Cotton pad

— Ну я вас прошу, я куплю самую дорогую пачку, — говорил мальчишка, доставая из кармана крупную купюру. — Нет, мальчик, иди домой. — продавщица отвернулась от Луи, махая ему рукой. — Но мне правда нужно… — Нет, говорю, не продам. Видишь черным по белому написано «гражданам младше 18 лет, табачную и алкогольную продукцию не продаем». Уходи, иначе полицию вызову. С тяжелым вздохом Луи покинул магазин, осматриваясь по сторонам. Ища того, кто бы мог ему отдать пару-тройку сигарет. Конечно можно было своровать у отца на работе, но он бы заметил. И его уже один раз чуть не поймали. Он подходит к девушке, которая на вид, не намного старше него. Между ее пальцами тлеет сигарета. — Здравствуйте, — он неловко переносит вес с одной ноги на другую. — Здравствуй, чего хотел? — она мило ему улыбается, выдыхая дым в сторону — Я бы хотел попросить вас… Ох… Не могли бы вы дать мне прикурить? — Ооо, милый, знакомая ситуация. Мне в твоем возрасте тоже не продавали. Я так злилась, но поверь, оно того не стоит. — девушка горько улыбнулась, потушив сигарету о кирпичную стену, рядом стоящего дома. — Что вы имеете ввиду? — Я не думаю, что это важно. Но завязывай с этим дерьмом пока не поздно. — она развернулась и ушла. Поняв, что сегодняшнюю ночь он проведет без дыма в легких, Луи направился домой, склонив голову вниз. Пиная камушки он думал о том, что может быть с его жизнью не так в семнадцать лет. * * * Включив воду в ванной, он сидел в теплой воде, наблюдая как она медленно, но верно приобретает красноватый оттенок. Это то, что заставляло его жить. Так странно. Боль, заставляет жить. Нет. Правильнее будет, помогает выжить. Это больно, когда собственные слезы, буквально помогают дышать. Когда порезы на руках, доставляют чувство защищенности. Когда тушишь сигарету о кровоточащие запястья и это приносит ощущение свободы. Он уже несколько месяцев этого не делал. Все ради него. Он не любил когда Луи причинял себе боль. Но в последнее время все идет не так как надо. Красные полосы так красиво смотрятся на бедрах, груди, а особенно на запястьях. Он никогда не думал о смерти и никогда ее не хотел. Просто это так успокаивает. В каждом порезе скрыта своя боль. Луи не любил, когда они сидели на кровати и Гарри приподнимал рукава его свитера и смотрел на порезы. Он уже слышал эти немые вопросы: «зачем?». Но не ответишь же, что просто так. Что просто так было нужно. «почему?» Но не скажешь же, потому что хотел. Потому что мне так нравится. «из-за кого? Кто тебя побуждает это делать?» Но не скажешь же, ты. Ты, заставляешь. Когда мама позвала его на ужин, он скептически посмотрел на свитер, который мирно лежал на стуле. Он устал прятаться. Ему нужна помощь. Поддержка. Обычно человеком, который поддерживает его, является Гарри. Но Гарри игнорирует его. Ну и не скажет же он Гарри «я делаю это, потому что безответно в тебя влюблен». Он оставляет свитер на стуле, в надежде, что мама хоть сейчас заметит запястья изрезанные в мясо. Он уже не боится реакции родителей. Ему правда нужна помощь. Тихий семейный ужин, но нет, это опять должно было произойти. — Я завтра, останусь на работе допоздна. Много дел. — о нет, только не это. Луи наблюдает за тем как его мать поднимает взгляд на отца, проглатывая пищу. — Опять? — она хмурится, кладя вилку на стол. — Не опять, а снова, дорогая. — так говорят только дети, что за бред. Он чувствует как его мать закипает. Сейчас опять начнётся тирада, от том, что отец недостаточно уделяет времени семье. Но черт возьми, нет, нет, нет. Даже когда они оба дома, когда Луи дома. Это не семья, они не видят как Луи разрушается изнутри и в этом вся проблема. — Я наелся, мам, пойду к себе. Спасибо. Мать лишь кивает в ответ и обратно поворачивается к мужу. Когда Луи заходит в комнату, слышит вибрацию. Он подходит к прикроватной тумбе, на которой звонит его телефон. «Хазза» высвечивается на экране. Сердце начинает стучать в желудке. — Луи! Ты наконец-то поднял трубку. Чего не отвечаешь, я переживал. — Это я не отвечаю? Ты наконец-то вспомнил, что в тебя есть друг по имени Луи, — глаза предательски начало щипать. — Если ты больше не хочешь со мной общаться, я пойму, просто стоило сказать мне в лицо, а не игнорировать и я… — голос начинает срываться. Последнее время слезы, стали его частым гостем. — Луи, послушай меня, — перебил его Гарри. — если бы ты не был упертым как осёл, и прочитал мои сообщения, ты бы знал, что я был за городом где нет сети и интернета. — Я… Ты серьезно? — Да, Лу, солнышко, ты же знаешь как сильно я тебя люблю. — черт возьми. — Хазза, — сломленно, шепчет Луи. — Лу, — в таком же то отвечает ему старший. — Приезжай, пожалуйста. — уже не сдерживая слез, молит мальчик. — Уже в пути. * * * Когда Гарри заходит в комнату, Луи поглаживает раны на запястьях. Возможно все не так плохо как кажется, но. Всегда есть Но. Будто, что-то душит. Заставляет чувствовать боль и отчуждение. — Гарри! — вскрикивает Луи и бросается ему на шею. Вдыхает такой родной запах. Это то что ему было нужно. — Я так соскучился. — Гарри зарывается носом в волосы шатена, мягко поглаживая его спину. В таком виде они доходят до кровати, заваливаясь на нее. Тихий-тихий шепот, касание рук, соприкосновение щек, сплетение ног — все кажется таким правильным. То как губы друга касаются красных полос на запястьях, а вскоре и на груди. — Зачем? — это то, чего Луи боялся весь вечер. — Нет, нет. Только не ты. Не делай… — умоляет Луи, прижимаясь к горячей груди. Все, что остаётся Гарри это просто поцеловать макушку младшего, шепча, что все будет хорошо. И если этой ночью, засыпая в объятиях друг друга, Луи будет царапать запястья, пытаясь избавиться от боли, то зуд чуть ниже тазобедренных костей, будет мешать Гарри спать. И если все это, в очередной раз будет скрыто, никто не помешает Гарри Стайлсу и Луи Томлинсону любить друг друга и ненавидеть весь мир.