Инстинкты Питера Хейла

На самом деле все, что произошло было полнейшим фарсом безудержной непонятной игрой. Айзек приходил и уходил из его маленькой квартирки на окраине Бейкон Хиллс, не задавая вопросов. Лейхи давно перестал быть второсортной шлюхой из Нью-Йорка, он переехал в маленький городок Бейкон Хиллс, нашел работу, начал встречаться с Эллисон — миловидной дочкой местного охотника, постригся и даже набил татуировку в виде трилистника на правом плече. Айзек хотел забыть, кем он являлся, но Питер Хейл всегда был напоминанием о прошлой жизни. Айзек перестал быть мальчиком для увеселений, но Питер Хейл не понимал. Не хотел понимать, что лишился единственного, чем он дорожил. Ежедневные встречи в Нью-Йорке с Лейхи стали чем-то вроде необходимого ритуала, чем-то, что сохраняло повседневность, чем-то что давало спокойствие, что приносило уверенность, что давало призрачную надежду. Каждый день, раз за разом Хейл водил Айзека на свидание, а потом трахал там же, в смежном с рестораном номере. И Лейхи терпел. Ведь он был лишь шлюшкой. Всего лишь одним из тех мальчиков, которые сопровождают таких как мистер Хейл на ужинах, чтобы потом отдаваться в номерах дорогих отелей. Айзек искренне не понимал, зачем такому как Питер платить за эскорт услуги. Хейл мог лишь одним безудержно элегантным костюмом и редкой улыбкой затащить глупеньких девчонок богатеньких папиков в постель. Но каждый день Питер платил его сутенёру. Иногда Айзек фантазировал о том, что могло бы быть, если бы Питер Хейл любил его. Иногда ему нравилось представлять, как Хейл целовал его, по-настоящему, медленно. Но Питер лишь кусал мягкие губы, заставляя брать в рот там же, в подсобке. Пошлые стоны, дурацкое хлюпанье выводило из себя, и к тому моменту как они добирались до номера, Айзек был уже полностью растянут для Питера. И Питер брал, не стесняясь. Ведь Айзек просто шлюшка. Обычный мальчишка, которому он платит. Наверное, когда Айзек сказал, что уходит, Питер ничего не понял. Их встречи прекратились. Слишком резко, а Хейл словно наркоман не мог привыкнуть к отсутствию дозы. Не было тех мягких податливых губ, золотистых кудрей, которые так легко было намотать на кулак, тех бирюзовых глаз, которые слишком хороши, чтобы он закрывал их при минете. Питеру стало мало всего. Он словно во сне ходил на работу и отчётливо понимал, что ему чего-то безумно не хватает. Питер правда боролся. Искал замену, но так и не смог найти. И потому он подключил все свои связи, чтобы найти Айзека Лейхи. Питер помнил, как впервые встретил Айзека. На улице. Он был совсем мальчиком. Таким беззащитным, таким поломанным. Питер хотел больше всего обратить пацана. Дать ему силу, власть и между тем подчинить его себе. Но потом передумал, когда узнал что можно подчинить его без обращения, когда узнал что можно только заплатить его сутенёру и получить его навсегда. Каждый день каждой гребаной недели на протяжении года Питер платил за Айзека. Хейл не мог представить, чтобы кто-то трогал золотые кудри, чтобы кто-то смотрел на его такие похотливые глаза во время оргазма, на его старания, когда он брал в глотку поглубже, на слезы, выступающие на щеках, на нежную, слишком нежную кожу и безумно трогательные ресницы. Когда Питер нашел Айзека, он поселился тут же, неподалеку от особняка Арджентов. Хейл просто позвонил и попросил о встрече. И Айзек пришел. Уже совершенно другой, изменившийся до неузнаваемости, но его Айзек, только его мальчик. Они говорили обо всем, просто и неспешно, словно были друзьями. Выпили две бутылки виски. А потом Питер поцеловал Лейхи. Медленно и по-настоящему, пробуя знакомые и одновременно чужие губы на вкус. И Айзек поддался. Прошлое всегда с нами, и как бы мы не хотели, оно останется с нами при любых условиях. И Питер был таким напоминанием для Айзека. Наверное, в тайне Лейхи всегда хотел этого. Нежности от Питера Хейла. Такие разные понятия. Почти несовместимые. Но сейчас такие ощутимые, словно нарисованные на листке бумаги. А Питер наслаждался мягкими волосами, непозволительно короткими, невьющимися и совершенно неподходящими его мальчику. Хейлу безумно нравилось смотреть, как Айзек поддается лёгким касаниями, как тает под теплым дыханием, как закрывает глаза, как трепещут длинные ресницы. Как переходит сердце на новый уровень, как становится труднее дышать и словно повторяя, вновь и вновь рождаются слова такие разные и до приятного знакомые. Словно покидая разум, словно отдавая самого себя снова и снова. Раздражающе и непонятно было без него. Без прерывающегося дыхания и странных объяснений, без таких нужных слов, без собственного имени срывающегося стонами с влажных губ. — Тебе не идут короткие волосы, — шепчет Питер в шею и снова кусает Айзека куда-то в плечо. И Лейхи сдается. Отдает все возведённые за года бастионы, погружаясь в пелену непонятного темного удовольствия. И хочет остаться. Окунуться в пелену прошлого с головой и захлебнуться там вместе с Питером. Наверное, когда-нибудь Айзек не выдержит и перестанет быть тем, кем является, но сейчас он полностью во власти Питера. А Хейл отдается своим инстинктам. И присваивает. Раз за разом. Безудержно, повторяюще грубо и нежно. И на самом деле Айзеку плевать как, ему хочется и все. Ему нужно. Ему хорошо. И все логичные доводы сливаются, оставляя лишь пелену желания. Все продолжается два месяца. И Айзек продолжает врать Эллисон. Продолжает врать самому себе. Когда Питер улавливает чужой запах на своем мальчике, он перестает сдерживать своего зверя. Женские духи сводят с ума, выжигая ядом горло так, что хочется кричать. — Почему ты пахнешь ей? — тихо спрашивает Питер и заглядывает в такие знакомые, но сейчас слишком чужие глаза. — Ты не понимаешь, Питер, — Лейхи не хочет говорить, что знает, что знает уже слишком давно. Знает настолько близко и рьяно, что нет смысла скрывать, — Я знаю кто ты. Мы должны перестать. Давно должны были. — И тебе не страшно? — Питер заворожённо и как-то безумно смотрит, как Айзек облизывает губы. — Когда ты со мной нет, — вырывается у Лейхи, и он тут же замолкает, понимая что сказал лишнего. А потом Айзек просто уходит. Железная дверь тихо закрывается, и хочется молчать. И Питер молчит. А потом идёт на улицу и убивает какого-то продавца дисков. Просто потому что хочет. Просто потому что больно и сейчас до безумия нужно. И если его поймают, то будет все равно. Уже будет все равно. Но Хейла не ловят. Его даже не подозревают, и Питер убивает снова. Рыжеволосую девчонку из школы, в которой учится Айзек. Или думает, что убивает. Чертова Лидия Мартин рассказывает всем, кто был в ту ночь на поле. И Айзек узнает об этом. И просит. Просит так, как только он умеет: заглядывая своими невозможными глазами в самую душу и вырывая всю злость, всю обиду прикосновением губ к щеке. И Питер бездумно отдается мимолётному прикосновению.

