Oh, this is your daddy?

— Опять? — устало зевнул Хёнвон, глядя на стоящего на его пороге Вонхо с дочкой на руках. Девочка спала, обняв одной рукой шею своего папы, а другой прижимая плюшевого желтого медведя. — Можем мы пожить у тебя? — на нос Вонхо с мокрых волос падает капля. Хёнвон тяжело вздыхает и приглашает друга пройти внутрь. Вид у него не очень, сразу в глаза бросаются темные круги под глазами, и помятая одежда. Долго гадать не надо, чтобы сложить дважды два. Видимо, Вонхо снова остался без работы. — Мне сегодня в ночную работать, я надеялся хоть немного вздремнуть, — жалуется Хёнвон, вновь широко зевая и ставя на плиту чайник. — Прости, — шепчет Вонхо, укладывая дочку в кровать Хёнвона, и укрывая её одеялом. День выдался тяжелым. Объявление об увольнении просто выбило почву из-под ног, потому что этот источник заработка был единственным. Средств на банковской карте хватило лишь на неделю, которую Вонхо тщетно потратил на поиски новой работы. Высокомерные менеджеры из отдела кадров были категорически против отца-одиночки с неоконченным высшим образованием. Им было абсолютно плевать на его упорство и трудолюбие, ведь самому главному критерию он уже не соответствовал. — Может вернёшься в «BlackSuit»? — Ночной клуб не очень подходит для кого-то с маленьким ребенком на руках, — Вонхо пьёт горячий чай, не ощущая его зубодробящей сладости. Хёнвон никогда не изменял своим вкусам, добавляя по четыре ложки сахара в свой чай. И не только в свой. — Никто не просит тебя становиться у шеста, Генри возьмет тебя и в качестве охраны. Будешь под командованием нашей железной стервы Эмбер, — хмыкает Хёнвон, щупая по прежнему крепкие мышцы Вонхо. До рождения Момо он был одним из самых популярных танцоров клуба, его выступления собирали много людей и окупались в два, а то и в три раза. Всё изменилось тогда, когда одна из официанток залетела. И отцом по сути мог быть кто угодно, учитывая её ветреный характер, но эта сука вцепилась своими отполированными коготками в шкуру Вонхо. А тот дурак и поверил, и принял её, выполнял все прихоти, водил к врачу. И пока он танцевал в клубе денег хватало. Вонхо и дальше планировал совмещать семью и любимое хобби, вот только он никак не мог предположить того факта, что родив, эта шлюха сбежит, оставив новорождённую дочь. — Я не знаю, — он хмурится от головной боли и накрывает ладонь Хёнвона своей. — Я должен заботиться о Момо, и не могу позволить себе ночную работу. — А мы тебе на что? Почему ты взвалил на себя эту ношу? Мы ведь никогда не отказывали тебе в помощи. — Не хочу быть обузой… — Дебил ты, Вонхо, — даёт ему подзатыльник Хёнвон и отправляется спать дальше. Впереди у него целая ночь музыки, басов, неоновых огней и разгорячённых тел. Вонхо ещё посидел недолго, бездумно размешивая уже давно остывший чай. Наверное, он действительно в отчаянии, потому что в словах Хёнвона появился смысл. Безвыходное положение требует отчаянных мер, — с этими мыслями он лёг с противоположной стороны от Хёнвона, устроившись на самом краю, чтобы Момо было больше места между ними.

***

— Момо, побудь здесь с дядей Кихёном, — Вонхо поцеловал дочку в лоб, поправив её кофточку. Кихёна он не видел уже очень давно, но тот нисколько не изменился. Тепло обнял Вонхо, словно и не было этих лет разлуки. — Не переживай за неё, я присмотрю, — подмигивает он и уводит малышку в служебное помещение. Та ещё несколько раз оборачивается, ищет взглядом своего папу, смотрит долго и внимательно, словно они не на пару минут расстаются. От этого умного не по годам взгляда Вонхо часто пробирает дрожь, словно малышка понимает через какие круги ада пробирается её отец. Шин Момо была на удивление тихим и спокойным ребенком для своих четырех лет. Она не капризничала, всегда слушала папу и активным играм предпочитала книжки. Читала она пока что плохо, но картинки ей нравились. Будущая художница растет, — с гордостью думал Вонхо, рассматривая её непонятные каракули. Конечно, как и каждый родитель, он считал своего ребенка особенным и более одарённым, чем оно было на самом деле. Но всё же он не отпускал мечту посетить однажды авторскую выставку своей девочки. Вонхо был счастлив, что его дочка такая послушная. Ему и так было сложно совмещать работу и заботу о ней. Сложно представить, что было бы будь Момо такой как и большинство детей в её возрасте. Он не мог нарадоваться этому чуду. И пусть Вонхо всегда чертовски уставал после трудного рабочего дня, но всё же всегда старался уделить дочке время. — Рад, что ты возвращаешься, — хлопает его по плечу Шону, старый друг и главный танцор клуба. Это звание он заслужил по праву. Вонхо ему мало чем уступал и вполне мог отбить у него это звание в танцевальном батле. Однако, ему это было ни к чему. Он танцевал не ради титулов и наград. Это было его хобби, которому он посвящал семьдесят процентов своего времени. Раньше. После рождения Момо его жизнь кардинально изменилось. Вонхо мысленно ругает себя. Ему не нравится то, что он, пусть и мысленно, но проводит черту на «до» и «после». Нет, он никогда не пожалеет о появлении Момо. И то что Акира ушла из их жизни — это даже хорошо. Она доставляла больше хлопот, чем действительно заботилась о ребенке. — Это ещё неизвестно, — мнется у входа в кабинет Вонхо. — Я уже с ним поговорил, — заверяет Шону и заталкивает растерянного парня внутрь. Комнату освещает лишь настольная лампа. Администратор клуба сидит в своём кресле и активно что-то печатает на ноутбуке, даже не обращая внимание на вошедшего. Вонхо не знает куда себя деть и поэтому просто стоит истуканом у двери, ожидает когда его появление заметят и хоть как-то отреагируют. — Ну и чего ты там стоишь как не родной? Присаживайся. Генри Лау захлопывает крышку своего ноутбука и переводит все внимание на гостя, который понуро опустил голову. — Не узнаю тебя, — шепчет Генри, зачесывая назад едко зелёные волосы. Экстремальный цвет, но ему идет, — замечает Вонхо. — Где тот Вонхо, который стирал подошвы своих ботинок на этом танцполе? Неужели появление ребёнка так меняет человека? — Тогда я жил одним днём, отдаваясь музыке и ритму. Сейчас у меня есть тот, о ком нужно заботиться. — Всё совсем плохо? — Просто дай мне шанс, это последний вариант, — просит Вонхо. Он уже готов на колени опуститься, наступить на свою гордость и умолять. Но этого не требуется, потому что Генри улыбается и кивает на стопку бумаг, лежащую на столе. — Тебе не нужно меня просить, я подготовил документы сразу же как Шону заикнулся об этом. Вонхо слишком громко выдыхает от облегчения. Даже не заметил, как затаил дыхание в ожидании вердикта. — Эмбер сейчас занята, поэтому займёшь временно её место. Дежурства ночные с возможным вызовом среди дня. Поблажек не жди, наличие ребенка не освобождает тебя от выполнения своих прямых обязанностей. — Понял, — активно кивает Вонхо и направляется на выход.

