Вопросы времяпрепровождения

Как показала практика, добиться признания с помощью демонстрации мало, надо еще выжить в бюрократическом потоке после нее. — Кажется, чтобы меня убить, нужен не киллер, а просто еще одно уведомление или письмо — я просто задохнусь в этих бумагах! — однажды грустно шутит Маркус. Маркусу присылали законопроекты. Маркусу присылали свидетельства. Маркусу присылали приглашения на конференции, благотворительные концерты и чьи-то именины. Маркусу присылали благодарности, предложения и просто гневные письма от самых разных людей, включая правительство. Последнему Маркус (если было настроение и, что не менее важно, время) отсылал не менее гневные ответы. Поэтому неудивительно, что первый месяц после признания андроидов разумной расой Маркус только и делал, что писал и подписывал. Писал просьбы, писал предложения, писал отказы, подписывал предварительные соглашения и кипы каких-то свидетельств, назначение которых так и оставалось загадкой. Изредка, когда заканчивались даже гневные письма правительства, он писал картины. Но тем не менее, дело шло. Дни бесконечных бумаг сменялись днями бесконечных встреч, когда успешных, когда не очень. А позже стали появляться дни, в которые Маркус с удивлением осознавал, что никаких срочных дел у него нет. И это время он любил больше всего. Именно в такие дни он мог спокойно поговорить с Карлом за завтраком, а не кинуть на ходу «Доброе утро» и убежать в кабинет, потому что он уже кому-то нужен и что-то должен ответить. В такие дни он мог после отвезти Карла в студию и долго наблюдать, как он рисует, а не мимоходом отметить, что картин у стены прибавилось, и забыть через пару минут, потому что его уже ждут. Но самое главное — такие дни можно было провести с Саймоном. Не улыбнуться молча с утра, не сказав даже «привет», потому что уже звонят и требуют, не быстро приобнять и тут же вернуться к документам, потому что они должны быть готовы через час, не взять за руку перед уходом вместо прощания, на которое банально нет времени, потому что там, за дверью, его уже очень ждут те, от кого зависит судьба его народа (и как же Маркус благодарен, бесконечно благодарен Саймону за понимание). Нет, к чертям спешку, такие дни — их целиком и полностью. Можно с утра помочь Саймону с завтраком для Карла (хотя чаще выходит наоборот — Маркус отвлекает его настолько, что все горит и выкипает, и приходится делать все заново, но никто, включая Карла, не жалуется), а потом увести его в сад за студией или наверх, в кабинет, где среди кучи бумаг стоит диван, на котором можно сидеть, обняв Саймона, и слушать, что произошло за те дни, пока Маркус был в разъездах — а что-то всегда происходит. Иногда Саймон читает вслух и вдруг замолкает, а потом тихо говорит, с плохо скрываемым укором: — Маркус, тебя же там могли убить. Или — Маркус, ты себя абсолютно не бережешь. На что тот, обнажая пластик руки, переплетает свои пальцы с его и объясняет всё без единого слова. Людям нужны слова, но он-то все-таки не человек, он может показать, как видит их будущее, _мечтает_ о нем, и как, черт возьми, он сейчас счастлив видеть Саймона. Поэтому, конечно, его не могли убить. И не убьют, мысленно обещает (уже в который раз) Маркус и целует его, успокаивая. Но такие дни не вечны («а хотелось бы» — думает Маркус), и вот уже он снова лидер андроидов, встающий с рассветом, чтобы успеть на встречу с президентом, а потом на совещания, совещания, совещания… Он, конечно, знает, что Саймон тоже не спит, как обычно, но вот появление в прихожей Карла его удивляет. — Что-то вы сегодня рано, — улыбается Маркус, бросая встревоженный взгляд на Саймона, стоящего позади коляски. Тот лишь пожимает плечами. Карл это замечает и усмехается: — Ну не всё же тебя одному Саймону провожать, я тоже не чужой. Поправь галстук… Да, вот так. Итак, сегодня снова миссис президент? — Да, Карл, снова, но, может быть, в последний раз на эти полгода, — обнадеживает всех Маркус. — Удачи, мой мальчик. Не дай провокациям испортить всё. — Конечно, Карл, — кивает андроид и подходит к Саймону. Тот обнимает его и вдруг говорит у самого уха: — Не забудь про пальто. — Он отстраняется и смотрит на Маркуса внимательно, почти пронзительно. — Там холодно. — Но я не чувствую… — Знаю, знаю, — Саймон отмахивается, опускает взгляд, — но биокомпоненты плохо реагируют на холод. Не стоит испытывать их просто так. — Он снова смотрит Маркусу в глаза, почти тоскливо, хотя улыбается уголками губ. — Мы все-таки не бессмертные. И Маркус все понимает. И Маркус осторожно берёт его за руку обнаженными пальцами, напоминая об обещании. И Маркус отвечает: — Хорошо, обязательно возьму. И когда он уже закрывает дверь и идет к машине, Саймон мысленно говорит ему: «А еще оно тебе очень идет».