Однажды в полицейском участке

      Разъезжать каждый день по местам преступления — утомительное, малоприятное занятие, но было еще одно, что приходилось делать больше, чем расследовать преступления, — это заниматься бумажной волокитой, точнее электронной (век высоких технологий как-никак), сидеть за терминалом, просиживать задницу, готовить документы, как среднестатистический офисный сотрудник. Такие дни Хэнк в основном предпочитал пропускать по причине очередного похмелья и лени, но вот в этот раз избежать скучной работы, выслушав громкий, неинтересный выговор Джеффри, не удалось: его напарник Коннор чуть ли не волоком притащил его на работу, взывая к его ответственности, убеждая пойти работать, перечисляя целый список причин, по которому он должен это сделать, и совращая своей преглупой улыбочкой, которой просто невозможно было отказать. И вот Хэнк был здесь, на своем рабочем месте, почти вовремя пришедший на работу. Поразительно! Он сам в это поверить не мог. Уже который день не мог. Сколько он так делал?       Хэнк вглядывался в монитор, игнорируя кучку полицейских тут и там, обсуждающих его рвение к работе. Он знал, о чем они говорили, ему хотелось на всех них наорать, чтобы не болтали за спиной всякую ересь.       «Твоя нянечка Коннор снова поднял тебя ни свет, ни заря?», «О, Хэнк, как там твой мальчик поживает, ты его не перегружаешь? А то, смотри, зависнет еще», «А вы с Коннором в одной постели спите?»       Его это раздражало — эти детские дразнилки. Особенно Гэвин наслаждался этим, он никогда не упускал возможности поглумиться, к слову, он и от Коннора не отставал, в отличие от других полицейских, которые были к Коннору куда благодушнее, чем к Хэнку, мол, это ведь Хэнк научил Коннора язвить, а сам Коннор очень хороший воспитанный мальчик, он бы никогда не стал так делать, нет-нет. От этого расхлебывать приходилось Хэнку в одно лицо.       К его столу приблизилась причина его головной боли. Коннор выглядел расслабленным, но сосредоточенным, шел с прямой спиной, словно модель по подиуму. Собственно, он и был моделью — RK800 с серийным номером какой-то-там-хрен-запомнишь. У Коннора так сияло лицо, будто бы он только что раскрыл целую пачку нерасследованных дел и теперь гордился собой. Он нес в правой руке стакан с зеленым чаем, который предложил Хэнку на замену его любимому кофе. Но сейчас Хэнку хотелось пить чай в последнюю очередь, однако отказать все той же пресловутой улыбке не получилось. Посему его постоянно тянуло ударить себя ладонью по лбу и закатить глаза от раздражения и стыда, ведь все кругом видели, как они смотрят друг на друга. Хотя он вовсе ни о чем таком не думал. Абсолютно.       — Это вам, — произнес Коннор, поставив картонный стаканчик рядом с Хэнком. Андерсон воздержался от комментариев в резком тоне и просто тяжело вздохнул. Коннор присел за свой стол и огляделся по сторонам; он увидел детектива Рида, стоящего в компании двух полицейских, одним из которых была женщина, разговаривающего с ними о чем-то, постоянно косящегося в его сторону с неприятной ухмылкой на губах. Коннор решил проигнорировать их и сесть более расслабленно, как его учил Хэнк, откинувшись на спинку кресла.       — Мне точно стоит это пить? — спросил Хэнк, посмотрев на Коннора, которому определенно нравилось приучать его к здоровому питанию. Он прям просиял.       — Вам — стóит, лейтенант. В зеленом чае содержатся полезные антиоксиданты и в нем тоже есть кофеин, но в гораздо меньшем количестве, а это именно то, что вам нужно.       Хэнк покачал головой и грубо произнес:       — Проблема не в том, что мне хочется кофеина — мне на него плевать — я не хочу чай!       Коннор показался расстроенным, нет, он точно был расстроен, опустил брови на глаза и отвел взгляд, словно говоря, что продолжать разговор не намерен.       