Когда соединяются огонь и вода

В каждом отзвуке и в каждом взгляде — Наши мысли. Стеклянные лилии Расцветают в измученной правде, Говоря нам о том, что любили мы. Говоря нам о том, что дышали, Позабыв враз про бренность Вселенной. Мы чудес непрестанно желали, Поглощая Огонь вожделенный. Согревало своё же нас пламя В головах и сердцах безутешных. Но из горна небесного нами Были вынуты лилии грешных. В ряд склонялись мы пред образами, И стеклянные слёзы катились, Прорастая асфальт в ночь лозами, Что в глазах наших тьмою светились. Разделили букет мы на части И покрыли дряхлеющим хромом Хрупкой лилии капище страсти. Не ожить нам дождём или громом... (Emoona Elish, «Стекло») Река Богов, зовущаяся в Индии Ганга — мать всех рек, по ней Прародители про-никли в явный мир. У Тибетских предгорий, недалеко от места, где Ганга берёт начало, живёт Королева. Вероятно, кровь её предков северная, европейская, потому что кожа женщины светлее солнца, волосы реют на ветру пшеничными колосьями, в глазах же за-стыл синий лёд. Но Королева никогда не видела Европу. Хоть и верит в Единого. Впро-чем, святость Ганга впиталась ещё в глубоком детстве вместе с пряным индийским воз-духом, а ощущение Души во всём и тонкая Связь с этим всем не покидала ни на секунду, пока огонь теплился. Королева живёт одна с тех пор, как возлюбленный исчез несколько лет назад. Изболевшееся сердце опустело, арктический лёд остудил чувства до оцепенения. Те-перь значение имеют лишь законы, установленные себе. Сначала совершенный бу-кет внутреннего мира разделился на «добро» и «зло», а остатки она безропотно рас-щепила на хрупкие лепестки. И любое несоблюдение правил злит. Очень. Достойно лишь отвержения и забвения всё, что нарушает размеренный танец пустоты в фор-малине иллюзий. Поэтому, когда Королеве исполнилось тридцать три, с днём рождения не поздра-вил никто. Единственным существом, кому она отдала последний пепел, стало пресмы-кающееся — удав-альбинос. За три года до этого на травянистом берегу Ганга лежал крошечный змеёныш: почему-то герпетофобия не напомнила о себе, и женщина его взяла. Странно… змей будто манит, подтапливает иней. Гипнотический взгляд алых глаз заво-рожил с первого мгновения и уже не покидал душу. Королева назвала удава-альбиноса Бе-лым Удавом. С ним она разговаривала по вечерам, сидя перед камином за книгой или пась-янсом. Застывшие каменные стены часто становились невольными свидетелями исто-рий о прошлом, хотя горе не отражалось на ледяном лице. А змей пел красивые песни на своём языке, и тогда спокойный сон поглощал уставший разум, убаюкивали сказочные ил-люзии забвения. Другая вещь, некогда имевшая значение — резной ларец. Когда-то в нём хра-нились акварельные карточки, принадлежащие кисти любимого, но теперь ларец пустой. На него часто с сожалением поглядывали красные глаза: Белый Удав хотел, чтобы зеркального дна коснулось что-то, кроме пыли. Но молчал. А Королева будто не замечала старый алтарь: речь о нём никогда не заходила, и холодные пальцы с содроганием касались деревянной коробочки только в индийский день поминовения усопших. Тогда женщина подолгу рассматривала сокровище, не открывая, после че-го на целый год то скрывалось в пыли. Сегодня вся Индия празднует День Летнего Солнцестояния — величайшее собы-тие, когда вода соединяется с огнём, а земля с небом. Самый продолжительный день в го-ду несёт свет, но за ним ночи начинают удлиняться. Небесное Колесо поворачивается вспять, открываются врата в иной мир. Ночь. На улицах шум и движение. По дорогам плывут стаи разноцветных фона-рей, заливая окрестности волшебным светящимся «туманом». Ярко пылают деревянные свастики, срываются с шестов, катятся по земле в Ганг, отбрасывая колдовские тени на влажную траву. Вслед за фонарями движется шествие брахманов в оранжевых накидках. Смуглые тела покрыли татуировки, с шей рядами свисают разноцветные бусы. Вязко те-кут ритуальные песни, и от глубоких голосов сердце пропускает удар. Кажется, будто это ты — огонь, тонущий в чёрной пучине Реки Богов. За брахманами идут люди и тоже