I breathe you in

Убаюкивающее потрескивание фитилей. В воздухе плывёт едва заметный цветочный запах: жасмин и роза. В комнате темно, тени в отсветах свечей плетут на стенах нежный танец. Мягкая подушка под головой, шелковистое одеяло будто обнимает уставшее за день тело. Спокойно, безмятежно. Сычён чувствует подступающий сон, удовлетворённо вздыхает, блаженно закрывает тяжелеющие веки. Рука соскальзывает, свешивается с кровати, но он не спешит её спрятать обратно под одеяло или подушку. Теперь всё по-другому. Никто не хватает, стоит лишь зайти в комнату. Не пристаёт, не лезет с объятиями. Не включает альфачью типа заботу, когда течка. Наконец за долгое-долгое время Сычён обретает мир в собственной комнате. Нынешний сосед, Юкхей, снова расположился на полу, прямо на ковре. Всего лишь в десятке сантиметров от свисающей руки, от идущего от него тепла по-дружески приятно. Но он и не попробует прикоснуться. Вроде бы тоже альфа, но... Потому что всё по-другому. У них разницы полтора года, но Сычёну Юкхей напоминает забавного, юного, ушастого щенка. Который скачет, шумно лает от веселья, все его любят, такого немного неловкого и одновременно до боли преданного родным людям. А по вечерам он укладывается между кроватями и подолгу смотрит в небо, которое видно в окно только с пола, и глаза большие и почему-то печальные. Его негромкое басовитое бормотание и философствования вслух усыпляют не хуже ароматических свечей. Но сегодня он молчит. А Сычён почти засыпает от усталости и тишины. - Ты его любил? - вдруг нарушает молчание Юкхей. Веки не желают подниматься. Какое-то время Сычён разглядывает давно знакомый профиль и гадает какие тайные мысли навели соседа на подобный вопрос. Нет нужды уточнять, про кого речь. - С ним было проще всего, - наконец так же тихо отвечает он. Юкхей поворачивает голову, поудобнее устраивает её на подложенной для мягкости ладони. По выражению глаз, чуть заметной складочке между бровями Сычён догадывается: не понимает. Всё же слишком ещё юный щенок их Юкхей. Не расскажешь, не объяснишь каково это - родиться омегой и не уметь ею быть. Как в родном семействе уже много веков омеги приходили в дом только со стороны, а все урождённые Дон были только альфами. Как это превратилось в фамильную гордость. И как смотрели на него отец, брат, дядья и дед, когда в положенный срок случилась течка, и всем стало очевидно - никакой Сычён не альфа. А как вырастить и воспитать омегу, никто не знал. У папы права голоса никогда особо не было. Как дико было желать близости и отвратительно её получать. Как раздражало в окружающих естественное ожидание его слабости, чувствительности, плаксивости. Помогите мне, защитите меня, любите меня! Какое это всё имело отношение к Сычёну? Он родился омегой, но никогда ею не был. Да, с Ютой было проще всего. Он хотя бы уважал его право быть собой, таким, как хочется. Впрочем, и у него порой проступало желание доминировать. В такие моменты Сычён его глухо и искренне ненавидел. Но не объяснишь этот сумасшедший клубок эмоций в ночном спокойствии, не сломав его вдребезги. А ломать не хочется. Морщинка непонимания разгладилась. Наверное, решил что-то для себя. Скорее всего ошибся, но пусть. Спорить и доказывать лениво. - А вообще кого-нибудь любил? Сычён улыбается, и улыбка складывается легко и естественно. Смешной он всё-таки. Свечи с ароматом цветов на Юкхея подействовали что ли? Ладно бы течка, альфы всё равно чувствуют изменения, сколько таблетками запах не глуши. Но нет, просто какое-то сентиментальное настроение выдалось у соседа. Можно бы и отшутиться с оттенком "Не твоё дело", но отчего-то Сычён молчит. И снова не расскажешь про влюблённость - несуразную для омеги и неестественную, которая никогда ни во что не выльется. Предмет этой влюблённости - хитрый, гибкий, яркий и опьяняюще талантливый - спит сейчас за стенкой, предварительно пожелав спокойной ночи двум соседям-альфам. Только омега, не умеющий быть омегой, мог влюбиться подобным образом. Нет, это не больно, не обидно. Даже лучше, чем по уши с треском провалиться в чувство к какому-нибудь альфе и растерять всё то, из чего состоит собственная личность. - Наверное, нет, - выдыхает Сычён. И оба знают, что прозвучавшее - ложь. Безопасная. Удобная. Юкхей осторожно тянется к свешивающейся с кровати руке и замирает, не дотрагиваясь. Ещё раз улыбнувшись, Сычён приглашающе двигает пальцами. Ладонь у соседа тёплая, сильная, уютная, как и остальное в комнате. - Всё будет хорошо? - басовито спрашивает Юкхей, будто и не он здесь альфа. - Конечно, будет, - без сомнений обещает Сычён, будто не он здесь омега. Убаюкивающе потрескивают свечи. Запах жасмина и розы плывёт в воздухе. Нежные тени танцуют на стенах. Воздушно-сливочная луна заглядывает в окно комнаты, где рука в руке спят альфа и омега, которые не пара, но всё равно семья.