Тонкости взаимопонимания

Касаи был готов ко всему: к обостряющемуся обонянию, зуду, жжению, метеоризму и врезанию Луны в Землю, но точно не к тому, что у него в заднице забьёт родниковый ключ. Он консультировался с врачами по поводу первой течки, спрашивал у «бывалого» Сейджи, считал предстоящую течку по таблицам и уровню гормонов в анализах - хер там, всё равно жопный ключ забил неожиданно и не по расписанию. Касагаву просто накрыло и расплющило посреди тренировки. Мир перед глазами как-то смазался, колени подогнулись, заставляя осесть на пол, а в нос полезли запахи один другого краше. В баскетбольном клубе его школы омег было трое, помимо него, остальные были, к неудовольствию рыжего, альфами. Касаи вообще ожидал, что обострённым нюхом почует все эти красиво описанные книжные клише: запахи цветов или там сладостей каких-нибудь. Но в зале летал запах пота, перекрывая в большинстве своём невкусные запахи альф. Юноша беспомощно оглянулся, смотря на замерших сокомандников. Весь альфачный состав беззастенчиво пялился на него, пожирая глазами и раздувая ноздри. «Вот уроды», подумал Касаи, когда кольцо альф двинулось к нему, «с такими друзьями и враги не нужны». Конечно, Касагава не был типичной костлявой нежной омежкой и паре человек из присутствующих руки сломает как нехер делать, вот только нападающих человек десять и двое-трое ничего не решат. Когда альфы задвигались к нему уже недвусмысленно, в зале прогремело громкое: - А ну на месте все встали! Касаи вздрогнул, перевёл взгляд на рявкнувшего. Капитан стоял, не отрывая немигающий взгляд от сидящего на полу сокомандника и сжимал пальцами мяч так, что белели костяшки. Выражение лица у него при этом было такое, что Касагава невольно сглотнул - он и не знал, что Хига может выглядеть как ёбырь-террорист. Хотя, стоило признать, оно шло ему больше, чем его обычное выражение скучающей роженицы. - Сейджи, а ну убери его отсюда. Центровой, воняющий как ёлочка для машин, оказывается рядом почти в ту же секунду - цапля, блять, сверхскоростная, - подхватывает оглушённого Касаи подмышки и вытаскивает из зала прочь. Куратор вызывает его мать, дабы она забрала благоухающего отпрыска, и до её приезда Касаи запирается в мужском туалете. Конспирация, конечно, так себе, но лучше, чем сидеть в коридоре, привлекая любопытные рыла альф. Когда мама привозит его домой, рыжий влетает в ванную как ураган и торчит там несколько часов, пытаясь отмыться от противно пахнущих выделений и налипших запахов. Это перерастает в яростную дрочку, Касаи кажется, будь у него рука немного длиннее, он бы смог кулак себе же в задницу и пропихнуть. Касаи кое-как переживает свою первую течку и глотает таблетки, моля богов, чтобы они сработали и приглушили запах. В идеале, конечно, чтобы таблетки ещё и лишили его такого себе удовольствия переживать течку в следующий раз. В школу он возвращается только удостоверившись, что запаха от него практически никакого не исходит, а то альфы в клубе его на лоскуты порвут. В раздевалке как обычно срач и стоячее амбре какой-то жратвы: видимо, кто-то притащил в школу карри в качестве бенто. Хига успокаивающе хлопает его по плечу, едва рыжий появляется в зале, обеспокоенно заглядывает в глаза, хоть и держится на дистанции. Касаи чувствует от него неидентифицируемый за литрами дезодоранта запах с примесями той самой машинной ёлочки. - Живой? - Честно? - фыркает Касаи. - Не очень. - Если шутишь, то точно в порядке, - смеётся Хига, кидает ему мяч и кивает, мол, разминайся. В принципе, ничего не поменялось, как кажется рыжему. Когда подходит время течки, Касаи спрашивает тренера, как лучше распределить нагрузку. Хига, почему-то, настаивает на том, чтобы Касагава в эти дни вообще не появлялся в клубе, но