по-ют. В руках многих мигают свечи. Королева наблюдала за шествием из окна. На плечах свернулся Белый Удав. Порой один глаз приоткрывается, и по комнате разливается мягкое красное свечение. Похоже, змей о чём-то думает. Сознание уже начало покидать разум, когда в голове зазвучал при-ятный тихий голос: — Моя Королева, не стоит спать. Сегодня великая ночь! — Великая для индусов. Ты же знаешь, друг, единый Бог запрещает участвовать в языческих празднествах, — устало ответила женщина. — Единый многое запрещает… — буркнул змей и сполз на пол. — Что ж, тогда покажу кое-что. Что-то, способное растопить твоё бесчувственное сердце и вернуть сострадание и боль. Может, тогда ты поймёшь… идём со мной! Красные глаза выжидающе уставились на женщину. Королева нехотя поднялась и последовала за Белым Удавом на улицу. Засветилось крыльцо, тихо скрипнули старые ступени, шаги зашлёпали по песочной дорожке… дверь в дом осталась незапертой. Змей прополз под миниатюрной деревянной калиткой, висев-шей на некотором расстоянии от земли; серая в ночном мраке тень зазмеилась по широ-кой земляной дороге и скрылась в высокой траве, покрывшей склон до самой реки. Ночью страшновато продираться через камышовые заросли, особенно вспоминая гадюк, так и норовящих цапнуть за ногу. Поэтому Королева решила потратить несколь-ко минут на спуск по деревянной лестнице в сотне метров дальше по дороге. Она ведёт к берегу, идя вдоль которого можно отыскать змея. Но Белый Удав уже ждал у последней ступени. Вдвоём прогулялись под луной, любуясь нежными бутонами кувшинок, закрыв-шихся на ночь. Вдруг змей остановился, и спутницу осветил алый свет глаз. Сначала Ко-ролева не поняла, в чём дело, но потом пригляделась к воде в реке, и на лице застыло изум-ление: вдруг почудился перезвон колоколов с белоснежных колоколен за высокими дубовы-ми стенами, под которыми пылают костры. Но видение пролетело столь мимолётно, что женщина засомневалась, не привиделось ли из-за бессонницы, навалившейся несколько дней назад. Змей указал тонким кончиком хвоста на воду и сказал: — Войди в реку, Королева. И послушай меня. Мир не такой, каким кажется. Ведь каждый живёт в своей матрице, построенной по определённым законам. Загадка в том, чтобы научиться их изменять. Переделаешь законы — изменишь Вселенную! Кому как ни тебе знать, что всё в мире едино… Дай воде объять тебя, Королева. — И что произойдёт, когда я намокну? — недоверчиво спросила женщина. — Помнишь песни, что я пел тебе бессонными ночами? — прошептал Белый Удав, — Ты поймёшь их суть. Королева разделась и аккуратно сложила одежду на высоком пне. Что теперь? Шаг в тёмную воду? Кто это делает?.. Неприятно — рыхлый ил засасывает ноги. Зайдя в реку по грудь, женщина в страхе обернулась. — Закрой глаза, моя Королева, и страх уйдёт. Просто иди вперёд, — прошептал змей, и как будто чьи-то ледяные руки толкнули в глубину. Тем же мгновением в дом забежали смуглые ребятишки с большим оранжевым фо-нарём на всех. В тишине захихикало, а потом самый младший смущённо пропел: «Сол-нышко, родись! Солнышко, родись! Хозяева, помогите улыбками родиться новому сол-нышку!» Притихнув, дети прокрались в гостиную… и мертвенный страх поразил побе-левшие лица: массивное кресло у окна, в неестественной позе сидит мёртвая женщина. На шее стальным кольцом свернулся белоснежный удав. Алые глаза красными прожекто-рами прожгли черноту комнаты. Адские блики отразились от медной кожи. Визг, топот босых ног… Силуэты детей скрылись в темноте. Волшебное шествие брахманов уже про-двинулось дальше, и ночь вернула права над деревней. Королева обнаружила себя посреди моря изумрудно-зелёной травы. Оголён-ному телу необычно мягко; за камнями в осоке журчит ручей. Размером с деревья, нависают цветы с розовыми и красными мясистыми лепестками. Меж толстыми «стволами» безмятежно порхают местные жители в ярких одеждах. Бабочки. «Силл-ки-нолл! Силл-ки-нолл! Солнышко нас греет! Крам-драм! Крам и гром! Снова ночью веет!» — они поют. Высокие, хрустальные голоса заворожили, и Королева даже не обращала внимания на прочие