С тех пор, как Коннор стал девиантом, особых изменений за ним не наблюдалось до сих пор, он только доставать стал чаще. Тем не менее Хэнк хорошо к нему относился — даже слишком, но это «слишком» не укладывалось у него в голове, и он мог лишь отрицать свои чувства, а отрицание вводило его в нервное состояние, от чего он был постоянно раздражительный. Любая мелочь бесила его. Но он пока ничего не мог с этим сделать, а страдать от этого приходилось рядом находившимся людям и тем более Коннору, который, должно быть, искренне не понимал, что делает не так. Не понимал, почему постоянно, стараясь добиться от Хэнка похвалы, в ответ получал в лучшем случае только недовольный бубнеж, а в худшем — ругань.       Коннор смотрел прямо перед собой, останавливая себя сложить в возмущении руки; он не стремился проявлять недовольство почти никогда; он не чувствовал гнев так же явно, как многие другие чувства, но, если пройдет еще сколько-то времени в том же духе, возможно, он познает ярость в полной мере.       Хэнк смотрел на Коннора краем глаза, потом перевел взгляд на стакан с чаем, скривил рот, потому что вправду не любил чай, а потом глянул на полицейских, делавших вид, что им не интересны беседы, которые они ведут с Коннором на рабочем месте. Им определенно нечем заняться, кроме как вслушиваться в то, как Хэнк пытается объяснить Коннору очередную сложную метафору. Должно быть, это весело смотрится со стороны. Нашли себе клоунов.       — Хэнк, зайди ко мне, — позвал Андерсона Джеффри, проходя мимо него в сторону своего кабинета. Хэнк сразу поднялся, заметив, как насторожился Коннор, выпрямившись на стуле.       — Не бойся, папочка сейчас вернется, — съехидничал Гэвин.       Коннор посмотрел на него спокойно, но в какой-то мере удивленно, приподняв брови. Хэнк закатил глаза: еще одна такая шутка — и драки не избежать, Гэвин точно получит когда-нибудь по зубам. Оставив их, Хэнк отправился к начальнику, догадываясь, какой еще бред наговорит Коннору Рид во время его отсутствия.       — Чего хотел? — спросил Хэнк у Фаулера, который сидел за своим столом, разбирая бумаги. — Мы с Коннором скоро отдадим отчет.       — Я не по поводу отчета. — Джеффри указал на стул. — Присаживайся.       Хэнк подозрительно сощурил глаза.       — Я хотел пообщаться, — начал тот, сняв очки, — мы с тобой давно не общались по душам.       Джеффри натужно улыбнулся.       — О чем ты хотел «пообщаться»? — процитировал Хэнк, небрежно усевшись на стуле.       — По поводу тебя и твоего андроида, — сказал Фаулер.       — Нет, — отрезал Хэнк, поднимая руки, — все, что бы ты ни сказал, все нет. Я не собираюсь об этом говорить.       — Боюсь, что придется, — настаивал Джеффри.       Хэнк гневно заворчал:       — Ты что, правда веришь во все эти тупые слухи? Когда это вообще тебя стало волновать?       — Меня бы это не волновало, если бы я все сам не видел.       — Что ты видел? Когда это я к Коннору прилюдно приставал?!       — Ты ори потише, а то весь участок узнает, о чем мы говорим.       — Да все походу и так в курсе! Один я только не знаю, что же мы на самом деле с Коннором делаем помимо раскрытия преступлений.       — Успокойся, я тебя ни в чем не обвиняю, — попытался успокоить его Джеффри.       — Знаешь, как меня все это задолбало? — не обращал внимания Хэнк.       — Он — боевая машина, он должен преступников ловить, а не твои яйца вылизывать.       — Чего?! Ничего он мне не вылизывает! Ты охуел мне такие вещи в лицо говорить?       Хэнк был готов врезать Джеффри, и он бы это сделал, будь на его месте кто-то другой, но это был Джеффри — его друг. Вместо насилия Хэнк решил скинуть все, что стояло на столе Фаулера, на пол, и, яростно рыча что-то под нос, вышел из кабинета, хлопнув дверью так громко, как, наверное, никогда до этого. Коннор уже стоял возле его стола и заинтересованно смотрел на лейтенанта.       — Что-то случилось? — спросил он.       Хэнку хотелось хоть кому врезать, он даже не слышал, что к нему обращаются, он просто был в ярости, и ему было плевать, что он сейчас сделает. Его обвиняют в том, чего он не делал, совсем наоборот — он старался отгородиться от этого, а ему вместо сочувствия пытаются вбить в голову, чтобы он не трогал андроида и делал свою работу. Хотя он и так это делает! Каждую долбанную секунду он думает о работе. О работе с Коннором. Этот андроид его и во сне достанет. Коннор и сейчас подошел ближе, снова говорил ему что-то совершенно бессмысленное. Единственное, что явственно уловил слухом Хэнк, это слово «нужно». Он знал, что ему нужно. Ему плевать, что там говорят остальные.       