Принц и нищий

Мукуро вбежал в реанимационный отдел, и у самых дверей дорогу ему преградил мужчина в полицейской форме. — Мукуро Спейд, верно? — спросил он, перевернув лист потрепанного блокнота. — Могу я задать вам несколько вопросов? За его спиной щелкали камеры, мигали вспышки, а в конце коридора толпились люди. Мукуро заметил стоящего в стороне Алауди, разговаривающего с другим полицейским; он постоянно кивал, потерянно глядя поверх его головы, и лишь изредка что-то отвечал. Журналисты, атаковавшие медперсонал и полицейских, отхлынули от измученных работников и набежали к Мукуро. — Что вы чувствуете, узнав о том, что вас обвиняют в убийстве? — Это правда, что ваш отец собирался вычеркнуть вас из своего завещания? — Какие эмоции вы испытываете, узнав о смерти вашего отца? — Какой смерти? — непонимающе пробормотал Мукуро, отступая. Глаза ослепляли вспышки, и на него давили, протягивая микрофоны и припирая к стене. — Мой отец ранен, но он жив! Ему нравилась пресса, он охотно разговаривал с ними, давал интервью не раз, как победитель олимпиад и спортивных соревнований, но не сейчас, не в этот момент. Алауди распихал толпу, полиция запоздало спохватилась, выгоняя журналистов, а Мукуро с ужасом смотрел на приоткрытую дверь в реанимационную и свою знакомую медсестру, рыдающую на диване. — Господин Лавуа, нам нужно задать пару вопросов господину Спейду. — Дайте нам пару минут, — попросил Алауди, обнимая Мукуро за плечи и уводя в сторону. От него пахло гарью и кровью, и от этого становилось все муторней. Закатанные рукава рубашки были обожжены, а из-за воротника окровавленной серой рубашки виднелись плотные бинты. Они вошли в пустую палату, и Алауди запер дверь, опасливо оглядевшись. — Что за чертовщина? Почему они все говорят, что... — Мукуро замолк, не желая повторять вслух то, что услышал. — Слушай меня очень внимательно, — серьезно сказал Алауди, — мне позволили поговорить с тобой, хотя это и запрещено, так что времени мало. Что бы я ни сказал, не сходи с ума и четко следуй моим инструкциям, ясно? — Я хочу увидеть отца, — зло бросил Мукуро, но Алауди поймал его за подбородок и повернул к себе. — Перестань вести себя как избалованный мудак и слушай, — процедил он, угрожающе щуря глаза. Мукуро отшвырнул его руку и глубоко вдохнул, успокаивая себя. — Ладно, в чем дело? — Деймон... твой отец умер от травм, несовместимых с жизнью. — Ты... это что, одна из твоих кретинских шуток?! — взорвался Мукуро, толкая его. — Мы с тобой разговаривали пятнадцать минут назад, и ты сказал, что он только ранен! Какого чер... Алауди отвесил ему оплеуху такой силы, что опрокинул его на пол. Щека горела, но внутри все сковало холодом, и даже боль совсем не чувствовалась. — Слушай меня и не сходи с ума, сопляк, — терпеливо повторил Алауди, подходя к нему и присаживаясь на колени рядом с ним. — Я понимаю, что ты чувствуешь сейчас, но у нас есть еще заботы, понятно? — Почему ты так спокоен? Как ты можешь быть... разве ты не был ему... — Мукуро глотал окончания предложений, потому что боялся расплакаться, как последняя истеричка, и во все глаза смотрел на Алауди, чтобы держаться в относительном спокойствии. — Я думаю сейчас о тебе, поэтому у меня нет времени на хныканье и психоз. Полиция знает о том, что у вас с Деймоном произошла крупная ссора, что он выгнал тебя из дома... — И поэтому я его убил?! — разозлился Мукуро. — Что за бредовая версия? И