странности, окружившие её. Но вот одна бабочка снизилась, и травы коснулись мыски красных сапожек. Чудное созда-ние заговорило в пустоту: «Господин, Вы привели нового зверя? Он довольно кра-сив. Впрочем, иначе и быть не могло. У вас тонкий вкус. Только откуда задувает та-ким холодом?» Королева очнулась и обернулась в ту сторону, куда благолепно смот-рела бабочка. Незнакомец, в жёлтых брюках и голубом жилете странного покроя; из нагруд-ного кармана свисает золотая цепочка пенсне. На вид юноше немногим за двадцать, но в горящих алым зрачках таится нечто… великое! На свету белоснежная кожа пе-реливается, словно глазурь. Стеклянные губы чуть розовеют, но от этого не выгля-дят сколь-нибудь живыми. Королеве странный человек напомнил одну из фарфоро-вых кукол в старинных рюшечных платьях с прилавков странствующих торговцев. Только глаза пугают чем-то… демоническим, древним, как само время. Но сейчас в них безмерная горечь и мольба о прощении! Незнакомец медленно произнёс: — Прошу простить меня, дорогая Королева. Я никак не предполагал, что в истинном мире ты превратишься в… это! Любовь помутила рассудок… А ведь всё так очевидно! Твой смертельный недуг… Женщина поднялась, как в тумане, и полные ужаса глаза уставились на бело-снежное лицо. Старалась не смотреть, но алые зрачки зовут! Словно сам Дьявол протянул холёную руку и шёлковым голосом приглашает за собой в Пропасть. И тут Королева поняла. Призрак демона прошлого, через лёд которого узкой дорожкой све-та пролёг взгляд. Женщина прошептала чуть слышно: — Белый Удав… так ты пел о своём мире… Я не понимала! Прошу, прости меня! Про… — Прочь! Снежной Королеве не дозволено находиться здесь! — яростно вскрикнул красноглазый юноша, — Ты превратилась во владычицу холода, потому что застывшее сердце не может биться. Молю, уходи!.. Тем временем множество животных подошли к Снежной Королеве. От каждо-го вида по два представителя: самец и самка, стоящие вместе. Огшщзхъ\лени взгля-нули с осуждением, полосатые окуни подпрыгивают над ручьём и во всю глотку вы-крикивают ругательства, аисты важно шагают и машут крыльями, прося удалить-ся, и все животные хотят того же. Вот вдалеке показалась пара индийских слонов: на мордах белые узоры, спины покрыты розовым шёлком. Гиганты приближаются, петляя меж стволами алых цветов. Когда хоботы звучно протрубили, все животные стали с громкими воплями, криком, рычанием и писком прогонять несчастную Снежную Королеву с глаз долой. Только фарфоровый юноша со странными алыми глазами безмолвно наблю-дал. Подул утренний ветер, холодные потоки заиграли белоснежными прядями, кос-нулись неживой кожи. Но Белый Удав ловко поймал дуновение, и ветер затих в ла-дони. — Остановитесь, звери, — старый юноша сказал так властно, что даже ручей перестал журчать, чтобы не нарушить великую Тишину, — Повелеваю покинуть поляну! Только ручей должен журчать здесь, да бабочки должны радовать меня за-бавными песнями. Снежная Королева не поверила глазам: животные тут же разбежались, и даже далёкое Солнце изменило положение в небе, вернувшись на старое место! Белый Удав медленно, словно во сне, подошёл. — Мой Ковчег летит через все галактики и человеческие души, но то, что ты хранишь внутри себя, я изменить не в силах. Искрящаяся слеза упала на белую ладонь. Длинные пальцы крепко сжались. Когда кулак снова раскрылся, Снежная Королева увидела маленький стеклянный лотос. Сразу вспомнилась ночная прогулка у Ганга, закрытые речные цветы… Чёр-ная стена травы пугает, но глаза Белого Удава светят во мраке, и постепенно страх ушёл. Ступеньки очень крутые и скользкие, зато по широкой земляной дороге па-ришь! Вот уж и родная калитка, песчаная дорожка через сад и входная дверь. Гости-ная, Королева садится в глубокое кресло, змей заползает на шею, где очень любит спать, и вдвоём они дожидаются ночи. Часы пролетают как мгновения. Вот и ше-ствие брахманов на День Летнего Солнцестояния. Королева начинает погружаться в сон, но будит шум детских голосов. В комнату входят мальчишки с большим оран-жевым фонарём. Заметив хозяйку, они радостно