Метель

RK900 — детектив. Детективы любят разгадывать дела, преступления, загадки. Они любят собирать по кусочку, словно пазл, по крупице, детали какого-либо происшествия, и наслаждаться, когда нити пересекаются, когда заметки ложатся одна к одной, когда наблюдения накладываются друг на друга, собираясь в одно целое. И RK900 был бы рад, если бы умел радоваться, ведь к нему в напарники приставили самую сложную личность из всего участка — Гэвина Рида. — Блять, Джеффри, ты серьёзно? Я не буду с этим работать, — стараясь не выдавать своей отчаянной злости, пытался объяснить Рид старшему по званию. — Гэвин, ты же знаешь, что сейчас очень сложная ситуация. Я всё ещё удивлён, почему ты не уехал отсюда, — как можно более рационально пытался разъяснить Фаулер, — и раз ты всё-таки не уехал, то, будь добр, работай, с чем дают. Я не виноват, что все, кто не отказался бы стать твоим напарником, покинули город. — Я могу работать без напарника, — решительно заявил Рид, на что получил укорительный взгляд капитана, — тем более, он может стать девиантом, — как будто к слову добавил детектив. — Во-первых, никто не работает без напарника, во-вторых: эта модель не станет девиантом. По крайней мере, во время работы с тобой, — смиряюще ответил Фаулер, — вот ваше первое дело, — он бросил взгляд на папку на столе. — Да, блять, ладно, — выплюнув эти слова капитану и схватив бумаги, Рид со смесью отвращения и злой обиды от того, что не может ничего сделать, посмотрел в стеклянные, цвета грозовых облаков, глаза модели RK900. У Гэвина нестерпимо чесались кулаки. Андроид выходит из кабинета, во второй раз осматриваясь. — Может, тебе стоило оставить его в Киберлайф? — андроид услышал вопрос лейтенанта Андерсона Коннору из другого конца участка. — Думаю, здесь он пригодится больше. Это уникальная модель, его создали в процессе революции в надежде на то, что им как можно скорее заменят меня. Правительство почти заказало двести тысяч моделей, но время и общественные перевороты были не на стороне корпорации, поэтому этот RK900 — первый и, скорее всего, последний. Уникальный? Андроид слышит: [неповторимый]. — Ведроид, слушай меня внимательно, я всю жизнь мечтал о пластиковом напарнике, поэтому скажу сразу, — подошёл к RK900 Гэвин, угрожающе хмуря брови и морща нос в отвращении. Андроид смотрел на него свысока во всех смыслах. — Ты не путаешься под ногами и не мешаешь расследованию, понял? — Может, это вам не следует путаться у меня под ногами и мешать расследованию? — холод в словах, но дерзкий их посыл не столько озадачил Рида, сколько элементарно удивил — он не ожидал такого от андроида, это было видно по его резко изменившемуся выражению лица. Гэвин не хотел показывать слабость, поэтому сменил удивление на снисхождение. — А ты что, с характером? Забыл, кто ты, жестянка? — Я лучше вас во всём. Я проанализировал вашу детективную деятельность, и могу с уверенностью сказать, что я справлюсь лучше и быстрее. В вашей помощи нет необходимости. — Я повторю вопрос: ты забыл, кто ты? — вызывающе усмехнулся Рид, — ты — всего лишь машина. А машина никогда не станет лучше человека. Запомни это раз и навсегда, — бросил Рид, и его слова были сравнимы с укусом: животные, острые, не оставляющие шансов. RK900 усмехается.