разве я не был в это время в городе? Меня в клубе видела тьма народу. — Они думают, что это было заказное убийство, но действовали явно непрофессионалы. Деймону нанесли несколько ножевых ранений, в первый раз метили в сердце, но он избежал прямого попадания. Он ранил одного из них из травмата, на стене нашли кровь, которая не принадлежит Деймону, и убежал наверх. Тогда они подожгли дом и сбежали. Мукуро сглотнул и тяжело выдохнул. — Откуда уверенность в том, что был не один человек? — Насколько я понял, он открыл дверь, и ему нанесли удар прямо у порога, после этого он каким-то образом смог вытащить из комода пистолет, что означает либо то, что убийца подумал, что он мертв, — в этом случае он полный дилетант — либо он отвлекся. Так как Тсуны не было в доме, вряд ли он отвлекся на него, а больше в доме не было никого. — Как насчет ограбления? — Это бессмыслица. Вилла пустует почти круглый год, им было бы легче обворовать ее в любое другое время. Охраны мало, огласки тоже меньше. Если только они не полные дебилы. Так вот, это только первое. После выстрела его снова ранили, и, судя по точности и тому, что нож был один и тот же, все-таки ранил он другого человека, а не того, который напал на него первым. — О, — вяло отреагировал Мукуро. Мысли о преступниках и возможных кандидатов на эту роль немного отвлекали его от переживаний и скорби. В конце концов, Алауди старается для него, хотя ему тоже плохо. — Значит, мотив только у меня? — Полиция проверяет ближайшее окружение, но Деймон не такой уж и общительный... был не таким уж общительным. — Алауди потер лоб и вынул из кармана пачку сигарет. — Отвечай на вопросы честно, не пытайся улизнуть от ответа. Расскажи о своих друзьях, о том, что тебе было весело проводить с ними время, что ты не страдал без денег, пока жил не дома. Мукуро кивал, он и так собирался давить на то, что дела у него шли замечательно, что, впрочем, не было настоящей ложью. — Потом вернешься домой, я отвез Тсуну туда, побудешь с ним. Мукуро едва не выматерился: он и думать забыл о Саваде. — С ним все нормально? — Он просто в шоке и напуган. Когда все случилось, он гулял на реке и собирал раков, а вернулся уже в горящий дом. — Ужасно... — Я не сумел его разговорить, но он вызвал полицию и пожарных. Они прибыли через несколько минут после меня. — Алауди потряс пачку и, скользнув взглядом по табличке «Не курить», сунул ее обратно. Выглядел он спокойно, но взгляд был какой-то совсем другой, странный, словно пустой. — На самом деле это я виноват, Мукуро, — вдруг произнес он, зарываясь пальцами в растрепанные волосы. — Мы ехали на виллу вместе, но по дороге поругались и подрались, напугали Тсуну, и я уехал обратно. Я смешал личную жизнь с работой и поплатился за это. Если бы я был там, то защитил бы его, как было всегда. Прости. Мукуро промолчал. Очевидно, что Алауди его прощение не так уж и нужно, он сам себя винит. В дверь постучали, и Мукуро, на несколько секунд прикрыв глаза, поднялся. — Я поговорю с полицией и вернусь домой. Мы будем ждать тебя. Алауди кивнул и, чуть замешкавшись, обнял его. — Я обо всем позабочусь. Просто иди домой. Полицейский оказался очень дотошным, много спрашивал: о ссоре, о жизни вне дома, о его новых друзьях, о работе и завещании, о котором Мукуро вообще понятия не имел. Его мучили расспросами два часа, но так и не разрешили посмотреть на отца. Сказали, что его отвезли на криминальную