подбегают и просят улыбнуться. Женщина, улыбаясь, треплет младшему чёрные волосы. Смуглые щёки заливаются густой краской, и мальчик убегает. Белый Удав просыпается, но не открывает глаз, чтобы не испугать детей дьявольским свечением. Только тонкий хвост кладёт в ла-донь Снежной Королеве стеклянный цветок. Утром женщина проснулась в кровати. Белого Удава она больше не видела. Стеклянный лотос стал единственным, что Снежная Королева положила в рас-писной ларец. Лотос напоминал о волшебном друге и много-много лет спустя. Тогда уже подкралась старость, и с года на год грозила заявиться в гости смерть. Но, несмотря на слабость тела, душа жива, как никогда. Единственное, о чём жалела старушка, так это что не удалось вновь повидаться с Белым Удавом. Ведь теперь она могла бы ска-зать, что больше не Снежная Королева. Любуясь майскими вечерами на цветущие вишни в саду под окном, Королева вспо-минала жизнь после возвращения. Более весёлая «снаружи», наполненная разного рода пе-реживаниями… Возможно, будущее могло сложиться иначе. Средь новых людей и внут-ренних Вселенных Солнце Королевы могло бы незаметно остыть, окутанное туманами забвения и спрятанное за ширмами бесшабашной жизни от уверенности, что мудрость позволяет человеку относиться к обыденной бытности с лёгкостью и смехом. Лишь в конце пришло бы осознание, что без подпитки жизнь мудреца оборачивается вспять: душа, не выходящая за рамки собственного сознания, поглощает саму себя. Таковым мог-ло стать будущее. Если бы Королева не показала стеклянный лотос тому, кого считала другом. В открытую шкатулку заглянул посторонний, не сумевший понять, не веривший в подоб-ную любовь, никогда не любивший сам. И всё изменилось. Жалость раздражает больше всего, потому что значит непонимание. Со временем многие узнали о слегка спятившей женщине. И их жалость вызывала такую злобу!.. Казалось бы, что ведающей до сплетен окружающих? Но нет… Возможно, это и помогло старушке понять, что она больше не Снежная Королева. Не дало ослабевшей памяти выронить родные воспоминания. Усилили желание поведать ещё одному существу о своей любви. Но в явном мире этому не суждено было случиться. Жарким июльским днём, когда ребятня водит слонов на реку, чтобы заодно и самим поплескаться, старушке стало плохо, и сердце остановилось. Она упала на пыльную дорогу, не дойдя шага до калитки. Смуглые лица обступили со всех сторон, кто-то побежал за взрослыми… Но Королева этого уже не видела. Она снова стала красивой женщиной, толь-ко теперь в руках ларец, а под расписной крышкой — стеклянный цветок. Светлая улыбка. Так улыбаются дети и влюблённые, ведь прохладный утренний ветер несёт в долину, где растут огромные красные цветы, а бабочки хрустально поют весёлые песни. Вот далеко внизу, на изумрудной траве, одинокий юноша — наблюдает за иг-рой серебристых рыб в ручье. На водной глади под золотыми лучами раскрылись розовые лилии. Здесь всё как будто по-прежнему, хотя в явном мире прошло очень много лет… Но Ковчегу время ни к чему. И Королева нежным ветерком играет в белоснеж-ных прядях любимых волос, дуновением гладит фарфоровую щёку, скользит по стек-лянным губам… Вожделенные алые глаза Божества! Ангельские зарницы улыбаются ласково, как может только само солнце. Юноша говорит: — Я ждал, моя Королева. Пятьдесят восемь лет наблюдал, как ты стареешь, слабеешь… чтобы сегодня, наконец, встретиться снова. Прошу, дай ларец. Королева протягивает деревянную шкатулку, и в холодных руках Хозяина Ков-чега та превращается в бьющееся сердце: тёплое, окровавленное, будто только из груди! — Это твоё сердце, — Божество протягивает Королеве. — Все годы в нём ле-жала моя слеза, поэтому теперь ты здесь, в нашем Доме. А сейчас оглянись! Всё, что видишь вокруг — МОЁ сердце. — Как красиво! — воскликнула Королева и нежно обняла юношу, — Давай об-летим его, заглянем в каждый уголок, чтобы не пропустить ни одного совершенного места? — На это нам нужно очень много времени, — ласково ответил Хозяин Ковчега и улыбнулся, — Но теперь в нашем распоряжении вечность. 3 мая 2013 года.