Ненормальная

Очнулась я уже в мягкой, теплой кровати, заправленной чёрным постельным бельем. У него пунктик на чёрный цвет, что ли? Вокруг — ни души, за окном еле слышится журчание воды, но рассмотреть местность нет возможности — тьма непроглядная. Я не спеша прошлась по пустой комнате, где кроме кровати, небольшого туалетного столика и картины, висящей на одном гвозде, ничего не было, и выскользнула за дверь, на разведку. В коридоре ничего интересного всё также не наблюдалось, зато мне дважды встречались колонны, на которых громоздились симпатичные чаши с горкой фруктов и овощей. Прошлогодних, судя по их виду. Все двери на этаже были открыты и практически пусты, кроме самого хозяина в замке, очевидно, больше никто не живёт, и лишь в конце коридора дверная ручка не прониклась моим энтузиазмом и жаждой приключений, иначе говоря — в комнату я не попала, за что тут же пнула несговорчивую дверь. — И вовсе не обязательно моё имущество портить, — раздался сзади возмущенный голос мага, — Хоть бы заморочилась с заклинанием, так нет же, решила на таран идти… Наступила звенящая тишина. Я, пойманная с поличным на месте преступления, замерла, устремив на парня полный, как я надеялась, искреннего раскаяния взгляд. Хоть картину пиши: «Нападение злобных ворчунов на святую невинность». Осталось выяснить, кто есть кто. — Если бы я заморочилась с заклинанием, от твоего замка и кирпичика не осталось, — доверительно сообщила я, глядя в серо-голубые глаза мага, — Так что можешь даже сказать мне спасибо. Александр от моей наглости откровенно обалдел и тут же недоверчиво спросил: — Настолько всё плохо? Я лишь неопределённо пожала плечами — смотря, что для него плохо. Поди знай этих чёрных магов, может он, увидев мои разрушительные способности, вообще расцветёт и в вечной любви и уважении клясться начнёт — не каждый день такой дар уничтожения встретишь. Александр постоял в позе задумчивой статуи минуты две, а затем, хлопнув в ладоши, с улыбкой произнес: — Пошли уж, проверим степень запущенности. — Моей? — Не надо, с лично твоей запущенностью мне и так всё ясно, — с сарказмом сообщил маг, — Осталось проверить твои магические способности. Я так и не поняла, было ли это оскорблением, но на всякий случай очень сильно обиделась — чтобы из девочек не разжаловали. Александр поманил меня за собой, в коридоре царил полумрак и после третьего знакомства моей пустой черепушки с замечательной каменной стеной, раздраженно пробурчал что-то не совсем цензурное и взял меня за руку, за что я была очень благодарна, когда мы дошли до крутой лестницы вниз, иначе к концу спуска моя тушка разделилась бы на несколько не очень симпатичных частей. Тёмный маг привёл меня в большую светлую комнату, в углу которой возвышался стеллаж с какими-то баночками, книгами и небольшими мешочками, видимо, для трав. На одной из стен были видны чёрные круги, какие остаются от огня, из чего я сделала вывод, что эта комнатка — что-то вроде тренировочного зала, в котором Саня практикуется в своих заклинаниях, а вот небольшой чёрный столик, сделанный из камня, заставил меня в ужасе попятиться и прошептать: — Жертвенник… Я прикрыла рот рукой, надеясь на то, что Александр ничего не услышал. Но он услышал. — Именно он, — невозмутимо подтвердил маг, — Буду приносить тебя в жертву богу тупости и непростительной безграмотности. — Это ещё почему? — мгновенно возмутилась я. Ладно бы ещё богу лени там, невнимательности, хоть не так оскорбительно. — Да потому что на таком «жертвеннике» может уместиться разве что мышка, — Саня, кажется, заметно повеселел, глядя на мою испуганную физиономию и смотрел уже более дружелюбно. Я лишь фыркнула и демонстративно отвернулась от этого вредного существа, но это лишь развеселило его пуще прежнего. — Избушка-избушка, повернись к лесу задом, а