экспертизу и бла-бла-бла. У выхода из больницы Мукуро ждал сюрприз. Хибари стоял у дверей, разглядывая больничные стенды, и, кажется, ждал именно его. Мукуро стоял в тени, тупо разглядывая его со стороны, и не решался подойти ближе. Видно было, что Кее стало хуже: кожа пожелтела, на шее виднелись какие-то шишечки и внутренние кровоподтеки, а лоб покрывала испарина, и Хибари каждый раз вытирал лицо платком. — Эй, — окликнул его Мукуро, все же подходя к нему. Он не хотел потом жалеть о том, что трусливо сбежал от разговора. — Не меня ждешь? — улыбнулся он, помахав рукой, и совсем неожиданно для него угодил в объятия. — Кея, ты чего? Хибари ничего не сказал, и почему-то Мукуро был благодарен ему за это. Просто так, чувствовать чью-то безмолвную поддержку... очень успокаивает. — Спасибо... Кея. *** Мукуро вышел из такси и нервно оглядел дом. Сейчас он выглядел таким чужим. Большой и пустой. Прислугу распустили, и лишь охранники с суровым видом вышагивали по периметру. Будь его воля, он бы тут же сел обратно в машину и уехал куда подальше, но оставлять Тсуну в одиночестве он не собирался. — Я дома, — вздохнул Мукуро, открыв дверь и бросив ключи на комод. Звенящая тишина вокруг — совсем никого. Не вышел дворецкий, и не слышался из кухни басовитый голос повара, и, конечно, нет Алауди, который примется отчитывать его за идиотские выходки меткими ударами по почкам и печени. — Тсунаеши! — позвал он, когда на него начала давить гнетущая атмосфера. Первый шок начал сходить, и в груди тяжело заворочался ком, готовясь вот-вот взорваться оглушающей болью. — Тсуна! Комната Савады пустовала, не было его и в гостиной, и в спортзале, столовая тоже пустовала. Он нашелся в кабинете Деймона, уснул на диване. Мукуро сел перед ним на корточки и рассеяно погладил его по волосам. Лицо у Тсуны было заплаканное, покрасневшее, и он нервно дергал уголками губ и хмурился во сне. Накрыв его пледом, Мукуро с тоской оглядел кабинет. Такое чувство, что отец всего на мгновение вышел, и вот-вот войдет сюда, сядет за свой стол и будет копаться в электронной документации. Тогда Мукуро сядет на стол и будет ему мешаться и капризничать, а потом явится Алауди и выбросит его в коридор. Мукуро фыркнул и покрутился в кресле. Сейчас только полдень, а он так устал и вымотался, что уснул почти мгновенно. Когда он проснулся, уже смеркалось, а на его телефоне мигал значок пропущенных вызовов. Тсуны уже не было, зато сам Мукуро был накрыт покрывалом. — Эмм... Мукуро, я... мои соболезнования, — послышался в трубке смущенный голос Дино. — Я прочитал в газете. Это просто ужасно. — Я в порядке. Спасибо, что побеспокоился. — Если ты... ну, если тебе плохо, то можешь приехать ко мне. — Да, хорошо, спасибо, — согласился Рокудо. Ему пойдет на пользу провести время не в этом доме. — Только Тсуну позову. — А... Тсуна разве не к Ямамото поехал? — удивился Дино. — А, он ушел. Черт, — Мукуро поднялся и побрел на первый этаж. Ему хотелось поговорить с Савадой, но он все же сбежал. Отчасти Мукуро его понимал. — Я хотел, чтобы мы все вместе встретились, но Ямамото повредил руку на тренировке, и Гокудера ему помогает. Так что... эм, я буду ждать тебя. Мукуро взял свой автомобиль и направился уже на хорошо известный ему адрес. По дороге ему позвонил Алауди. — Ты дома? — Еду к другу. — А Тсуна? — Он тоже у друзей. В трубке послышался тяжелый вздох. — Ясно. Разве я не сказал тебе сидеть