В его объятиях

      Наконец, прозвенел долгожданный звонок и уже через пару минут в кабинете осталось всего несколько человек.       — Что ж, последний урок длился слишком долго, — протянул Шун Кайдо, лениво складывая вещи в сумку.       — И я устал, — ответил Нэндо. — Может, навернём рамена?       — Я…       Не услышав ответ Шуна, он обернулся в поиске уже исчезнувшего Сайки. И внимание Нэндо тут же привлёк знакомый малиновый затылок, поспешно сбегающий из класса.       «Чёрт, до передачи всего 20 минут, я не должен пропустить»       — Э, братишка, ты не услышал, идёшь с нами? — голос Нэндо раздался уже на коридоре, но Сайки не обращал внимания и ускорил ход.       — Ты не беги, мы успеем, они в 8 закрываются, — в своей обычной угрожающе-дружелюбной манере громко говорил тот, догоняя Кусуо.       «Боже, почему ни один день не может пройти спокойно», — негодовал Сайки.       — … не против, — договорил Шун, почесав затылок и с удивлением глядя на дверь класса, за которой так быстро скрылись двое его друзей, оставив его одного.       Но он знал, куда они направляются, и с удовольствием думал о том же аппетитном рамене, что так прекрасно согревал мысли и желудок после тяжёлого учебного дня. Кайдо взял сумку, и только направился к выходу, как услышал обращение, сказанное в форме вызова или поручения.       — Шун Кайдо! Я вижу ты устал, и только хорошее упражнение поможет взбодриться! — раздавался голос Хайро.       Тот обернулся на зов и увидел юношу, активно приседающего возле учительского стола.       — Приседать? Пф, тоже мне…       — Отнеси эти распечатки в учительскую! Просто я разминаюсь перед спринтом, — сказал староста, схватил половину бумаг со стола, что уже составляли нехилую стопку, и пулей вылетел из класса. Естественно, множество листков разлетелось в разные стороны и плавно приземлилось на пол.       — Что, попросить больше некого? — пробурчал Кайдо, но осмотрелся и понял, что остался один в классе.       Парень с сожалением посмотрел на дорожку листков, оставленных чересчур энергичным Хайро. И с ещё большим сожалением он взглянул на стопку бумаг на столе. Но юноша умело преобразовал эту эмоцию в энтузиазм и постарался придать важность себе и своей работе.       — Видимо, столь тяжёлая работа под силу только мне, — таинственно заключил Кайдо, слегка опустив голову и сжав руку в кулак.       А затем упал на коленки и принялся собирать и проклинать листики, которые как назло залетели прямо под парты.       — Идите ко мне, жалкие создания! Вы не устоите перед силой… Ай! — вскрикнул Шун, не договорив эпичную речь.       В этот момент дверь класса открылась и в кабинет так некстати вошёл Арэн Кубоясу.       — Я сумку забыл… Шун! Что случилось?       Он мгновенно кинулся к Кайдо, сидящему на полу в окружении листиков бумаги.       — Шун, ты плачешь? Кто обидел?       Юноша осмотрел друга и принялся аккуратно трясти за плечо, пытаясь вытянуть хоть слово.       — Говори кто, я с ним разберусь!       Но тот тихо всхлипывал, закрыв лицо руками.       — Я не…плачу… — еле смог сказать тот, собрав остатки мужества. Но, видимо, больше мужества не осталось, и он отвернулся, протянув Кубоясу руку.       — Что такое? — тот внимательно посмотрел на его ручку и лишь улыбнулся. — Пальчик порезал?       — Угу.       — Боже, и из-за этого столько шума, — буркнул он, глядя на тоненькую красную линию.       Но что поделать, если один вид крови у Кайдо вызывает лютый ужас, что уж говорить про неприятнейшую боль, пусть и мимолётную.       Арэн понимал это и поэтому умилялся, глядя на несчастную мордашку друга. Он взял его руку и поднёс к лицу.       — Ну-ну, пальчик, не боли, — еле сдерживая улыбку приговаривал он и легонько дунул на ранку.       