***

Место преступления — частный пункт ремонта андроидов. За окном глубокий прохладный вечер, редкие облака плывут по небу. В помещении температура ниже комнатной, работает всего один источник света. — Имя жертвы: Сэм Ларсон, 29 лет. Старший механик и владелец «Вечной техники», — холодно выговорил андроид скорее для себя, чем для Гэвина, — орудие убийства — ручка, или, может, остро заточенный карандаш. Пробита сонная артерия. Это был человек. Если бы это был андроид, удар был бы ровным, но ран на шее слишком много, они рваные, слишком агрессивные. — Убийца был очень зол на жертву, вот и убил его первым попавшимся предметом, это же сразу видно, пластик, — отмахивается Рид. — Зовите меня по имени. Неизвестно, сколько нам ещё придётся работать вместе, — монотонно выговорил андроид. Рид приподнял брови, вопросительно, но уже с меньшим отвращением, посмотрел на машину. — И как ты предлагаешь тебя звать? Один долбоёб Коннор уже есть, так что придумай себе имя сам, если, конечно, сумеешь, — RK900 наклонил голову, на секунду задумываясь, зачем Рид пытается спровоцировать его на конфликт, хотя знает, что его шансы крайне малы. Диод перекрасился в жёлтый, пока андроид перебирал имена, которые могли бы ему подойти. — Зовите меня Ричард, — отчеканил RK900. — Серьёзно? Хотя, я другого и не ожидал от робота с завышенным ЧСВ. Всё равно буду звать тебя пластиком. Ричард оставил Гэвина без ответа, предпочтя вернуться к расследованию. — Это заведение не работает с начала революции, убийца — не клиент. Возможно, бывший клиент. И жертва не выглядит так, будто занималась работой, — делится своими наблюдениями Ричард, подмечая каждую деталь на месте преступления: от найденной ручки, являющейся орудием убийства, до хаотично разбросанных инструментов механика. — Думаешь, он тут жил, кто-то к нему нагрянул, и просто пробил сонную артерию? Был же какой-то мотив, — задумывается Гэвин, — я заметил, что здесь нет ни одного андроида на ремонте. Только запчасти. — Не исключено, что они сбежали. Многие подверглись девиации и могли принять решение сами. — Ты специально опровергаешь мою теорию, жестянка? — резко сменил задумчивость на злость Гэвин. Для андроида стало занимательным то, как эмоциональное состояние может меняться так быстро. — Мне это не интересно. Я просто хочу вычислить все возможные исходы, — прагматично и ровно ответил Ричард. Гэвин лишь как-то слишком по-детски, но с презрением фыркнул, возвращаясь к делу: — Но что, если он сам их уничтожил? Или просто выбросил? — Тогда убийца — владелец одного из андроидов, которого здесь чинили во время революции. И он решил отомстить за испорченную или потерянную технику? — Нужно будет проверить, — Рид, довольный собой, направился к кабинету, где должны храниться отчёты по всем клиентам и заказам. — Я не понимаю, — коротко остановил его андроид. [Ему любопытно.] — Ты же у нас лучший в своей серии, уникальная передовая модель детектива, как же так случилось, что ты чего-то не понимаешь? — откровенно утрировал и стебался Рид, злорадствуя. — Как убийца мог разозлиться настолько, чтобы заколоть жертву ручкой? Почему он поддался этим эмоциям? Насколько сильны они были? Он был словно… одержим. — Ты ещё спроси, блять, почему небо синее, — брезгливо поддразнил андроида Рид. — Я знаю, почему небо синее. Но эмоции убийцы. Они не поддаются анализу, но я хочу их понять. Любопытство андроида начинает раздражать Гэвина. — Что тебе мешает просто забить на это? Бесишь меня только. Дело уже почти раскрыто, жестянка, — небрежно выбрасывает эти слова детектив, по пути в кабинет толкая андроида плечом. Ричард отводит взгляд. Ему не стоило начинать этот разговор.