дома? — устало спросил он. — Впрочем, ладно. Не задерживайся. И, если тебе кто-нибудь позвонит, сообщи мне. Обязательно. Ты понял меня? — Хорошо. Если кто-нибудь позвонит, сказать тебе. Понятно. Следом за ним поступил звонок с незнакомого номера. Немного поколебавшись, Мукуро принял его и вздрогнул, услышав голос Савады. — Тсуна, я хотел тебя увидеть, ты почему молча убежал? — Я... просто... Мукуро, я потом тебе все объясню, ладно? Ты меня не жди сегодня, хорошо? Я приду завтра домой. — С какого это перепугу? Где ты? Тсуна положил трубку без всяких объяснений, и Мукуро, чертыхаясь, принялся копаться в телефоне, пытаясь отследить вызов. Звонок Тсуны серьезно обеспокоил его. Его голос, резкое завершение разговора и совсем не успокаивающее предупреждение о своем отсутствии буквально кричало о том, что он точно не в порядке. Сигнал привел его в офисное здание Мариноути, которое в это время пустовало, не считая сонного охранника-консьержа. Припарковавшись у закрытого шлагбаума, он спустился на подземную парковку и почти сразу нашел мобильный Тсуны, брошенный у одной из многочисленных служебных автомобилей. — Так и знал, — ругнулся Мукуро, нервно набирая номер Алауди. — Мукуро. Тсуна стоял перед ним, в нескольких шагах от него, и робко улыбался. — Слава богу, ты... — Мукуро осекся, когда Савада отступил назад и наставил на него пистолет. — Эй... ты... о. Ну да, как можно быть таким кретином. Все ясно, и почти разложилось по полочкам. — И когда? — С самого начала. Мукуро закрыл глаза, вспоминая всю их совместную жизнь до мельчайших подробностей. Деймон радовался, будто это Алауди ему ребенка родил, носился с ним, как с тухлым яйцом... а Савада уже с самого начала... — Дерьмо, — не сдержался он. — Разве к тебе плохо относились? Отец же души в тебе не чаял! — его несло вовсю. Разум словно перекрыло, и все эмоции, сдерживаемые до этого момента, просто выплеснулись. — Из-за тебя меня выперли из дома. Папа всегда был на твоей стороне. Как ты мог, как ты даже подумать мог о том, чтобы так ему отплатить?! — А потом все снова резко исчезло. Только горечь, сожаление и бессильная злость. — Я думал, что мы могли бы... думал, что я сам виноват... чего ты добивался? — Денег, конечно, — ответил Тсуна, даже не дрогнув. Он уверенно и серьезно смотрел на него, не опуская оружия, и лишь припухшие глаза говорили о том, что он совсем недавно плакал. — А тебе не достаточно? Ты мог бы попросить. Неужели тебе не дали бы? — Столько, сколько нужно, нет! — крикнул вдруг Тсуна, и его рука чуть дернулась. — Я не жду понимания и не прошу прощения. Мне жаль, мне действительно жаль, но у меня не было выбора. Это казалось каким-то нелепым, абсурдным сном — ущипнешь себя и вернешься в обычную жизнь, где все со всеми в порядке, где все нормально и хорошо. Где-то в глубине души он понимал, что Тсуна говорит правду, но вот его слова на звук совсем не воспринимались. Он был засранцем, лживым говнюком, но убийцей?.. Тсуна что-то бормотал себе под нос, неотрывно глядя на него, и казался каким-то сумасшедшим. — И ты меня убьешь? — неверяще спросил Мукуро. — Тебя выведут на чистую воду, это же абсурд. — Я знаю. Но время у меня будет. Чтобы Хибари-сан получил лечение, мне хватит. — Хибари... это ради него все? — Ты ведь знаешь, что такое семья, верно? Ты любишь Деймон-сана и Алауди-сана... У меня тоже есть семья. Когда мы узнали о том, что Хибари-сан болен, мы не приняли