тренер сурово поджимает губы. Он согласен с Касаи: если течка выдастся на важные матчи, Касагаве лучше уметь двигаться вопреки дрожащим конечностям и тяжести в паху. Хотя, конечно, идея даже в теории не самая лучшая. Касаи в нос лезет тот самый запах карри, исходящий от кого-то, кто забыл с утра вылить на себя пару литров дезодоранта; ещё чувствуется запах свежевыпеченного хлеба, которым благоухает их форвард, но, если честно, запахи эти будят в Касаи разве что голод. Хига по-прежнему пахнет чем-то непонятным и бесконечными одеколонами. Хоть кто-то в этом клубе заботится о его, Касаи, самочувствии, спасибо капитану. Подкатывать к рыжему тоже не спешат: знают, что можно остаться без подката и ещё какой-нибудь конечности, но смотрят весьма плотоядно, так что юноша предпочитает идти домой мокрым и потным, чем нарваться на кого-нибудь в душевой. Хотя сводило иногда так, что Касагаве хотелось наплевать на всё и подставиться уже под кого-нибудь, а то пальцы как-то не удовлетворяют в полной мере. Он даже невпопад спросил у Сейджи, как тот борется с неудержимыми порывами жопы, на что центровой сделал такое лицо, как будто Касаи ему предложил ежа в эту самую жопу запихнуть. - Ну...просто трахаюсь и всё, - пожал плечами разноглазый. - Но это универсальный вариант. - А, - поморгал Касаи и принюхался: от Сейджи пахло сраной ёлочкой и чем-то томным, мясным. - Не слышал, чтобы у тебя парень был. - У меня его и нет, - фыркает Мидзусаги. - Зато у меня есть хороший друг, который всегда готов протянуть мне член помощи. - Че? - переспрашивает Касагава. На его памяти Сейджи особо так ни с кем не дружил. Ну, с Хигой, разве что... На лице у разноглазого появилась улыбка таинственной Мона Лизы, когда Касаи догадался и пришёл в неописуемый ужас. Он, прости господи, пару раз видел капитана в душевой: по сравнению с ним все альфы смотрелись как беты. И, хотя рыжий был в курсе, что размер не главное - главное уметь этим размером правильно пользоваться, а то такой елдой можно и кишки случайно взболтать, Сейджи выглядел живым и признаков заворота кишок или геморроя не подавал. Касаи сглотнул и нервно посмеялся. - Ебать ты конечно черная дыра... - Пошути мне тут, - беззлобно поддел центровой. - А вообще, если что, ты к нему обращайся. Хига в этом плане зайчик, поможет чем сможет. Касаи снова нервно хихикнул. Не, вот на такое его слабая психика точно была не готова. А ещё его слабая психика не была готова к подкатам, поэтому, когда на перемене его ухватили за полужопие, рыжий подпрыгнул как ошпаренный, хватая длань потенциального насильника за пальцы и выгибая в сторону, в которую пальцы обычно не гнутся. Послышался смачный хруст, как будто кто-то поблизости жевал сухарик, а потенциальный насильник - альфа из параллельного класса, - заорал благим матом на весь коридор. Из классов повысовывались любопытные морды учащихся, а Касаи невозмутимо сгинал чужую руку дальше, заставляя альфу просесть и в итоге опуститься на колени, чтобы не сломать самому себе запястье. - А теперь извиняйся, - предложил Касагава, взглядом раскладывая несчастного на атомы. Альфа что-то там злобно забурчал про то, что рыжий всё равно «ничейный», значит, его можно хватать за что угодно. - Ты думаешь я с тобой в игры играю? - поинтересовался Касагава, выворачивая горе-ёбырю запястье уже до совершенно ненормального положения. - Я ж тебе руку вырву к херам, я сейчас припадочный, мне можно. Альфа уже натурально по-поросячьи взвыл и торопливо начал извиняться настолько неискренне, что Касаи выбесился пуще прежнего. Он уже совершенно точно собрался ломать несчастному руку, как на плечо легла тяжёлая ладонь. К неудовольствию рыжего, за спиной у него вырос капитан. - Касаи, ты в школе, вообще-то. Что за разборки