***

Они встречаются в лофте Хейлов. Неожиданно странно и совершенно не в то время. Айзек делает вид, что незнаком с Питером. И тот поддерживает его игру. И только когда они остаются наедине, Питер позволяет отпустить своего зверя, которого он держал внутри так долго. — Какого черта, Айзек? — злобно выдыхает Питер и втягивает носом изменившийся запах его мальчика. — Отец меня избивал, — произносит Лейхи тихо и беспомощно ведёт плечами. Айзек точно знает, что никогда не признается в чем истинная причина. Глаза Питера темнеют. — Почему ты вернулся к этому ублюдку? Я убью его… — шипит Хейл и практически забывает изначальную цель их разговора. — Он мертв, — на выдохе произносит мальчишка и тянется к Питеру, ища невесомой поддержки сейчас. И Питеру хочется забрать Айзека с собой из этого ужасного места, которое навевает слишком много воспоминаний. Хочется поддаться инстинктам, укрыть и никогда не отпускать. Хейл прижимает Айзека к себе и невесомо проводит носом по волосам, которые Лейхи всё-таки перестал стричь так коротко. Запах оборотня режет нос. Питеру хочется разорвать Дереку горло. Потому что тот посягнул на его мальчика. Потому что он обратил его. Он дал силу, дал привязанность. И теперь Айзек не принадлежит ему. Больше нет. — Зачем? — тихо спрашивает Питер, прижимая мальчишку к себе. — Ближе к тебе… — шепчет Айзек и беспомощно опускает плечи. И сейчас хочется невыносимо ближе. Хочется его навсегда. Такого: помятого, смущенного, с растрепанными волосами и безумным взглядом, пушистыми слишком невинными ресницами и бирюзовыми глазами с огоньками, танцующими около радужки. Айзек заглядывает в глаза Хейла, безжалостного оборотня со стажем, и внутри у Питера все ломается, когда он понимает, что это наступило. Теперь Эллисон и на двадцать метров не подойдёт к его мальчику. Питер не позволит.