ко мне… Хотя, неплохой вид. Тренироваться, правда, не очень удобно будет, но раз уж от головы твоей проку никакого, попробуем подойти к проблеме с другой стороны… — Сань, ты бы поаккуратнее, — зловеще предупредила я, повернувшись к хохочущему парню лицом, — Уж поверь, я вся, целиком и полностью проблемная. — Охотно верю, — кивнул головой он, всё ещё улыбаясь, — Особенно после того, как твой народ в ужасе просил их не спасать. Вот тут я и заткнулась, потому что этот негодяй на удивление хорошо определил моё больное место. Разом прошло всё желание спорить с ним и шутки шутить и я жалобно попросила: — Помоги мне, пожалуйста. К Саниной чести сказать — веселиться он перестал тут же и даже подавил так и лезущую наружу улыбку, вмиг став всё тем же серьёзным и даже немного пугающим тёмным магом, каким я его видела при первой встрече. — Давай начнём с самого простого, — парень задумчиво посмотрел по сторонам и подошёл к стеллажу, — Вот. Тебе нужно сделать так, чтобы он пророс. Мне, клянусь, даже жаль стало эту несчастную луковицу подснежника. Я тяжко вздохнула и закатала рукава, все ещё глядя на подснежник с нескрываемым сожалением. — Ты ещё траурную церемонию устрой, гробик сколоти… — не удержался Саня. — Ещё одно слово, и гробик будет сделан по твоим параметрам, — не осталась в долгу я. Саня деликатно промолчал, лишь протянув мне несчастное-уже-считай-пропавшее растение и на всякий случай отошёл в сторонку. Правильная стойка, несколько пасов руками… Ещё никогда я не была настолько сосредоточена и серьёзна, у меня даже лоб покрылся испариной от усердия. Мысленно я представляла себе, как луковица прорастает тонким стебельком и плавно переходит в веточку, на конце которой красуются белые лепестки. Они медленно раскрываются и… … И громкий шум позади меня отвлекает меня от дела, а затем и нецензурная брань порядочного, как мне раньше казалось, мага. Саня удобно устроился на полу, не пожалев свою пятую точку, а на голове у него красовалась белая, как мой неудавшийся подснежник, люстра. — Зачем?! — взвыл пришибленный маг, грозно зыркая в мою сторону. — Да это не я! — от смешка удержаться не получилось, — Я вон, цветочком занималась. — Ага, так занималась, что решила стены потрясти, да люстру на мою светлую голову приземлить. — Так нечего тогда было меня в действии проверять, — я была непреклонна и свою вину полностью отрицала, — Говорила же: беда со мной, учить надо. — А по башке тебе настучать не надо? — Саня уже поднялся с пола, потирая ушибленную часть тела, а люстра по щелчку пальцев мигом исчезла с его светлой, как он сказал, головы, — Хотя вот тут точно лучше с другой стороны зайти… Я обиженно засопела, сложив руки на груди. Мало того, что не учит ничему, так ещё и расправой угрожает. И это в первый-то день! — И не смотри на меня так, сама виновата. Прибери здесь, все камни покрошила, — он кивнул в сторону осыпавшейся стены, — После поднимешься, поужинаем, а я пока подумаю, как тебя учить уму-разуму. Думаю, не стоит напоминать, что приготовление ужина — твоя обязанность? И я даже не успела ничего ответить, когда он, уже направляясь в сторону выхода, ехидно добавил: — Хотя если готовишь ты также, как колдуешь, то не надо убивать меня столь изощренным способом. Ох и попляшешь ты у меня, колдунишка несчастный! Последнее слово осталось за тобой, конечно, но в следующий раз я в долгу не останусь… Прежде чем приступить к уборке, я ещё раз посмотрела на несчастное растение и решила ещё раз помучать, пока Саня не стоит над душой и не треплет нервы. Всё сначала: стойка, движения руки, тихий шёпот и мысленное представление желаемого… …и громкое: «Роза, твою мать, ты меня, а заодно и все люстры угрохать решила?!» откуда-то с верхних этажей, но прекрасно слышимое по всему замку. А я что? Я ничего, камушки подметаю.