посреди коридора, сейчас учитель прибежит, - Фудзитаки повернул голову на торопливые шаги: учитель уже стремительно летел к месту сражения. - Он меня лапал, - без зазрения совести поведал Касагава, когда сенсей подошёл ближе. - Что, то, что я омега, даёт кому-то право меня домогаться? Что-то не припомню такого пункта в уставе школы. Учитель посмотрел на Касаи, на несчастного заломанного альфу, продолжающего голосить как выпь в брачный сезон, на Хигу, который тут вообще ни к селу ни к городу, и напряжённо поправил очки. - Полагаю, инцидент будет исчерпан, если ты его отпустишь? - подсказал Хига, поглядывая на преподавателя в поиске поддержки. Когда старик кивнул, Фудзитаки только вздохнул. - Думаю, сломанных пальцев ему хватит, чтобы понять, что лапать омег - плохо. Давай, Касаи, отпускай. Рыжий мстительно сжал сломанные пальцы, заставив обидчика взвыть на неслыханно высоких тонах, и отступил, складывая руки на груди. - Ты в норме? - приебался капитан, едва учитель с горе-альфой отчалили в сторону медпункта. Голос его был как-то уж очень близко, видимо, Касаи не рассчитал расстояние от себя до Хиги, когда отступал. Рыжий физически чувствовал, как ему в спину пышет чужим теплом, и живо налился краской. - Естественно, - нервно фыркнул Касагава, уходя куда-нибудь в сторону и подальше. - Мне-то что, я отмщен. Хига как-то странно дёрнул головой, видимо, кивнул, повернулся и поспешил восвояси - у Касаи аж от сердца отлегло. Беда, как говорится, не приходит одна. Пятница была самая обычная, Касаи сдал промежуточные тесты, красиво выйдя в десятку лучших учеников, надавал тумаков первогодкам за отлынивание и халтуру на тренировке. В общем, жизнь была хороша. До момента, когда в класс ворвался Фудзитаки. - Касаи, мне нужна тетрадь! Касагава задумался, как бы так деликатно сказать, что лишних тетрадок у него нет, а свои он Хиге даже под угрозой расстрела не отдаст, пока не узнает причину столь внезапной просьбы. - Ну, тетрадь по истории, которую я тебе давал на прошлой неделе, - подсказал капитан, видя, что разум Касаи в смятении. - А, эту тетрадь, - припомнил рыжий. И впрямь, у Хиги были потрясающе точные конспекты по истории, написанные безукоризненно ровным каллиграфическим почерком. - Ладно, завтра принесу...а, стой, завтра же суббота, в понедельник принесу. - Мне её завтра уже отдать нужно будет, триста йен на дороге не валяются, - посетовал капитан. - Давай тогда я тебя вечером до дома провожу и тетрадь заберу? Касаи кивнул, прикидывая в уме, успеет ли выпроводить Хигу до того, как мать вернётся с работы. По всем параметрам выходило, что успеет, так что оставалось надеяться, что никаких подлянок фортуна не подкинет и мама не станет свидетельницей пребывания в доме альфы. После уроков Хига ждал его на крыльце школы как гвардеец на параде, премило шушукаясь о чём-то с капитаном женского волейбольного клуба. Касаи на секунду стало стыдно: девушка была настолько красавица, что рыжий залип. Когда он таки соизволил прекратить пялиться на неповинную спортсменку, Хига уже с ней распрощался. Домой Касагава добирался в молчании, как-то даже не особо замечая прицеп в виде Фудзитаки, тащившегося следом. Уже у самого дома Касаи наткнулся на раскрасневшуюся мать, запихивающую чемодан в такси. Не успел рыжий открыть рот, как родительница, проорав что-то про бабушку, инфаркт и помидоры, сиганула в такси и умчалась в неизвестном направлении. Касагава постоял ещё минут пять, переваривая случившееся, и поплёлся домой. Хига замер на пороге его комнаты, странно смотря куда-то в стену. - Ты что, какой-то особенный сорт вампира? Тебя надо пригласить внутрь? - блеснул юмором Касагава. - Пожалуйста, входите, ваша мрачность. - Окно открой. - Зачем? - поинтересовался