Лекарство от скверны

Роуэн заметно трясло, но она сама не могла понять почему - сырой холод осенней ночи пробирал до самого основания костей - от него не спасал даже плотный кожаный плащ, обитый густым соболиным мехом. Клубы пара вырвались из обледенелых губ, инеем оседлая на спутанных каштановых кудрях. Она попыталась обнять себя, но помогало мало - холод хотя бы притуплял боль, которая в последние месяцы редкими острыми приступами отнимала все силы. Порой, ночами, Роуэн прислушивалась к своим ощущениям: огонь, тёмное ненасытное пламя лилось по венам, болью отдаваясь сначала в желудке, затем в груди, горле и голове - казалось, он хочет вырваться наружу, но бренная оболочка мешает исполнению его плана. Потому он медленно уничтожает хозяйку. Прошедшая все ужасы войны, пережившая холод долгих зимних ферелденских ночей, сейчас Роуэн трясло не от холода и боли. Лишь страх мог так повлиять на неё. Тогда, в их кровавом прошлом, она не боялась лишь потому, что знала - либо ты сражаешься и живешь, либо умираешь. Но сейчас все было совсем по-другому. Внутри все содрогалась от душащей неизвестности. Ещё пару дней назад Роуэн стала совсем плоха - ей было сложно даже самой подняться с постели. Лучшие маги-целители лишь разводили руками на неизвестную им доселе болезнь, сделавшую их Королеву живым трупом и советовали безутешному Мэрику прощаться с женой, потому как та долго не протянет. Весть о болезни быстро разнеслась по округе, из уст в уста люди передавали дурную весть - и вскоре на пороге их замка появился незнакомец. Лицо его было скрыто капюшоном, но даже сквозь болезненную пелену Роуэн смогла отличить хорошие доспехи с яркой сильверитовой отделкой - она подумала, что перед смертью хотела бы примерить такой. Но незнакомец не стал медлить и обратился прямо к Мэрику, не к ней: - Эта болезнь, которую все пытаются вылечить ваши маги, Король Мэрик, ни что иное как скверна. И она почти убила вашу жену. Мэрик, не понаслышке знакомый с глубинными тропами и всеми ужасами скверны, казалось, перестал дышать. - Есть лишь один выход, - заключил незнакомец, и слова его растворились в полутьме. Оранжевое пламя свечи последний раз колыхнулось на тиснении сильверитового грифона, и женщина провалилась во тьму. Дальше все было как в тумане - дорожный мешок с необходимыми на первое время вещами, плотный плащ, немного денег, ее оружие и лихая марчанская кобыла. Она не смогла попрощаться с сыном, не успела даже поговорить с Мэриком, и пришла в трезвое сознание только сейчас, под сенью вечнозелёной ели. Жар пульсировал изнутри головы, хмурые лица незнакомцев расплывались в единое полотно, и лишь отблеск сильверита, пробуждающий внутри какой-то первобытный трепет, позволял не терять сознание. Это был небольшой отряд - человек шесть, не больше, все облаченные в похожую броню, как у того незнакомца. У кого-то за спиной покоился лук, а у кого-то - и магический посох. Роуэн знала, кто это. Знала, но не хотела признавать. Не хотела верить в то, что ЭТО её единственный выход. Лишь когда высокий мужчина с волосами цвета собственных доспехов подошел ближе, она заговорила: - Доблестные Серые Стражи, - голос срывался на хрип, - мне казалось, ваш орден изгнали из Ферелдена пару сотен лет назад? Седовласый мужчина чуть заметно нахмурился, но в тёмных глазах, с залегший под ними чернотой, не отразилось абсолютно ничего. - Верно. После восстания Софии Драйден, в Ферелдене боле не осталось Серых Стражей. - Тогда что вы здесь делаете? - спросила Роуэн, чувствуя себя совсем глупой. - Мы стражи Орлея. И мы здесь, чтобы помочь вам, - продолжал говорить мужчина ровным голосом. - Как иронично, - процедила сквозь зубы она - Королеву Ферелдена спасают демоновы орлесианцы. Но мужчина ничего не ответил, лишь отвернулся и мягким шагом пошёл назад, к своим товарищам. Роуэн откинулась на сырую еловую кору, понимая, что вдыхать густой запах хвои становится всё тяжелее. Безумно хотелось спать, но знакомый голос вновь вытащил её из пелены. - Вставай. Пойдем со мной, - сказал отрывисто он, - мое имя Кристофф. Я Страж-Командор. Мужчина был немногословен, и сталь возраста лезвием сквозила в его голосе. Роуэн слишком явно не нравилась ему. - Роуэн Тейрин, - ответила девушка, с трудом поднимаясь на ноги, - очень рада с вами познакомиться. Кристофф вновь промолчал, и лишь подхватил её под руку, вновь возвращаясь к товарищам. Все смешалось в один общий танец - дикий, головокружительный, казалось, что её вот-вот вывернет наизнанку. Да было бы чем. Больше у неё ничего не спрашивали. - Просим простить, что без должных почестей, - усмехнулся совсем молодой парень, привезший её сюда. Крисофф смерил того по-отцовски строгим взглядом, и парень отдал ей кубок - совсем небольшой, он был сильно потерт временем, до края наполненный густой алой жидкостью. От него разило кровью и чем-то смутно знакомым, тёмным и зловещим. - Присоединяйтесь к нам, братья и сестры. Присоединяйтесь к нам, сокрытым тенью, где мы бдим неусыпно. Присоединяйтесь, ибо на нас возложен долг, от которого нельзя отречься. И если суждено вам погибнуть, знайте - ваша жертва не будет забыта. И однажды мы все присоединимся к вам, - закончил Командор, и никто не посмел перебить его "Хуже уж точно не будет", - усмехнулась про себя женщина и высушила кубок одним глотком, чувствуя, как закипает к горле мерзкая жидкость. Если бы кто-то сказал о том, какая боль ее ждет, Роуэн предпочла бы умереть. Целую ночь не проходила страшная лихорадка, и незнакомый парень все это время находился рядом, нежно поглаживая по голове - словно ребёнка. "Все уже позади, скоро станет лучше, " - шептал он, влажной тряпкой вытирая пот со лба. Но лучше не становилось. В бреду она кричала, что хочет увидеть сына, звала отца, и, наконец, просила убить её. Однако, была жива. Однако, дышала. Наутро Роуэн проснулась от гула в затылке, что перетекал вкрадчивым шепотом в уши. Он звал, нежно поскуливая, манил и рычал. И пусть, сейчас на груди покоились редкие поседевшие за ночь пряди, впервые за это время она чувствовала себя живой. По-настоящему живой. - С добрым утром, Роуэн, - улыбнулся Кристофф, - добро пожаловать в Орден.