это всерьез, и он тоже. Не верилось как-то, да и придурками малолетними были. А потом все стало хуже. И... очень тяжело видеть, как дорогой тебе человек умирает на твоих глазах. Я очень... очень, очень, очень люблю Хибари-сана, я не могу дать ему умереть в таком возрасте. Мне нравился Деймон-сан, и ты тоже, но Хибари-сана я люблю намного больше. — Почему ты не сказал мне? Мы бы смогли все объяснить отцу. — Я хотел! Когда ты стал сближаться с Хибари-саном, я обрадовался. Я хотел все изменить, но ты сказал, что тебе все равно. Ты сказал, что для тебя это все игра и... — Это было вранье! О, боже, — Мукуро приложил ладонь к вспотевшему лицу. — Откуда я мог знать... я просто... — Значит, мы друг друга не поняли, — грустно улыбнулся Тсуна. — Я не думаю уйти безнаказанным. Конечно, меня арестуют, но мне хватит и всего пары недель, чтобы воспользоваться деньгами и обеспечить лечение Хибари-сана и оплатить ему операцию. — Ты ведь и ребят втянул в это, да? Дино сказал, что Ямамото поранился на тренировке, но это ведь отец его ранил, да? Тсуна, подумав, кивнул. — Наша идея, наше исполнение. Когда мы узнали, что меня собирается взять в семью такой богатый человек, у нас сразу появился план, даже сговариваться не пришлось. — А Кея... он знал? — Нет. Хибари-сан не любил, когда о нем беспокоились, не любил, когда говорили о его болезни, и он никогда бы не пошел на преступление. Хотя даже если бы он не был против, мы бы не посвятили его в свои планы. Хибари-сан ни при чем, его не посадят в тюрьму, и значит, наши старания не пройдут даром. Прости, Мукуро, остался только ты. Все равно. Бессмысленно трепыхаться, когда никого больше нет, семьи нет, ничего нет... Щелкнул затвор, и Мукуро даже улыбнулся, закрыв глаза. Если его родителей уже нет, то они наверняка будут встречать его на той стороне. Но выстрела не последовало. Зато послышался изумленный голос Савады: — Хибари...сан? Мукуро открыл глаза и обернулся. Хибари стоял прямо за ним, держа в руках табельное оружие и смотрел мимо него, прямо на Тсуну. — Кто тебя просил? — холодно произнес он, вставая рядом с Мукуро. Тсуна растерялся и испуганно смотрел на него, опустив руки. — Я просил тебя когда-нибудь делать для меня хоть что-то? — процедил Хибари. — Нет, но... — Так какого черта ты натворил? Ты думаешь, что после этого я бы бегал и радовался жизни? — Я просто хотел... — Ты хотел! Ты! Я никогда не хотел этого! Я был бы рад просто тому, что провел бы оставшееся время со своими друзьями. Со своей семьей. Тсуна вытер рукавом глаза, на запястье показался сильный ожог. Его голос дрожал, и он снова плакал, по-детски шмыгая носом и всхлипывая. — Хибари-сан, вы ведь так хотели жить и... я так хотел, чтобы вы жили... я бы не смог без вас... я... я... — Он глубоко и прерывисто вдохнул и опустил плечи, успокаиваясь. — Хибари-сан, вы можете ненавидеть меня сколько угодно, можете побить меня, но дайте мне все закончить. Мукуро обалдело уставился на него. Что он вообще несет? Все, он проиграл. Хибари ничего не хочет, он узнал обо всем, баста. — Е-если, мы сейчас закончим, то Деймон-сан умер просто так, — уверенно продолжил Тсуна. Мукуро до боли стиснул челюсть. — Я обязательно понесу наказание, но позвольте довести все до конца. Позвольте мне убить Мукуро, и тогда вы будете жить. Разве вы этого не хотите? — Он с надеждой улыбнулся и шагнул к нему. — Деймон-сан мертв, мы не тщательно замели следы, так