рыжий, роясь на столе в кипах тетрадок, распечаток и книг. Домашних животных у него не было, так что нассать метафорический кот под кровать не мог. Рыжий повернулся, победно поднимая руку с тетрадью и замер, почувствовав, как по внутренней стороне бедра потекло. Течка должна была начаться только через неделю, но, видимо, фортуна повернулась к Касаи спиной. И не просто повернулась, а ещё и присела жопой на лицо. Подняв глаза на Фудзитаки, Касаи и сам натурально присел на очко: Хига смотрел голодными чёрными глазами - зрачок настолько растёкся, что почти затопил светлую фиолетовую радужку, - не моргал и едва заметно шевелил крыльями носа, дыша через раз. Зато вот сам Касагава очень даже не через раз втянул воздух в лёгкие и почти поперхнулся. От капитана несло так, что подкосились колени: каким-то тушёным мясом и хвоей, удивительно даже, насколько запах был вкусным. «Точно», вспомнил Касаи, «он же сегодня первогодок дрибблингу учил, соответственно, был в душе, а залить себя после этого супрессантами или поленился, или не вспомнил». Сквозь землю бы ему провалиться, этому ебучему альфе с его запахом самца с рабочим агрегатом. Кто вообще его в люди выпустил, у него вон глаза бешеные какие-то, как будто сейчас вздёрнет на стол и отдерёт так, что потом на ногах не устоять будет. - Касаи, - у рыжего от этого тона и тембра чужого голоса аж прострелило по позвоночнику. - Я тебе руки сломаю, - беспомощно отозвался Касагава, сжимая потной ладошкой чужую тетрадь и стараясь не дышать. - У нас через два месяца матч, - резонно заметил Фудзитаки и шагнул в комнату так, как обычно шагают в пропасть, чтобы к херам закончить грешный земной путь. «Пиздец», подумал Касаи, «прощай, анальная девственность». На разговор ушёл весь воздух, так что пришлось вдыхать, а это душевному спокойствию как-то не способствовало. Когда Хига оказался к нему вплотную, Касагава немилосердно тёк со всех сторон: спасибо, что школьные штаны тугие как пластик, хотя бы стояк позорный не так сильно видно. Опускать глаза на чужой пах Касаи как-то не хотел, он и так едва соображал, а тут совсем не грех в обморок хлопнуться. - У тебя же омега есть, - вытащил рыжий последний козырь, отступая и вжимаясь жопой в стол. - Боже мой, Хига-семпай, вы что, неверный? Ужас какой. - Не ёрничай, - посоветовал Фудзитаки, осторожно скидывая сумку с плеча на спинку стула. - То, что я иногда поёбываю Сейджи ещё не значит, что он - мой омега. Это просто очень медвежья услуга, мы же друзья. Касаи сдаётся: его сейчас выебут. Скорее всего, выебут хорошо - Сейджи ходит едва ли не светится от счастья, может быть, рыжему даже понравится. В принципе, Хиге Касагава доверял, блондин ему даже нравился. Платонически, конечно, Касаи вообще не рассматривал никого в романтическом плане, но, наверное, даже в романтическом плане Фудзитаки - совсем даже неплохой вариант. - Вот я что-то расхотел с тобой дружить, - нервно расхохотался Касагава, мелко подрагивая от страха и напряжения. В доме никого, если звать на помощь в то же окно - хер кто придёт, соседи-уроды даже полицию не вызовут. «А ещё Хиге идёт рубашка», неожиданно для себя подумал Касаи, залипая на виднеющуюся за воротом шею и ключицу. Капитан шагнул совсем вплотную, притёрся крепким стояком с паху рыжего, сунулся носом в макушку и сердито засопел. Касаи судорожно вдохнул, уронил тетрадь на пол и совсем потёк чердаком, даже колени задрожали. Как же охуенно вкусно от него пахнет, особенно вот тут у ворота рубашки, куда Касагава по инерции ткнулся носом, когда Хига торжественно возложил ладони ему на задницу и без стеснения облапал. - Значит так, - вибрирующе и глухо заговорил Фудзитаки куда-то Касаи в макушку. - Я тебя хочу не только потому, что ты омега, а потому, что