***

— Что значит потерял?! — кричит Вонхо, схватив Кихёна за грудки. — Успокойся, я отвернулся буквально на секунду… — Вонхо, — его оттаскивают сильные руки Шону. — Кихён, ты в порядке? Шону взволнованно осматривает каждый миллиметр парня от розовой макушки, до блестящих лакированных туфель, замечает синяк на открытом участке кожи и рычит, встряхивая Вонхо. — Что ты тут устроил? — У него есть право злиться. Момо потерялась, — Кихёна мелко потряхивает. И эта дрожь не от взбешенного отца мечущего сейчас молнии. Он боялся за малышку, ведь ответственность за её безопасность лежала на нем. Не уследил. Его вина. — Чёрт, мы открываемся через пятнадцать минут, её срочно надо найти! Глаза Вонхо застилал пот, сердце уже готово было выпрыгнуть из грудной клетки и сбежать, лишь бы хозяин перестал вынуждать его работать на износ. Каждая осмотренная комната лишь заставляла его биться от волнения ещё сильнее, ведь в них не было ни следа Момо. Вонхо еще никогда так сильно не боялся. Он рычал от бессилия, проклиная ту минуту, когда согласился вернуться и привести дочь в это место. Надо было найти другой способ — сходить в контору по продаже страховок, например. Но нет же, чёрт дёрнул его повестись на уговоры Хёнвона, будь он неладен! И почему это место такое огромное?! — вопил про себя Вонхо заходя в очередную приватную комнату. — А клуб-то на месте не стоял, теперь предлагает новые услуги… Услышав в коридоре детский смех, Вонхо решил, что его всё-таки схватил инфаркт и он умер. Но нет, заглянув за угол, он увидел свою дочку в компании какого-то парнишки. Его девочка смеялась. Да так звонко и заразительно, что он не мог сдержать собственной улыбки. При нём она всегда была такой серьёзной, у него никогда не получалось рассмешить её. Кто это вообще такой? — Вонхо чувствует, как зерно ревности поселяется в глубине души и пускает там свои корни. На месте этого проходимца должен быть он и никто больше! — Папа, — Момо замечает его и её яркая улыбка потухает. Нет-нет, малышка, улыбнись, — молит взглядом Вонхо, но девочка вновь серьёзна и послушно направляется в его сторону. — Прости, я заблудилась, — оправдывается она. — И не ругай дядю Кихёна, это я отошла от него, когда он отвернулся. В груди неприятно разрастается дыра. Он не то, что отчитать её не сможет, он даже сердиться на неё не может. Ну как это возможно, когда малышка стоит, сомкнув свои ручки в замок, опустив голову и просит прощения за непутёвого Кихёна? Её бы обнять и купить тонну мороженного, чтобы вновь увидеть её улыбку, услышать смех. Но он всё же отец, он должен объяснить ей что такое хорошо, а что такое плохо. — Я очень волновался, ты не должна уходить далеко, — Вонхо пытается звучать как можно строже. — Да, папа. — О, это твой папочка? Вонхо уже и забыл, что они тут не одни. А парень без всяких стеснений подходит и треплет его дочку по голове. Заметив яростный взгляд Вонхо, парень нехотя, но всё же убирает руку. Улыбается. — Классный у тебя папа, слушайся его, — парень оглядывает Вонхо с ног до головы оценивающим взглядом, от которого тот даже теряется на время. Давно он не привлекал чьего-то внимания. — Пока, Момо, увидимся, — он посылает малышке воздушный поцелуй и, проходя мимо, задевает Вонхо плечом. Специально. — Пока, Чангюн, — машет ладошкой Момо.