Коллекционер

– Итак, это твоя известная… или лучше сказать неизвестная коллекция образцов плотских радостей. – Именно, моя дорогая. Гермиона прошлась по комнате, заставленной стеллажами. Благодаря сложным чарам ряды золотых галлеонов парили в нескольких сантиметрах над изящными держателями. Несомненно, делалось на заказ – как и большинство вещей в Малфой-мэноре. – Да тут их сотни! – воскликнула она в изумлении. – И это ты все… сам? Люциус издал низкий смешок. – Боже, Гермиона! Я, быть может, и охоч до секса, но существуют границы, которые я не перейду. – Да? И какие же? Пять очков Гриффиндору за верность факультетскому кодексу тактичности, который гласит «чем меньше – тем лучше», – встрял ехидный внутренний голос. – Любопытно, да? – промурлыкал Люциус в опасной близости от её уха, и оно вдруг оказалось таким… чувствительным. Гермиона пожала плечами. – А почему именно галлеоны? – спросила она, стараясь увести разговор от глубин, заплывать на которые не осмеливалась. – Но они же подходят. За многое здесь пришлось заплатить, – продолжал Люциус. – К примеру, это. Дай руку. Сверкающий неприятным бледно-вишнёвым цветом галлеон лёг в раскрытую ладонь Гермионы. Тут же под веками полыхнуло, её захлестнули эмоции, ощущения, даже запахи. Мимолётное видение мрачной чащи; влажное, тяжёлое дыхание на шее; запах чего-то… первобытного и явно звериного. Смесь отвращения и возбуждения, боль, невероятное наслаждение, а после – невыносимый стыд. Мерлин, не хотелось бы оказаться в шкуре человека, который это испытал. Так можно и кровавые волдыри заработать. Рука дрогнула, и галлеон звякнул о пол. – Не понравилось? – спросил Люциус, поглаживая большим пальцем её ладонь. – Ты не думала, почему иерархия министерства была пересмотрена так странно и Долорес Амбридж поместили именно туда, где она сейчас находится? О Боже. – Да, ты тогда очень хитро выкрутилась, дорогая, но должен сказать, мисс Амбридж наслаждается всем этим не меньше, чем кентавры. Следующий был иным. Спокойным и консервативным, милым и… скучным. Она не удивилась, узнав, что это Рон. Гарри был… неожиданным. Пылким, даже жёстким. Прикасаться к нему было как подглядывать за лучшим другом сквозь дыру в душевой занавеске. Она была шокирована, узнав, что это подарок Драко на день рождения отцу. Гарри оказался настоящим тихим омутом. – Итак… Люциус, за что такая честь? Почему мне? Я никогда не слышала, чтобы кому-то довелось увидеть всё это, не говоря уже о том, чтобы… попробовать. – Ах, моя прелесть, здесь мы подходим к самому уязвимому месту нашего диалога, – тот одарил её очаровательной улыбкой и облизнул губы. Пожалуй, не стоило употреблять слово «пробовать». – Все прочие средства мне надоели, и я решил, что, возможно, лучше всего будет поразить тебя, – добавил он с обезоруживающей откровенностью. Люциус флиртовал с ней уже очень давно. И Гермиона бы сдалась раньше, если б эта игра не доставляла такого огромного удовольствия. – Понимаешь, у меня есть образец с твоим участием… Изысканный и невероятно желанный. И я просто одержим идеей заполучить переживания от первого лица. Ладони Люциуса блуждали по её обнажённым рукам, а Гермиона могла думать только о том, как же он хорош в этой рубашке и брюках. – Надеюсь, мне ты не собираешься предлагать деньги, – выдохнула она, из последних сил пытаясь соблюсти приличия. – Ни в коем случае, я же не хочу, чтобы у меня член из-за порчи отвалился, – он подул в ложбинку на её шее. – Я лишь хотел обеспечить эти переживания. Удовлетворить твой научный интерес… а может, ещё какой-нибудь… Его голос обрёл иные модуляции. Что-то экзотичное и полное обещаний, как если бы её ожидала пинта мороженого «Шампанское с клубникой» от Фортескью, с добавлением магических пузырьков, которые лопаются на языке. – Итак, дорогая: как я справляюсь? – спросил Люциус, и его губы нашли местечко за ухом, а язык уколол, пробуя на вкус. – М-м… Хорошо, я полагаю, – Гермиона кое-как справилась с чёрной патокой возбуждения, разлившейся в голове. На самом деле было больше, чем хорошо, но когда она подобрала слова, чтобы сказать Люциусу об этом, они уже очутились в другой комнате, на кровати. Ещё одни мудрёные чары. Одежда была сброшена с молниеносной скоростью. Люциус рывком подтянул её ближе, вжался бёдрами и лизнул, оставив широкий мокрый след между грудей. В ответ она застонала, взывая к неизвестному божеству. – Думал, получу ещё одну зажатую министерскую сотрудницу, – пробормотал Люциус, выпуская из губ её сосок. – А ты, оказывается, такая чуткая, сладкая и... о, уже мокрая. – А я думала, что получу грубый циничный трах, но ты, оказывается, такой нежный и заботливый, – выдохнула Гермиона, обхватив его член. Люциус одарил её усмешкой, которую явно репетировал перед зеркалом, и перевернул так, что Гермиона оказалась сидящей у него на груди, лицом к великолепному члену. Не слишком большой, но толстый, с выступающей головкой, обвитый выпуклым венами, он словно изнывал от желания скользнуть во влажную глубину. – Займёмся делом, моя прелесть, – голос был ласковым, но в нём безошибочно улавливался приказ, которому Гермиона с радостью подчинилась. Ей хотелось бы видеть, что он делает, чтобы потом научить этому волшебству каждого из будущих любовников. Когда Гермиона была уже у самой черты, Люциус передвинулся и резко вошёл в неё, при этом растягивая большими пальцами так широко, как только можно, от чего толчки ощущались ещё лучше – туда-сюда, отмеряя секунды до мига их общего блаженства… Люциус лениво катал галеон по её обнажённому животу. – Дорогая, полагаю, ты станешь одним из самых ценных моих приобретений, – промурлыкал он, направив пальцы ниже. И Гермиона была уверена, что имеется в виду совсем не галлеон. Fin.