ты мне нравишься. И я тебя помечу. И оттрахаю до узла. И не один раз. Так что если ты точно не хочешь и я противен тебе как человек - можешь ломать мне что-нибудь прямо сейчас. Лучше челюсть, с ней я хотя бы играть смогу. Касаи глотает вязкую слюну, задыхается от лезущего в нос запаха и почти плачет от тисков ширинки. Самого себя он уже понял, простил и отпустил. Уже не важно, он слишком возбуждён. - Во-первых: пошёл в жопу, - посыл звучит из уст рыжего как просьба, он опускает руки, цепляясь пальцами за ремень брюк плеймейкера. - Во-вторых: пошёл нахуй. В-третьих: резинок у меня нет, а если я залечу - тебе пиздец, я с тебя скальп сниму. Хига хмыкает, отстраняется, покрывая лицо Касагавы мелкими сухими поцелуями, а рыжий всхлипывает, потому что перед глазами от возбуждения всё плывёт. - Первое и второе расценю как предложение, - шепчет Хига в перерывах. - А от меня ты не залетишь, даже если очень захочешь, я на таблетках. Касаи поднимает голову, слепо тыкаясь носом Хиге в лицо и, найдя губы, втягивает блондина в слюнявый кусачий поцелуй. Плеймейкер не протестует, засасывая Касагаву так, что голова кругом идёт, подхватывает его под задницу и переносит на кровать. - Слоняра, - фыркает Касаи, когда тяжёлое тело наваливается сверху. Хига коленом раздвигает Касагаве ноги, приподнимается на руках и смотрит так, словно готов рыжего сожрать. И именно об этом Касаи спешит ему сообщить. Блондин в ответ улыбается: - Извини, ты облепихой пахнешь. Очень вкусно. И наклоняется, снова жадно целует, попутно успевая ещё и рубашку с Касаи стягивать. У рыжего уже штаны насквозь сырые, поэтому, когда мокрые части одежды с него снимают, становится только легче. От предчувствия скорой расправы анус агонизировал, ноги дрожали, взгляд плыл и всё дальше по литературному списку. Касагава бесцельно потянул воротник чужой рубашки, пытаясь выскрести пуговицы из пазов. Пальцы дрожали, не гнулись и Касаи просто забил, дёрнул ткань вниз, получая дробь посыпавшихся пуговиц на грудь и живот. - Сейчас, сейчас, - горячо забормотал Фудзитаки, отлипая от рыжего совсем и стягивая с себя одежду. Касаи опускает голову, сквозь выступившие слёзы разглядывая перекатывающиеся под бледной кожей мышцы. Его вздёргивают, ставят на четвереньки - рыжий прогибается в пояснице, оттопыривая задницу, - и Хига ощутимо кусает за ягодицу. Касаи снова простреливает по позвоночнику, собственный член поджимается к животу, а по бёдрам немилосердно течёт. Из него вышибает дух и глухой стон, когда Фудзитаки проталкивает внутрь язык и принимается крепко вылизывать. Касагава утыкается лицом в подушку, кусает ткань, чтобы не визжать совсем уж бесстыдно. В какой-то момент язык в заднице делает что-то виртуозное, и Касаи кончает, пачкая одеяло. Хига отстраняется, напоследок снова укусив за ягодицу, вытягивает одеяло, скидывает его на пол и поворачивает рыжего обратно на спину. В другой момент он бы возмутился, что его вертят как куклу, но сейчас ему очень-очень хорошо и жарко, и мокро. У Фудзитаки хищно заостряются скулы, а глаза чёрные как колодцы. - Вкусно? - у Касаи всё ещё железно стоит и это прямо физически больно, хотя Хиге, наверное, ещё хуже. - Как будто мыла сожрал, - благосклонно урчит тот в ответ, тянется и целует. У Касаи привкус собственной смазки на языке, - и правда, как мыло, а в зад толкаются сразу два пальца. Касагава вздрагивает, подаётся бёдрами вперёд и тихо стонет Хиге в рот. Фудзитаки присасывается к его шее, оставляет засосы и растягивает немилосердно долго, добавляет пальцы - господи, сколько их у него? Десять?? - Прекращай этот сраный фистинг, - рычит Касаи, откидывая голову, и болезненно оттягивая капитана за волосы от своей шеи. Хига глухо стонет, плотоядно урчит и вытаскивает, наконец, пальцы