***

Айзек давно не второсортная шлюшка, с которой Питер познакомился на одной из грязных улиц Нью-Йорка, и Хейл понимает это как никто другой. Только теперь их встречи ежеминутны. Теперь они целуются в квартире Питера, и Айзеку совсем не обязательно брать в рот, чтобы получить восторженный шепот и сиплые стоны. Потому что от развратных-невинных глаз Лейхи у Питера начинается что-то похлеще оргазма. Кажется, это называют любовью. Но Питер не уверен. Как и Айзек впрочем. Вообще-то никто из этой странной парочки до конца не уверен, что они встречаются. Айзек просто приходит и уходит из его маленькой квартирки на окраине Бейкон Хиллс, не задавая вопросов. А потом они медленно трахаются, и также тягуче целуются, иногда сбиваясь на яростный темп.

***

Когда они едят бургеры в местной забегаловке, Питер смотрит на каждое движение рук Лейхи и почти обречённо вздыхает: туалет — не лучшее место для развлечений. Правда Хейл не выдерживает и слизывает капельки соуса с длинных фаланг. А официантка неодобрительно поглядывает на них через плечо. На самом деле это было полнейшим фарсом, непонятной безудержной игрой, и в скором времени их отношения должны были закончиться как и начались. Внезапно, слишком быстро, обрывая зависимость.

***

Айзек не перестает смеяться даже тогда, когда Питер пытается заткнуть его поцелуем, и теплые вибрации расползаются по телу Хейла, принося непонятную лёгкость. Они смотрят фильмы-комедии, которые так не нравятся Питеру, но которые так любит Айзек. Хотя нет. Питеру определенно нравятся комедии. Потому что когда Айзек смеётся, у него совершенно очаровательно закатываются глаза. Да, Хейл знает слово очаровательно. И да, он готов повторить его ещё миллион раз. Потому что кудряшки на голове Лейхи очаровательные, потому что его улыбка очаровательная, потому что его голос очарователен, потому что весь Айзек — само очарование. И Питеру все равно, что это не любовь.

***

Питер вообще-то почти не умеет готовить, но Айзек готов наблюдать за этим вечно. Потому что Питер в своей обтягивающей футболке с «V»-образным вырезом, в фартуке, повязанным где-то на бедрах, в совершенно обтягивающих джинсах выглядит слишком сексуально. Лейхи залипает на медленных движениях старшего оборотня, и даже когда Хейл обжигается и материт весь свет красноречивыми выражениями, Айзек не может оторвать взгляда. Видимо прерогатива Хейлов приковывать к себе внимание. Айзек скользит взглядом по твердым мышцам, по заднице, по ногам и ему становится не по себе. Питера хочется всегда и везде. Даже если сейчас три часа ночи, если пару минут назад они совершали забег на десять километров, и даже если Питер вообще-то пытается сейчас приготовить своему мальчику блинчики с мёдом. Это определенно не любовь. Кто вообще придумал это понятие?! Просто удовлетворение плотских желаний, да так.

***

Айзек полностью живёт у Питера: перевозит к нему любимые диски, пару футболок, одни шорты, трое джинс, зубную щётку и даже все свои учебники. Лейхи буквально живёт вместе с Хейлом. А Питер не хочет отпускать его мальчика ни на секунду. Потому что это обычные инстинкты. Именно поэтому Питер довозит Айзека до школы, нюхает его перед тем как отпустить и с нетерпением ждёт времени, когда Лейхи выйдет из школы.

***

Айзек почти не может стоять от возбуждения, потому что на Питере мокрая футболка. Но Хейл, строгий папочка, заставляет Айзека сделать все уроки, и даже прочитать три параграфа по истории, чего Лейхи с роду не делал, прежде чем заняться наконец-то нужным делом. И Айзеку это определенно не нравится. Потому что в голове не крутится никаких знаний, когда Питер (он специально это делает?) стоит так близко и дышит куда-то в шею.

***

На самом деле они трахаются, спят вместе, едят тоже вместе, и вообще все делают вместе, что Скотта это даже начинает раздражать. Но кому какое дело до Скотта? Это определенно не любовь. И даже когда Питер смотрит на своего мальчика почти влюбленно, он продолжает думать, что это не может быть тем, чем кажется. И даже когда Айзек смотрит в ответ, и у Хейла, того самого безумного-злого-хладнокровного Хейла подкашиваются коленки (такие взгляды Айзеку нужно запретить, имидж мудака в обществе поддерживать надо вообще-то), Питер считает что это… А, к черту! Это любовь. Определенно любовь. И плевать на то, что возможно у Питера немного странные предпочтения по выбору пары. Плевать на то, что Айзек был мальчиком для увеселений. Теперь он только его мальчик. И Питер никому его не отдаст. Это инстинкты. И чертова любовь, чтоб её!