Но когда Шун почувствовал случайное лёгкое касание губ на своей руке, он не выдержал и одёрнул её, окинув Кубоясу слегка испуганным взглядом. Тот поднял голову и посмотрел на Шуна в ответ. В его широко открытые глаза алого цвета с вишнёвым оттенком, по-детски большие и такие красивые. Одна прядочка волос предательски выбивалась из общей массы взъерошенной холодно-голубой шевелюры и спадала на левый глаз, пряча капельку влаги (нет, он не плакал!). Шун ощущал, как лицо заливается краской, и румянец быстро окрасил его щёки и носик в розово-красный цвет. Он не мог оторвать взгляд от Арэна, поскольку чувствовал крайнюю неловкость этой ситуации, что тот увидел его, Чёрное Крыло, Шуна Кайдо, слабым и беспомощным. И не только увидел, а не засмеялся, не ушёл и не обидел. Арэн уже давно знал, какой Шун на самом деле и понял, что искренне хочет его защитить от жестокого мира и всех прочих неприятностей, включая рассыпанные листки бумаги. Именно эта забота и своего рода преданность читались во взгляде его пронзительных чёрных глаз. Смущение Кайдо ему показалось довольно личным и интимным, поскольку блондин усиленно скрывал такого себя ото всех, и из-за этого щёки Арэна тоже слегка порозовели, а губы тронула еле заметная улыбка.       Он поднялся, любезно потрепав Шуна за волосы и взъерошив их ещё больше.       — Проклятые бумажки, как вы смели обидеть само Чёрное Крыло? — крайне серьёзно начал ругаться Кубоясу, хотя нотки детской наигранности проскальзывали в его голосе.       Это вызвало улыбку у Шуна, он тоже встал и принялся собирать распечатки. Всё-таки Арэн так прекрасно его понимал, и от этого у юноши стало легко на душе.       Вскоре они вышли из класса, аккуратно неся две стопочки ровно сложенных листиков.       — Ха, на этот раз ты хоть сумку не забыл?       — Вроде нет, — ответил Арэн, инстинктивно обернувшись, чтобы проверить её наличие на своём плече. — А ты чего не с Сайки и Нендо?       — Пф, не очень они и нужны. Я решил помочь с распечатками, могу и сам справиться.       «Да, но половину несу я», — подумал Арэн.       — Ты молодец, что помогаешь.       — Ой, ну подумаешь, — замялся Кайдо.       Некоторое время они шли молча, и из-за этого в коридоре было неестественно тихо.       — Пусто как-то. Звонок был уже?       — Вроде да.       Путь в учительскую был не таким долгим, но, казалось, тянулся целую вечность. Говорить особо не хотелось, каждый думал о чём-то своём. Да и атмосфера вокруг этому способствовала: не только пустой, но и достаточно мрачный коридор, тишина и глухие звуки шагов. Обычно в большие школьные окна льются яркие лучи солнца, освещая коридор, но сегодня было пасмурно, если не сказать сумрачно. Тяжело висели тёмные тучи, готовые вот-вот разрыдаться ливнем, страшно шумел ветер, врываясь в кроны деревьев — не хочется даже думать, что придётся выходить на улицу. А вот и стали слышны первые капли, стучащие по крыше и подоконнику.       Арэн смотрел в окно, думая о погоде, тяжело вздохнул.       — Эх, как назло зонтик не взял сегодня.       — От пары капель не растаешь, – утешительно заявил Шун. — Всего лишь морось, ничего стра-а-ашного, — внезапный раскат грома заставил Кайдо взвизгнуть, а блеск молнии погнал его по коридору как можно быстрее.       — Стой, подожди!       Но тот уже был около учительской, тяжело дыша или из-за бега или из-за страха.       — Н-нам сюда…       — Фух, ну ты даёшь, — подоспел Арэн, постучал и открыл дверь.       Через пару минут они вышли. С пустыми руками и чистой совестью, наконец, выполнив поручение.       — Ну что, теперь по домам? Хотя я проголодался, могли бы зайти перекусить, — предложил Кубоясу.       — Хм, я согласен.       Шун посмотрел на него, но поскольку Арэн стоял напротив окна, и как раз в эту же секунду раздался ещё один раскат грома и удар молнии, Кайдо был до ужаса напуган, поэтому поспешил к лестнице.       Буквально проскочил один пролёт и торопился дальше, пока его не схватили за плечо.       — Ты так боишься?       — Что? Э-э, совсем нет, — мялся Шун, отведя взгляд и волнительно потея.       Очередной раскат грома и…       — А-а!       …визг Кайдо.       — Ох, бедный Шун, — вздохнул Арэн. — Успокойся, иди ко мне, — ласково сказал он и обнял Кайдо. — Ты весь дрожишь… Так страшно? Тише, тише…       Прижав ладошки к себе, Шун уткнулся лицом в плечо друга, и выглядел, как испуганный котёнок. Арэн крепко прижал его к себе, а другой рукой поглаживал волосы, стараясь успокоить. Это его в некоторой степени забавляло, но искренность ситуации трогала душу.       — Мне не страшно…просто не хочу на улицу, промокну же… — что-то бурчал себе под нос «котёнок».       — Это просто дождь, даже не ливень, — сказал Кубоясу, глядя в окно.       На лестничном пролёте было ещё темнее, но окно не такое большое, как в коридоре, и от этого спокойнее. Здесь, между первым и вторым этажом хорошо просматривался школьный двор, несколько лавочек в компании невысоких деревцев, забор вдалеке, а главное — светло-серое небо. Именно оно и привлекло Арэна в этом пейзаже. Он слышал, что удары капель становятся всё реже, дождь вот-вот закончится, даже толком не начавшись.       — Шун, смотри, — сказал он, подойдя сам и подтолкнув его к окну.       Кайдо зажмурился, но доверившись спокойному голосу, приоткрыл один глаз.       — Ух ты-ы, — протянул он, вырвавшись из объятий Кубоясу, подошёл к подоконнику, глядя на улицу уже ясно и зачарованно. — Так… красиво.       — И не говори, — тот сам смотрел на окно, положив руки на подоконник.       Был слышен слабый раскат грома где-то вдалеке и Шун вздрогнул, но уже был более спокойным.       — Наверное, последний. Видишь, ничего страшного.       — Да я и не боялся.       — Правильно, и никогда не бойся. Ты всегда в безопасности. Тем более, я рядом.       Шун опустил взгляд и ничего не ответил. Кубоясу был прав, ведь рядом с ним Кайдо чувствовал себя как никогда спокойно и уютно.       Арэн смотрел на него, но перевёл взгляд на окно. А ведь там было на что посмотреть: часть мрачных туч всё так же висела на небе, но вдалеке уже были облачка светло-серого цвета, а между ними пробивались яркие лучи солнца. Они окрасили эти тучки в золотистый оттенок и падали на землю, пятнами освещая её. Блестели на влажных листьях деревьев и отражались миллионами сверкающих бриллиантиков в каплях на траве. Людей на улице не было, зато начинало слышаться щебетание птичек. Этот контраст тёмного неба и яркого солнечного света по-настоящему завораживал. Казалось, зелень стала ярче, а асфальт, прерываемый неровными лужицами, темнее. Природа так красива, и не стоит бояться её капризов.       Юноша чувствовал, как приятное тепло согревает его душу, прямо как те лучи ласкают землю. Наверное, рядом с ним сейчас стоит такой же лучик света, освещающий его жизнь. Чересчур самонадеянный, но такой чувствительный и невинный, что хочется его беречь и охранять, а также проводить как можно больше времени вместе и слушать болтовню про тёмные силы и прочие мировые проблемы, просто потому что для него это так важно. Поэтому брюнету не нужно бояться возвращения в мир хулиганства, он нашёл то, что навсегда его изменило, растопило сердце и наделило жизнь неким смыслом.       Тут Арэн почувствовал руку Шуна на своей. Он посмотрел на него и увидел, что тот волнуется и хочет что-то сказать. И понял, что сказать что-то важное.       — Слушай… Эм, в общем… Спасибо тебе.       — Ну… Пожалуйста, — он явно не знал, что ответить в такой ситуации.       — Я имею в виду, — Шун тянул слова, но зажмурился, набрал воздуха и затараторил: — Спасибо за то, что всегда рядом, всегда поддерживаешь и понимаешь меня, но я не слабак, как ты наверное думаешь, я не знаю, почему, но твой взгляд меня успокаивает, а ещё у меня колотится сердце, когда ты прикасаешься, и я думаю, нет, я уверен, что тоже хочу всегда быть с тобой, Арэн! — он закончил скороговорку, выдохнул, открыл глаза и посмотрел на Кубоясу.       Тот явно опешил, от удивления приоткрыв рот, но осознав услышанное, усмехнулся и заулыбался. Кайдо смутился и покраснел.       — Как ты смеешь смеяться?! — он кинулся к нему и принялся «бить» его в грудь, — Кубоясу, я тебя спрашиваю, решил насмехаться надо мн… — Арэн обнял его и не дал договорить, обезоружив таким образом. — Пусти-и меня…       — Я тоже люблю тебя, Шун.       — П-правда? — он посмотрел прямо в глаза Арэну и тут же снова волнительно замямлил: — Т-ты не подумай, я тогда хотел сказать… Хотя… К чёрту, — уверенно заключил он и притянул голову Арэна к себе, коснувшись его губ своими. Мимолётное нежное касание, такое стеснительное и милое, но в то же время долгожданное.       Щёки Шуна пылали огнём, он немного отстранился, но Кубоясу не собирался его отпускать и одной рукой обнял за талию, а вторую запустил в густые голубые волосы. Он наслаждался моментом, просто глядя ему в глаза. Шун чувствовал этот любящий взгляд и старался перебороть стеснение и сильнейшее биение сердца, но всё же аккуратно снял его очки, положил на подоконник и сомкнул руки у юноши на шее. Арэн поддался желанию и потянулся к его лицу, и Шун, подняв голову, ответил взаимностью. Так неловко стукнуться кончиками носов, но тут же ощутить мягкое прикосновение желанных тёплых губ. Неопытность и разница в росте не были сильной помехой, и поцелуй получился долгим и чувственным. Они ощущали дыхание друг друга и слышали, как стучат капли дождя, ударяясь о стекло. Тишина, вокруг никого, и здесь только они вдвоём, в своём мире и в крепких объятиях друг друга.       Шун немного отодвинулся, снова опустив голову, и принялся поправлять воротник его рубашки.       — Арэн… Что ты думаешь? — юноше было всё же как-то не по себе, внутри словно всё горело, но в то же время исчез груз на душе и стало так легко и свободно. Как будто самое страшное позади, и теперь Шун окружён взаимной любовью, заботой и преданностью в его объятиях.       — Я думаю, для первого раза очень даже неплохо.       Руки Кайдо остановились у него на груди, и он ощущал дикое биение сердца Кубоясу.       — Ты чувствуешь тоже самое…– задумался он. — Эй, что ты сказал? Ничего лучше не придумал?! — слова брюнета разозлили парня и он собирался его оттолкнуть, но Арэн схватил его сильнее и уткнулся носом в нежную шею Шуна, чем вызвал смех из-за щекотки. — Хах, пусти-и-и, щекотно же.       Но щекотание сменилось поцелуями, такими горячими на чувствительной коже. Юноша не смог воспротивиться и позволил ему так нагло себя ласкать, ведь это были такие приятные новые ощущения. Он вздохнул и почувствовал, как сильные руки проникают под рубашку и гладят спину и талию, вызывая мурашки по коже. Кайдо не был против, но понимал, что увлекаться не стоит.       — Не надо… Кто-нибудь увидит.       — Не увидит, все на занятиях, — Арэн тоже понимал, что сейчас не время, но он просто хотел подразнить Шуна.       — Арэн, прекрати, а то закричу, — тот пытался отпихнуть наглеца.       — Тогда точно все узнают, — улыбался тот, уже прижав несчастного Кайдо к стене, но не отставая от него.       — Ладно, если так хочешь, давай здесь, — неожиданно сказал тот и резким движением коснулся бедра брюнета, постаравшись при этом задрать свою ногу ему на талию.       — Кайдо! — Арэн мгновенно отстранился, испугавшись серьёзности в голосе Шуна. — С ума сошёл? Я же просто шутил!       — А я нет, — ответил тот, стараясь не засмеяться с вида испуганного лица Кубоясу. — Да расслабься, испугался уже, — улыбаясь, договорил Кайдо.       — Тоже мне, шутник-извращенец, совсем скромность потерял? — ответил Арэн, подойдя к подоконнику за очками и сумками.       — Кто бы говорил, маньяк-юморист, — усмехнулся Шун, застёгивая пуговицы своей всегда помятой рубашки.       Зато от стеснения не осталось и следа. Арэн подошёл и так же дружелюбно потрепал друга за волосы, протянул ему его сумку и в обычной манере сказал:       — А теперь по рамену?       — Определённо, — ответил Кайдо и расслабленно пошёл вниз по лестнице, чувствуя себя как никогда прекрасно и в безопасности, потому что Арэн приобнял его за плечи, даря это чувство.