что на нас быстро выйдут. Я готов сидеть в тюрьме, только если буду знать, что с вами все будет в порядке. — Со мной теперь никогда не будет в порядке. — Пожалуйста! Хибари-сан! Все, что произошло, станет тогда просто абсурдным! Все наши старания, смерть Деймон-сана, все будет зря! Прошу!.. Прошу, Хибари-сан, позвольте мне закончить. Хибари посмотрел на Мукуро. — Что?.. Кея, ты же не собираешься... — Прости, Мукуро, — сказал Кея, поворачиваясь к нему. — Все это ради моей семьи тоже. Раздался тихий щелчок, и вспышка боли ослепила его. Тсуна ошеломленно смотрел, как Мукуро падает на пол и замирает. — Вы... а... — Садись в машину, — скомандовал Хибари, и Тсуна на негнущихся ногах побрел к своему автомобилю, припаркованному рядом. Кея взвалил тело Мукуро на себя и бросил на заднее сиденье. Зарычал мотор, Хибари выехал с парковки, мрачно глядя на дорогу, и Тсуна молчал, все еще опустошенно уставившись перед собой. — Зачем... — прошептал он, а потом схватился за голову. — Зачем вы это сделали?! Теперь вас тоже посадят! Я бы сделал это сам, не стоило... — Закрой рот, Савада, — рявкнул Хибари, опалив его яростным взглядом. — Это все из-за меня, так что так будет справедливо. Перестань ныть, раздражает. Тсуна кивнул, сглотнув комок в горле, и выпрямился. Кея скосил на него глаза и вздохнул. — Как все до этого дошло, черт побери? — тихо произнес он. — Расскажи мне обо всем, с самого начала. — Да, думаю, что это будет справедливо, — словно повторил за ним самим Тсуна. — Это случилось, когда вас впервые положили в больницу. Тогда мы поняли, что все серьезно. Мы думали, что можем заработать, но все было впустую. Ничего не помогало, мы просто оказались бесполезны. А когда мне сказали, что меня хочет усыновить Спейд, я был просто шокирован. Я сразу понял, что мне нужно делать, поэтому рассказал о приемном отце только Ямамото и Гокудере-куну. Они даже спрашивать ни о чем не стали, поняли с полуслова. — Тупые придурки, — скрипнул зубами Хибари. Тсуна опустил голову, комкая в руках полы рубашки. — Мы не стали говорить Дино, потому что у него есть родственники, и для них это был бы удар. А нам, в общем-то, нечего было терять, кроме вас, Хибари-сан. Я добился того, что Мукуро выгнали из дома, хотя и просчитался, потому что Деймон-сан на следующий же день принялся его искать. Но мне повезло, что Мукуро был таким гордым и не вернулся сам. А потом я узнал, что Деймон-сан и Алауди любовники, и это стало еще одной проблемой. Поэтому, когда я слег в больницу, я немного подкорректировал наш план, попросился на природу, чтобы отдохнуть. Не стоило большого труда, чтобы по пути рассорить их. Деймон-сан... он был очень огорчен. — Тсуна на мгновение замолчал, печально глядя на свои руки, и все же продолжил. — Я ушел на реку, встретился с Ямамото и Гокудерой-куном, и отправился на деревенскую площадь, чтобы получить алиби. Я не думал, что дойдет до поджога, но, в конце концов, все сложилось удачно. — Я не хотел этого, — сказал Хибари. — Не хотел, чтобы из-за меня делали такие ужасные вещи. — Простите... — Хватит? — вдруг спросил Хибари. — Надеюсь, вы довольны? Тсуна непонимающе посмотрел на него, а потом раздался какой-то шум, вроде радиопомех, и послышался голос Алауди. — Спасибо, мы все слышали. Можешь подъезжать к больнице. — Хах, ну да, — усмехнулся Савада. — Вы всегда все делаете по правилам, верно? — Я хотел убедиться в том, что они врут. Я