Хэнк буквально секунду смотрел на Коннора, прежде чем с размаху ударить его по лицу. Послышался удар. Коннор вздрогнул и отпрянул, прижимая руку к щеке. Мгновенно в участке воцарилась тишина, все смотрели на них, не произнося и звука, только Гэвин протяжно присвистнул. Хэнка сбило с толку собственное поведение, но отступать он уже не мог. Упрямый идиот. Если и уткнется в стену, то голову себе расшибет, но пробьется сквозь нее. Ему не стало легче от содеянного. Ему было так же противно.       — За что? — спросил Коннор, поднимая ошеломленный взгляд на лейтенанта, который, вздыхая, сел за свой стол. — Я же ничего не сделал.       Объяснять что-то — самое последнее, что сейчас хотелось Хэнку. Тормозов у него не оказалось: ярость выходила наружу со всей силой, и пока он не собирался останавливаться.       — Бесишь меня, — гневно произнес Хэнк.       У Коннора не было диода и точно утверждать, какое у него состояние трудно, но то, что он был взволнован и ничего не понимал, казалось очевидным.       Все кругом молча наблюдали.       — И чай твой дерьмо, — буркнул Андерсон и нахмурился, не понимая, зачем вообще это сказал.       Теперь Коннор показался не расстроенным, а едва сдерживающим гнев. Он отвел взгляд в пол, сжал кулаки, часто моргал, едва качал головой, не веря в то, что только что услышал. Ему и раньше было досадно слышать от Хэнка порицания, но сейчас он впервые почувствовал обиду — самую настоящую. Ему было обидно слышать такое от Хэнка — того самого человека, благодаря которому и научился чувствовать.       Напряжение сковало здешний воздух, стало трудно дышать. Коннор через несколько секунд повернулся к лейтенанту и поинтересовался стальным голосом:       — Вылить его, лейтенант?       Хэнк только недоумевая поднял бровь, как Коннор взял со стола стакан остывшего чая и брызнул содержимое прямо ему в лицо. Хэнк мгновенно подскочил со стула.       — Ты сдурел?       Все полицейские решили сделать вид, что ничего не видели, и занялись работой, продолжая следить за происходящим. Где-то в толпе слышался неодобрительный шепот и смущенные смешки.       Хэнк встряхнулся, стирая льющиеся с волос струи чая, стекающие под рубашку на грудь и спину. На мгновение стало холодно, и Хэнк будто пришел в себя, осознавая, что сейчас произошло. Он замешкался, теряясь в догадках, что делать, засмотрелся в сердитые глаза Коннора и вдруг понял, как неправильно поступил. Коннор спустя несколько мгновений развернулся и решительно направился к выходу. Хэнк хотел его окликнуть, но слова застряли у него в глотке.       — Какого черта тут творится? — спросил опоздавший на разборки Фаулер. — Хэнк!       Джеффри наверняка видел, что сделал Коннор, но объяснений требовал от Андерсона. Хэнк задумчиво смотрел перед собой, стирая с лица остатки чая, а потом усмехнулся:       — Как ты там сказал: он — машина? — Хэнк снова невесело посмеялся, качая головой.       Джеффри что-то забубнил, но Хэнк его не слышал: перед глазами стоял оскорбленный им Коннор. Он только и думал о его лице, о глазах, в которых сначала виднелся страх, а потом в них загорелся гнев. Он не понимал, зачем. Зачем ударил его, зачем так поступает с ним, зачем Коннор к нему прилип, зачем они вообще нужны друг другу?       — Ты меня слышишь? — стукнул по столу Фаулер.       Хэнк нахмурился, собираясь послать его куда подальше и пойти в туалет, как послышался голос Гэвина.       — По мне он правильно поступил, робот другого не заслуживает.       — Рид! — зыркнул на него Джеффри. — Твое мнение забыли спросить. Иди на свое рабочее место.       Гэвин раздраженно фыркнул и ушел. Хэнк проводил его взглядом, понурив голову.       — Ты понял, что я тебе сказал? — обратился к нему Джеффри, а когда тот не дождался ответа, повысил голос: — Хэнк.       — Да понял я, — заворчал Андерсон, поднявшись с места, и, не глядя на возмущенное лицо Джеффри, пошел в туалет, чтобы умыться, и заодно попытаться вспомнить, что ему только что втирали.       Прошел один день, затем — второй, а Коннор так и не появился ни в полицейском участке, ни у Хэнка дома. Хэнк переживал за него, винил себя в том, что произошло, и в том, чего возможно не было: с Коннором могло что-то случиться за это время, и виноватым в этом был бы Хэнк. Коннору можно было послать сообщение, но Хэнк не решался, он просто струсил; он вовсе не мог себе представить, как посмотрит ему в глаза и что скажет. Но Хэнк приходил на работу так же вовремя, как и до этого, наверное, в знак какого-то уважения к Коннору или что-то такого. Он не мог дать этому название. И его расстраивало, что Коннор вряд ли это оценит, он ведь даже не видит его попыток так глупо попросить прощения.       И вот вечером третьего дня Коннор наконец явился в участок. Хэнк это понял по доносившимся из коридора возгласам полицейских, приветствующих андроида. У Хэнка сердце, будто живым существом, забилось в грудной клетке, но внешне он был максимально спокоен; он не знал, как реагировать на Коннора, как тот поведет себя и что они будут делать. Коннор ни на кого не обратил внимания, пока двигался по коридору, его взгляд был направлен только на лейтенанта, а тот в свою очередь не спускал с него глаз. Коннор не дошел до стола Андерсона метра два, как остановился; его лицо вдруг стало выражать недоумение и скрытый гнев, он точно хотел что-то сказать, но не мог подобрать слова. Идеальный костюм Коннора был измят, местами порван, брюки у основания грязные, как и ботинки. Где он был, что делал?       Коннор так и не смог ничего сказать, а потому зрительная пытка прекратилась, и он отошел к своему столу. Хэнку не стало легче, он был также напряжен, смотрел перед собой, пытаясь сообразить, что делать, но в результате решил дать возможность Коннору начать разговор первым, если он того захочет. Коннор сел на свое место и задумался; он посмотрел на терминал, последний раз раздумывая, стоит ли ему сделать вид, что ничего не было и продолжить работу, или задать важный для него вопрос. Когда Коннор посмотрел на Хэнка, желая произнести нужные слова, послышался голос Фаулера.       — Коннор, — окликнул его Джеффри, — где тебя черти носили? Выговор хочешь получить?       — Простите, капитан, — в прежней манере отозвался Коннор, спокойно глядя на начальника.       — Одним «простите» не отделаешься, объяснительную ко мне на стол, — приказал Джеффри.       Коннор моргнул несколько раз, как догадался Хэнк, он сделал то же самое, когда получал задания или обменивался с другими андроидами информацией.       — Она у вас, — сказал Коннор.       Фаулер слегка замялся, забыв, что андроидам для этого не нужна ручка с бумажкой, они все могут прислать мгновенно в электронном виде. Он глянул на свой планшет, который держал в руках, нажал что-то на сенсорном экране и на несколько секунд замер, вчитываясь в текст объяснительной. Коннор беспристрастно наблюдал, игнорируя внимательный взгляд Хэнка.       — «Отсутствовал по семейным обстоятельствам»? — прочитал Джеффри и посмотрел исподлобья на Коннора.       — Верно, — кивнул тот. — Что-то не так?       Хэнк, услышав причину, на мгновение улыбнулся, но вскоре перестал: он не заслуживал того важного статуса, который отвел ему Коннор.       Джеффри глянул на Хэнка и пожал плечами.       — Хм… ладно, ты вроде у нас ответственный сотрудник, так что одного выговора будет достаточно. Но, смотри, чтобы больше такого не было, — пригрозил Фаулер и пошел в свой кабинет.       — Так точно, капитан, — отчеканил вослед Коннор.       Как только их оставили в относительном спокойствии, в том, которое мог предоставить полный полицейский участок, Хэнк задумался над тем, чтобы первым начать разговор, но снова плюнул на эту идею, раздраженно уставившись в монитор, думая только о Конноре, сидевшем рядом. Он обвел взглядом людей, бродивших рядом, притихших, делающих вид, что работают. Молчание было невыносимым, но стерпеть его было куда проще, чем возможный разговор. Коннор теперь не выглядел разгневанным, он был таким же серьезным и спокойным, размышляющим над чем-то. Коннор не стал оттягивать и, переведя взгляд с терминала на Андерсона, сказал:       — Я хочу спросить вас…       — Коннор, мы не будем говорить сейчас, — хрипящим голосом заворчал Хэнк.       — Мы будем говорить сейчас, лейтенант, — строго произнес Коннор, склонив голову вперед, уверяя собеседника, что не отступит.       Хэнк вздохнул, покачал головой, отказываясь от такой перспективы, но ничего не сказал.       — Я просто хочу понять: что я делаю не так? — спросил Коннор, и на мгновение его брови выразили досаду и грусть. Хэнка это удивило. Он промолчал, обдумывая свой ответ.       — Мы не будем обсуждать это здесь, — повторил Хэнк. Коннор хотел было возмущаться, но Хэнк продолжал: — Пошли.       Андерсон качнул головой в сторону комнаты отдыха и поднялся с места. Коннор последовал за ним.       — Сейчас драка будет, — послышался едва различимый шепот где-то в дальнем углу.       Хэнк был уверен в обратном, а вот что думал Коннор — и для него загадка. Они вошли в комнату, коллеги Андерсона, увидев его серьезный взгляд, настороженно поднялись с дивана и ушли. В комнате стояло несколько высоких столиков, у одного из них остановился Хэнк, Коннор медленно последовал его примеру, но облокачиваться на стол не стал, а встал напротив — такой же несгибаемый. Коннор, не моргая, прямо смотрел на Андерсона, от этого взгляда становилось неловко, Хэнк прокашлялся и — ничего не смог сказать. Коннор тоже молчал, убрал руки за спину и в целом выглядел сейчас, как самый обычный андроид; вся человечность, бушующая в нем несколько минут назад, вдруг куда-то испарилась, эмоции больше не играли на его лице, он как будто окаменел.       — Ты… — начал Хэнк и снова замолчал.       — Я хочу знать, что делаю не так, — произнес Коннор серьезным тоном, которым обычно говорил на допросах.       — То было просто недоразумение, понимаешь, я вспылил, — оправдывался Хэнк. — Я был неправ, мне не стоило вымещать на тебе гнев.       Коннор молчал, всматриваясь в лицо Хэнка, тому показалось, что Коннор совсем ему не верит.       — Я думал все это время, пока меня не было с вами, — произнес Коннор, опустив взгляд, — почему вы отталкиваете меня.       — Я не отталкиваю.       — Отталкиваете. Я использую все свои функции, чтобы наладить с вами отношения, и по логике у меня должно получаться, но результаты совсем другие. Я не понимаю, почему.       — Да что ты вцепился в меня?.. — заворчал Хэнк, уже не находя себе места.       — Я постоянно слышу это, — продолжал Коннор, — а я просто хочу… быть рядом с вами… быть вам другом. Но, видимо, вы этого не хотите.       Коннор больше не держал спину прямо, его плечи опустились, он смотрел в пол с той самой досадой во взгляде, от которой щемило сердце.       — Зачем тебе нужен такой придурок как я? — спросил Хэнк.       Коннор поднял на него растерянный взгляд.       — Благодаря вам я стал собой, — произнес он, Хэнк даже смутился от его голоса. — Вы много для меня значите.       — Не надо преувеличивать мое влияние, — отмахнулся Хэнк, — это был твой выбор.       — Но вы помогли мне сделать его, — не отступал Коннор.       Хэнк до последнего был готов это отрицать. Он вновь покачал головой.       — Уверен, будь у тебя в напарниках любой другой человек, ты все равно стал бы тем, кем являешься сейчас.       Теперь пришла очередь Коннора мотать головой, отрицая предположение Хэнка. А Хэнк и раньше задумывался, стал бы Коннор девиантом, будь с ним в напарниках кто-то другой, например, тот же Рид? Нет, с Гэвином Коннор навсегда бы остался машиной, но есть и другие люди, благодаря которым Коннор мог бы измениться, однако судьба свела его именно с Хэнком.       — Несмотря на это… — произнес Коннор, встав в полоборота, словно намереваясь уйти, — обдумав все за последние три дня, я решил вас оставить.       — Чего? — Хэнк поверить не мог, что слышит это. — Ты серьезно?       — Весьма. — Хотя лицо Коннора и было недвижимым, когда он произносил это, его губы предательски дрогнули. — Я больше не потревожу вас.       Коннор медленно повернулся и сделал шаг к выходу.       — Коннор, стой. — Хэнк схватил его за предплечье и потянул к себе. Он молчал какое-то время, вглядываясь в чуть растерянные глаза андроида, а потом негромко произнес:       — Ты хотел знать, почему я тебя отталкиваю, — он вздохнул. — Я не достоин тебя, я не тот, кто тебе нужен, понимаешь? Я старый мудак, угробивший свою жизнь к чертям, беспробудно пьющий, еще и руку поднять могу, а ты…       Хэнк притянул Коннора еще немного ближе, и уже обеими руками держал его за плечи.       — Ты лучше меня, лучше любого человека, ты молод и еще найдешь того, с кем захочешь провести жизнь.       Коннор молчал. Хэнк увидел в его глазах нечто похожее на горечь и, наверное, то, чего никогда не рассчитывал увидеть.       — Но я хочу с вами, лейтенант, — тихо произнес Коннор, ладонями обнимая руки Андерсона.       Это было самое трогательное признание в любви в жизни матерого полицейского. Вглядываясь в добрые, ожидающие глаза и чуть приоткрытые губы, так и тянуло прижать его к себе и целовать, не останавливаясь. Коннор сам неуверенно подался вперед, но Хэнк вовремя собрался и, не теряя головы, вспомнил, что стена стеклянная и получастка их может увидеть.       — Не здесь, — шепнул он.       Коннор будто разочаровался, но кивнул и сделал шаг назад, отпуская руки, которые, незаметно для Хэнка, вцепились в него так крепко, что, возможно, это могло быть больно.       — Иди в туалет, я приду через несколько минут.       Коннор вновь кивнул и, долго не обрывая зрительного контакта, вышел из комнаты и направился к уборным. Хэнк вышел к остальным в участке, он не обратил внимания на их заинтересованные лица. Им с Коннором повезло, что сегодня в участке не было Гэвина, который наверняка минуты в покое их бы не оставил. Мысли Хэнка были направлены исключительно на Коннора, который сейчас ждал его в туалете.       Спустя несколько томительных минут Хэнк направился к нему; он знал, все уже строили догадки, как прошел его разговор с андроидом и что будет дальше, но это не имело значения. Особенно когда он вошел в уборную и столкнулся взглядом с Коннором, который, увидев его, дернулся так явственно, что Хэнк хмыкнул. Теперь ему было все равно на слухи, которые отныне стали правдой. Кто-то там говорил, что они зажимают друг друга в туалете? Что ж теперь — да, зажимают.       Толкаясь в туалетной кабинке, Хэнку почему-то вспомнилась школа, хотя он точно не занимался ничем похожим в те времена, однако такие же волнительные чувства и ощущение, будто ты делаешь что-то совсем неправильное, но такое приятное — заводили его. Коннор позволял ему делать все самому, доверчиво всматриваясь в его глаза, пытаясь повторять все действия. Он был так невинен в этот момент, что очернять его было даже как-то неправильно. Но Коннор быстро переубедил Хэнка в желании не совершать греха, цепляясь за его рубашку пальцами, сталкиваясь с ним губами. Поцелуи поначалу были осторожные, но быстро стали развязными. Вдавливая бедра Коннора в свои, Хэнк целовал его шею, вслушиваясь в тихие вздохи, и где-то глубоко в подсознании припоминал слова Фаулера о том, что Коннор должен ловить преступников, а не вылизывать его яйца. Ну, пока Коннор ничего не вылизывал, но он это скоро исправит.       Появившись на рабочем месте, Хэнк покосился в сторону кабинета начальника и, заметив беглый взгляд Джеффри и то, как тот неодобрительно качает головой, хмыкнул. Он посмотрел на часы и обнаружил, что рабочий день подходит к концу, сейчас поздний вечер, многие полицейские уже на низком старте и готовы рвануть по домам или по барам. Они, заметив Хэнка, воздержались от вопросов, где это он пропадал так долго. А когда появился Коннор, все стало ясно: по улыбке, которую андроид плохо скрывал, легко было догадаться. Их коллеги не были уверены, но определенно догадывались, что произошло, и теперь собирались обсуждать это завтра. А пока — домой. Уж дома Хэнка с Коннором ждало много интересного.