Уйти нельзя остаться

Казалось что голова сейчас взорвется и разлетиться в разные стороны, обильно забрызгав стены и пол. Странный шум в ушах был похож на тот, что издавало яйцо Турнира Трёх Волшебников. Темнота заполнила все пространство и странное чувство невесомости, словно у нее не было тела. Постепенно шум превращался в множество голосов, а вместе с ощущением собственного тела пришла боль. Ноющая, словно кто-то метадично давит на грудную клетку и не даёт вздохнуть. "Мне больно, а значит я жива" было первой мыслью, и единственной положительной. Пролежав так некоторое время она попыталась двинуться, но не смогла. Голоса превращались в обрывки слов. -...связаться с родителями...Малфой, нам жаль..мисс Грейнджер без сознания...Поттер, Уизли, вам необходим...- Гермиона тут же узнала добрый голос мадам Помфри. Неожиданно к ее лбу приложили что-то холодное, если бы она могла, то вскрикнула бы от неожиданности. - Директор, - женщина неожиданно прервалась, похоже Дамблдор и медик сейчас стояли у ее кровати -Я испробовала все заклинания для возвращения в сознание, но похоже действует какой-то блок, - "Я в сознании, просто не могу сказать" - Мисс Грейнджер почти не пострадала - "Тогда почему так больно?" - Видимо щитом между заклинанием и ей стал Малфой - "Что же теперь с ним" - Я залечила рану на ее груди, но это заклинание как яд и похоже я не смогла вывести его полностью - "Хотите сказать я умру?" - Сейчас происходит активное очищение всего тела и она сопротивляется, но - ее голос сорвался. Гермиона подумала, что мадам Помфри ещё никогда не теряла своих пациентов. - Нам нужно срочно доставить ее в больницу Святого Мунго, - спокойный голос Дамблдора оказывал странное умиротворяющее действие на всех вокруг -Движения могут ускорить распространение яда, большую опасность представляло доставить ее хотя бы в лазарет. Игнорируя нарастающую боль Гермиона заставила себя издать хоть какой-то звук. Она услышала торопливые шаги врача и почти почувствовала как мадам склоняется над ней. -Грейнджер, ты меня слышишь, - Гермиона заставила себя сильнее сжать закрытые веки, - о, какое счастье, великий Мерлин, какое счастье. Бесконечное облегчение с ноткой тревоги звучало в ее голосе -Постарайся не двигаться, с момента как мы тебя нашли не прошло и часа, тебе нужно отдохнуть. -Директор, она пришла в себя, значит все будет в порядке, - голос звучал гораздо тише и словно со стороны, - ей нужен покой и несколько исцеляющих снадобий. Нужно связаться с ее родителями и ...мистера Малфоя тоже. Странная неловкость, значит он пострадал больше нее, тогда им следовало беспокоится о нем, а не быть сейчас здесь. Усталость взяла верх и Гермиона вновь уснула, беспокойство не покидало ее даже в сновидениях, бесчисленное количество воспоминаний ворвалось в ее голову. Но все они словно были и не ее вовсе, а чувство ностальгии все равно не отпускало.

***

С тех пор как она пришла в себя и наконец смогла заговорить прошло несколько дней. Гарри и Рон навещали ее каждый день и приносили все конспекты. Но сколько бы она не спрашивала о том, что же произошло, все словно и не слышали ее. Несколько раз заходил Дамблдор и незнакомые люди, спрашивали ее как она себя чувствует и из-за чего Пенелопа решила проклясть ее. Даже у нее не было ответа. Вскоре мадам Помфри зашла к ней со странной колбой, больше напоминающей старинную вазу, чем сосуд для лекарства. Врачка отдала ей его с требованием, не советом, употреблять содержимое три раза в день. И наконец отпустила ее. По прошествии нескольких недель Гермиона не имела возможности даже посмотреться в зеркало, все что ее окружало это бесчисленные белые простыни и друзья, что навещали в каждую секунду свободного времени. Перед глазами предстала уже привычная картина Полной Дамы, даже портрет, не имея возможности попасть в лазарет, беспокоилась о ее самочувствии. В холле висела лишь одна небольшая картина с полем ржи у расщелины, так что не было ни одного свидетеля проишествия. Может быть к лучшему. Когда сумка с учебниками, конечно Гермиона попросила принести ей в лазарет учебники, опустилась на пол, староста наконец почувствовала себя дома. Когда в начальной школе ей говорили, что школа - второй дом, рассудительная Миона не могла согласиться, но сейчас все изменилось. Родная гостиная, камин, лестница по которой не могут подняться мальчики, спальня девочек. Хоть и было родным, но...тревожным. Чувство словно что-то неправильно Когда она наконец добралась до ванны все стало ещё запутаннее С зеркала на нее смотрела совершенно незнакомая девочка, безумно похожая на нее. Тонкая шея и копна черных кудрявых волос, острый нос и тонкие губы, широкие брови и слегка румяные щеки. Но, глаза. Вместо двух черных как смоль глаз, на нее смотрели не менее прекрасные серые. Это действие яда? Такой красивый серебристый цвет, но у края радужки они были голубоватыми, такой слабый голубой цвет, словно его и нет. Кажется будто она их где-то уже видела. Стоп. Это же...