из агонизирующего заднего прохода. Касаи мало, пусто и мокро, и хочется-хочется-хочется, плевать уже на размеры и умения, лишь бы прекратило зудеть. Он всхлипывает, когда Хига в него мягко толкается, старается - правда, аккуратно, но он слишком большой. Рыжий шипит и искренне старается расслабиться, сжимает коленями чужие бока, но больно, в задницу как будто скалку впихивают. Фудзитаки стонет ему в ухо, до синяков сжимает пальцы на бедре, неловко дёргается, вгоняя свой безразмерный елдак почти в желудок. Касаи в отместку бъёт его пяткой в колено. - Твою мать, аккуратнее! Ты блять в курсе, что ты немаленький?! - Прости, прости, - горячечно шепчет Хига, прижимаясь лбом к плечу, всхлипывает и задыхается. - Ты такой... Касаи нашаривает ладонью его лицо, крепко зажимает Фудзитаки рот. Его распирает изнутри и это хорошо, это правильно, просто немного некомфортно, хотя уже даже не так больно. - Двигайся, твою мать, просто завались и двигайся, - последнее слово рыжий натурально стонет, потому что Хига смотрит проникновенно и послушно двигает бёдрами уже на середине фразы. Дальше для Касагавы всё смазывается и взрывается, потому что плеймейкер перестаёт дразниться и начинает - господи боже, - трахать. Касаи стонет, слепо цепляется за широкие плечи, подмахивает бёдрами и вплетает пальцы в рассыпавшиеся крашеные волосы, пока Хига слюняво кусается и облизывает его шею, щеку и ухо. Смазка пошло хлюпает, у Касаи горит лицо и член Хиги, кажется, скоро начнёт из горла выглядывать, по ощущениям точно по рёбрам проходится. Касаи тянется к собственному в надежде додрочить до маячащего оргазма, но руки перехватывают и прижимают к подушке. - Даже не думай, - рычит Хига ему в лицо. - И так кончишь, не ускоряйся. Касаи быстро задушенно кивает, вытягивает шею ловя чужие губы своими, снова стонет плеймейкеру в рот, а тот как будто назло ускоряется, выбивая из лёгких воздух. Рыжий жмурится, вызывая под веками цветные круги, до синяков сжимает Фудзитаки коленями и просит, не слыша собственных слов, быстро и сбивчиво. Реальность сливается в одну тягучую эмоцию: ходящий ходуном член в заднице, холодные ладони на боках и груди, глухие стоны в ухо и ему так хорошо, что хочется сдохнуть конкретно в эту секунду. Хига широко лижет в изгиб шеи и впивается туда зубами так, что Касаи подбрасывает, простреливает какой-то непонятной приятной болью, вытягивает и скручивает самым жутким образом. В уши как будто напихали ваты, рыжему кажется, что он бесстыдно орёт, хотя на самом деле скорее хрипит. И кончает, заляпывая животы, сжимаясь вокруг горячего пульсирующего члена и впиваясь пальцами Хиге в затылок. Блондин дёргано размашисто двигает бёдрами, продлевая Касаи оргазм, и кончает сам. Касагава чувствует набухающий узел и пугается - Фудзитаки и так натянул его по самое не горюй, а тут эта елдина ещё и растёт, порвёт же к чертям собачьим. Но Хига крепко держит его зубами - спасибо, что до крови не прокусил, - и руками, наваливается сверху, прижимая к кровати и не давая даже шевельнуться. Укус-метка на шее пульсирует болью, Касаи смаргивает слёзы и дышит через раз, чувствуя, что сам превращается в чёрную дыру, которой давеча обзывал Сейджи. Кажется, в задницу теперь кулак влетит со свистом, даже напрягаться не придётся. Хига наконец-то разжимает челюсти, осторожно целует под ухом и поднимает голову, прижимаясь лбом ко лбу Касаи и глаза у него настолько счастливые, что рыжему становится стыдно. Касагава хочет что-то сказать, но звуки застревают в горле и он только ёрзает, устраиваясь поудобнее и переставляя ноги. Ещё это движение приятно тревожит узел и Касаи где-то на уровне подкорки понимает, что всё отлично, всё просто охуенно правильно, а от ощущения наполненности