был уверен, что они врут. Они все слышали с самого начала... я думал, что они просто врут, — Хибари болезненно сдвинул брови и вжал педаль газа до упора. — Вставай уже. Мукуро поднялся, схватившись руками за спинку сиденья. Болела грудь, но это сущие пустяки по сравнению с дышащей в затылок смерти. Тсуна даже не дрогнул, он просто сидел, сгорбившись и молчал, даже не плакал. Мукуро хотел сказать Кее «спасибо», но не смог, потому что чувствовал и разделял их уныние. Он действительно ненавидел Тсуну сейчас, ему хотелось вцепиться ему в шею и задушить, но, помимо своей воли, ему было его жаль. У больницы по-прежнему стояли полицейские автомобили, копы стояли на парковке, уже ожидая их, и Алауди был среди них, уже в ладном костюме, серьезный и подтянутый. А рядом с ним, в кресле-коляске сидел Деймон, подключенный к капельнице. — Деймон-сан? — очнулся Тсуна, изумленно глядя в окно. — Папа... — прошептал Мукуро, не веря своим глазам, и рванул дверцу еще на самом ходу. — Папа! — Мукуро, — обрадовался Деймон, отодвигая голову от кислородной маски и с трудом протягивая к нему руки. Мукуро обнял его и впервые за этот ужасный день заплакал, бережно сжимая его в руках. — Ты цел, я так рад. — Прости меня, я был полным ублюдком, я вообще... я... — Мукуро отстранился от него, счастливо глядя ему в лицо. — Ты жив, ты живой, черт подери. Деймон улыбался, рассматривая его, а потом вдруг его улыбка померкла. — Эй, это мой сын, куда вы его ведете? — взволнованно спросил он, увидев, как полицейские, надев на Саваду наручники, повели его в служебную машину. — Деймон, успокойся, я потом все объясню, — сказал Алауди, склонившись к нему. — Когда это потом? — разозлился Спейд. — Это мой младший сын, немедленно отпустите его. — Прошу прощения, но мы не можем, — ответил один из полицейских и, прежде чем Алауди успел его одернуть, сказал: — У нас есть доказательства, что он виноват в покушении на вашу жизнь. — Это же бред! Алауди, скажи ему, — потребовал Деймон, но Алауди отвернулся. Мукуро отвел взгляд, и Спейд, удивленно переведя взгляд с одного на другого, потерянно мотнул головой. — Мне... что-то нехорошо. Я хочу вернуться, — прошептал он, побледнев еще больше, и сжал ладонь Мукуро в ослабевшей руке. — Останься со мной, я не хочу с тобой расставаться ни на секунду. — Конечно, я тоже теперь тебя не оставлю, — улыбнулся Мукуро. Алауди взялся за ручки коляски, но вдруг кинулся в сторону. Тсуна одновременно с ним рванулся из рук полицейских, бросаясь назад. Хибари, собравшийся было под шумок уйти, потерял сознание и повалился набок. — Хибари-сан! — крикнул Тсуна, вне себя от ужаса, когда его поймали и потянули обратно. — Хибари-сан! Врачи уже несли носилки, а Савада выглядел так, будто Хибари умер прямо перед ним. Алауди успел подхватить его и теперь терпеливо дожидался врачей, и Мукуро, счастье которого всего секунду назад не имело границ, с замиранием сердца бежал к нему под недоумевающий и болезненный взгляд отца. — Мукуро! Я виноват, ненавидь меня, можешь даже убить меня, но, прошу, спаси Хибари-сана! — надрывался Тсуна, срывая голос. — Умоляю тебя, пожалуйста! Даже после того, как Хибари его раскрыл и практически собственноручно сдал полиции, он продолжал твердить одно и то же. Он бросил свою жизнь к ногам одного-единственного человека и ничего не выиграл от этого. Просто он был болен, наверное, поэтому ненавидеть его уже казалось невозможным.