надеюсь, что ты не запачкал мою кровать. — Она у тебя кстати удобненькая, а я, наверное, пойду, — Чимин ретировался из покоев, а Юнги первым делом плюхнулся на свою любимую кровать. От неё всё ещё очень сильно пахло Чимином. Что, в принципе, неудивительно. И Мину вроде нравится этот запах и сам Чимин, но какие-то смешанные ощущения. Все последующие пять дней Пак только и делал, что бесил Юна. Он был повсюду, каждый сантиметр был пропитан его запахом, но опять же, никто кроме Мина его не чувствовал. Чимин специально делал всё через одно место, нарушал все мыслимые и немыслимые границы, огрызался и язвил. Помнил, зараза, что хочет вывести Юнги из себя. И у него получилось. Терпение альфы лопнуло на шестой день. В тот самый день, когда у Чимина опять была течка в самом разгаре. Пак даже в таком состоянии, опять лёжа на кровати Юна, каждый раз его подкалывал и стебал, стоило ему появиться на пороге покоев. И вот вечером терпение и выдержка лопнули. Юнги вновь зашёл в спальню под забавные комментарии Чимина в стиле «Почему ты похож на пельмешку?». Вот в этот момент Мин сорвался. Совсем. Он подошёл к лежащему посреди его кровати Паку и навис сверху, поставив руки по обе стороны от его головы. Чим вмиг замолчал, пухленькие щёчки покрылись румянцем от непозволительной близости. А в мыслях вообще крах, а вернее, их только две — секс и Юнги. А потом его мозг придумал ещё лучше — секс с Юнги. — Помнишь, ты неделю назад спросил у меня, что я делаю с нарушителями? — Помню. — А помнишь, как вчера ты спрашивал, кто же такой настоящий альфа? — Помню, — уже менее уверенно добавил Чим. — Так вот, я покажу тебе всё и сразу. — Чёрт, — прошипел Пак. Он добился своего, а возбуждение давало о себе знать, чуть ли не касаясь Мина. Вся эта ситуация дико возбуждала и Чимина, и Юнги. Чим хотел его не только потому, что Юн его истинный, но и потому что он очень интересный и чертовски сексуальный человек. Мин всё ещё нависал над Паком, поэтому дотянуться до его губ не составило труда. Он накрыл своими обветренными холодными губами мягкие и тёплые чиминовские. Поцелуй вышел довольно нежным, но сразу после этого Юнги стал грубее, требовательнее, и невинный милый поцелуй превратился в страстное противостояние. С губ Пака альфа переместился на линию подбородка, а после и шею. Когда он уже находился у её основания, его голову посетила одна замечательная мысль, и альфа ей поддался. Он поставил метку, сразу же зализывая рану. После он лишь прошептал «Теперь ты мой навеки, чёртов нарушитель моего покоя». Чимин под ним легонько (это пока) стонал, откидывая голову назад, чтобы Юнги было удобнее. Белая шёлковая рубашка Чимы летит следом за рубашкой Мина на пол. Прекрасная картина. Полуобнажённый Чимин с его недетским телом и таким невинным лицом. Произведение искусства. Король продолжает свои действия, выцеловывая всё, до чего только дотягивается. Стоны Пака потихоньку приобретают отчётливую форму. Вскоре и штаны обоих парней летят восвояси, а боксёры снимаются, выпуская возбуждение наружу. Всё это делается почти одновременно, ведь Чимин не желает уступать, довольствуясь тем, что руками хозяйничает везде, где захочет. Юнги обхватывает член Чимина, надрачивая ему, а когда собирается достаточное количество смазки, он размазывает её по собстенному паху, смешивая со своей смазкой. Мин приставляет агрегат к пульсирующей дырочке, слегка упираясь. — Я у тебя первый? — Да. — Отлично, но тебе придётся потерпеть. — Чёрт, Юнги, я уже не могу ждать, трахни меня наконец-то, — и он трахнул. Вошёл сразу на всю длину (весьма не маленькую, прошу заметить) и остановился, давая привыкнуть к размерам. От Чимина доносились полустоны, полувсхлипы, но вскоре он привык, и Юнги начал двигаться. Сначала медленно, осторожно, а потом резко, грубо. Пак извивался под ним всем телом. Ему было слишком хорошо, слишком мало Юнги внутри. И просто слишком. Он и так терпел, чтобы в первый же день их знакомства не заташить его в постель, отчего-то он уверен, что Юнги был бы непротив. Терпел в остальные дни, потихоньку доводя и Мина, и себя. А вот теперь он уже не мог терпеть, поэтому неудивительно, что от такого охуенного Юнги Чимин вскоре кончил с его именем на устах, содрогаясь всем телом. Юнги сделал ещё пару толчков, задев простату, после чего спина Чимина сильно выгнулась, а он кончил глубоко в Пака. Мин плюхнулся на кровать рядом с Чимой, обнимая последнего. Оба пытались отдышаться и привести в порядок свои мысли. — Что будет потом с нами? — наконец спросил Чимин. — Ни сейчас, ни потом я никуда тебя не отпущу. Теперь ты мой, а я твой навсегда.