кружится голова. Когда узел наконец-то перестаёт расти, Касагава клянётся всеми богами, что в следующий раз он заставит Хигу вытаскивать, потому что рыжий определённо чувствует вкус спермы на корне языка, а кишки горят огнём. Ещё и слон этот улёгся, аж глаза из орбит лезут. - Тяжело? - миролюбиво интересуется плеймейкер, поднимаясь на руках. От этого движения член в заднице меняет угол, задевая - жаль, не струны души, - что-то там такое интересное, что Касаи снова подбрасывает. - Вернись, блять, на место, еблан, - отрывно стонет рыжий, сжимая тиски коленей. У него снова встаёт, господи, что за напасть-то?! Хига фыркает смехом, наклоняется обратно, отчего узел снова двигается внутри. Касаи жмурится, подаётся бёдрами вперёд-назад, но особенно ничего не происходит, просто лёгкий укол удовольствия. Он кусает плеймейкера за губу, раздражённо шипит и опускает руку, чтобы подрочить. В этот раз его не останавливают, Хига держит вес на руках и смотрит своими страшными глазищами, пока рыжий остервенело двигает рукой как заводной солдатик с барабаном. - Какой же ты красивый, - выдыхает блондин Касаи в лицо. Касагава думает, что он страшно красный, уши аж закладывает, зарёванный и заёбанный, чего там красивого, интересно, этот идиот разглядел. А потом Хига делает круговое движение бёдрами, ловит губами стон и наблюдает, как Касаи жмурится, пока кончает в третий раз. Рыжий вытирает руку о простынь, ловит ртом воздух, чтобы не задохнуться. - Пиздец, - говорит Касаи, обнимая Хигу за шею и позволяя ему улечься сверху. «Ну и слон», отстранённо думает Касагава. Хотя, конечно, Фудзитаки не настолько тяжёлый, рыжий без особого напряжения или беспокойства держит его на себе. Тяжеловато, но не настолько, чтобы жаловаться. Хига фыркает, целует в шею, осторожно проталкивает руки Касаи под спину. - Поспи. Это надолго. - Вот затолкать тебе термос в задницу и попробуй с ним поспи, - слабо огрызается Касагава, потому что привычно харкнуть ядом нет сил. - Скажи ещё, что тебе не нравится. - Мне не нравится, - с вызовом произнёс рыжий. - Цундерка, - смеётся Хига ему в шею. Метка снова отзывается болью, когда Касаи двигает плечом, и рыжего осеняет. Он опускает голову, неудобно склоняется и прижимается губами к изгибу чужой шеи. Конечно, получится не так низко, как у него, и зеркально отражённым, но это ничего. Хига орёт благим матом, когда Касаи вцепляется ему в шею зубами, но только напрягает спину и руки. Касагава мстительно сжимает челюсти до боли в сухожилии и, чувствуя привкус железа, откидыват голову обратно на подушку. Хига болезненно жмурится, сводит брови к переносице и смотрит так, как будто сейчас ударит. Но ничего не происходит, а Касаи смотрит, как вниз по шее скатывается капля крови. - Ёбнутая омега, - рычит Фудзитаки. - Ты первый начал. Зуб за зуб. - Кто альф-то метит, скажи мне? - лицо у блондина перестаёт быть настолько злым и становится каким-то обиженным. - Я, - самодовольно отвечает Касаи. - Ёбнутая омега, - повторяет Хига и быстро целует в уголок губ. - Ну, зато моя. - Пошёл в жопу, - огрызается рыжий. - Я уже. Из спальни Касаи выползает только вечером воскресенья. Уроки не сделаны, сочинения не писаны, зато у рыжего полная жопа спермы и вид человека, неделю жившего в осином гнезде. Фудзитаки вызывается помочь ему в ванной, но Касагава шлёт его в турне по хуям, зная, какую междуножную руку помощи ему собираются протягивать. Метка на шее превращается в дивный расписной синяк, который будет видно даже под воротником рубашки, но Касаи в кои-то веке всё равно. Он отмокает под душем несколько часов, морщится, вымывая из задницы месячную норму «осадков», но смыть с себя чужой запах вообще не представляется возможным. Ну, зато в школе теперь доёбывать не будут.