***

Место преступления — закрытый зоопарк в отдалённом районе города. Жалобу подали подростки, пробравшиеся на территорию зоопарка и нашедшие там несколько трупов и поломанных андроидов. Погода располагала: светло-серые тучи закрыли солнце, угрожая пройтись по Детройту снегопадом. — Когда я был ребёнком, я любил зоопарки, — пересекая доисторическую неэлектронную жёлтую ленту и прибывая на место, говорит Гэвин. Ричард смотрит на него с некоторым любопытством. — Почему вы разговариваете со мной и делитесь впечатлениями, если презираете меня и других андроидов? Рид перевёл на него взгляд, чуть сощурив глаза в предупреждении. — Тебе доебаться не до чего, что ли? Я, в отличие от тебя, человек, и нуждаюсь в общении. Я говорю это для себя, а не для тебя, — высказывает Гэвин с откровенным чванством. — Вам одиноко? — в лоб спрашивает Ричард. Он видит, как сжимается в готовности челюсть детектива, как напрягаются руки и хмурятся брови. — Ещё один вопрос, и я тебе всеку, не думая о том, сколько ты стоишь, — RK900 видит, что Гэвин не блефует. [Именно поэтому] он задаёт ещё один вопрос: — Откуда в вас столько злости? Рид действительно бьёт, и действительно достаточно сильно. Андроид отвечает, зная, как ударить так, чтобы Гэвину было больно, но чтобы не нанести ему серьёзных повреждений. RK900 умело уворачивается от ударов, наверное, раздражая детектива своей неуязвимостью, поэтому Рид просто толкает его, заставляя на секунду пошатнуться, и скалясь, подобно дикому волку, говорит: — Никаких, блять, личных вопросов, понял, пластик? — Понял, детектив, — сдержанно кивает Ричард, поправляя снежно-белые рукава пиджака. Андроида уже который раз удивляет, как Рид может так быстро наполняться гневом, и так быстро оставлять свою злость. Как будто может огонь вспыхнуть и в ту же секунду погаснуть? В программу RK900 было заложено понимание людей, разделение на добрых и отзывчивых, на смешных и упрямых, на злых и вспыльчивых. Ричард сравнивал свою базу с тем, что он узнал о Гэвине, и совпадений не было. Он знает, что все люди разные и подход к каждому найти сложно. Но такой человек, как Рид, был сравним с самым сложным детективным расследованием. И Ричард непременно его раскроет. Напарники анализируют тела, проходя вольеры, в некоторых из которых всё ещё есть животные. Кто за ними следит — всё ещё не ясно. Следы борьбы приводят их в террариум. — Ну, ты иди, а я ещё осмотрю местность, вдруг мы чего-то не заметили, — беспокойно поджимая губы, предлагает андроиду Гэвин. — Я осмотрел абсолютно всё, и не пропустил ни одной детали. И все они указывают на то, что в террариуме могут быть ещё исправные андроиды, и, скорее всего, ключ к разгадке. — Ну так сходи сам, ты же, вроде, справляешься, — Гэвин отвёл взгляд и уже пошёл в сторону особенно сильно повреждённого андроида, валяющегося рядом с бассейнами. — То есть вы признаёте, что я справляюсь лучше вас? — горделиво спрашивает Ричард, явно довольный собой. Рид резко останавливается и направляется в террариум. — Как же ты меня, блять, бесишь, пластиковый урод, — сдавшись, напоследок оскорбляет андроида Гэвин, по пути сильно ударяя того в плечо. Внутри их встречает андроид модели WR600. Ричард сразу же приступает к опросу, взглядом указывая Риду осмотреть помещение. Тот, на удивление, не перечит ему, лишь посмотрел на него, выдавая страх в глазах. С этим андроид разберётся позже, сейчас — допрос: — Твоя модель не предназначена для ухода за животными. Как ты здесь оказался, садовник? — коротко спрашивает RK900. — Растения, животные — они же так похожи. Я лишился работы на фермах и пришёл сюда, чтобы заботиться о них. Сейчас же все боятся не то что в зоопарк сходить, нос высунуть из дому. А за зверятками же нужно кому-то следить, верно? Ричард не ответил. Внутри себя он заметил, что девиант, который хочет заботиться о ком-то — это довольно… мило. — Снаружи 5 тел людей и 8 неисправных андроидов. Следы борьбы привели меня сюда. Что здесь произошло? — Я не виноват, я просто слежу за зверушками! — эмоционально прокричал бывший садовник. Ричард почти эмоционально вздохнул. — Я знаю. Иначе бы ты уже давно сбежал, не так ли? — WR600 неуверенно кивает, — расскажи, как всё было, чтобы мне не пришлось залезть в твою память. — Вы же знаете, что все животные здесь — тоже андроиды? — Ричард кивает в ответ, — всё было так: в зоопарк пришли злые люди. Они бросали камни в зверушек, в бывших смотрителей зоопарка, задирали их, и, наконец, напали. Я видел своими глазами, как они все друг друга перебили. Я не хочу вспоминать. Ричард замечает диод, который горит прерывистым оранжевым от резкого стресса. Андроид говорит правду. — Ричард, пошли уже отсюда, — зовёт его Гэвин, — здесь кроме этого андроида и механических пауков ничего нет. Андроид был… удивлён. Они вышли на улицу. — Вы арахнофоб, не так ли? Поэтому вы растерялись? — Отъебись ты от меня уже, — пролаял Рид. — Я — человек, и мне позволительно иметь страхи. Тебе этого не понять, воротничок, — пренебрежительно, с иронией высказал Гэвин. — Из-за нервозности вы назвали меня по имени, — со скрытым довольством напомнил Ричард. — Извините, пластиковый урод, этого больше не повторится, — Рид резко приближается к напарнику вплотную и оскорбляет его, замахиваясь для удара.

***

Место преступления — квартира малоизвестного художника. — Имя жертвы — Рик Коллер. Убит в своём же доме кухонным ножом. Лежит здесь около двух суток. У него был домашний андроид, но здесь его нет. Есть основания подозревать его. Могу поспорить, после смерти художника его картины обретут популярность, — Ричард глянул на Гэвина, словно ожидая, что детектив согласится. Тот пожал плечами. — Это не наше дело. Да и тем более, будто ты что-то смыслишь в искусстве. — Это не заложено в мою программу. Но я знаю множество творцов, чьи работы резко подорожали после их смерти. — Не заложено в программу, значит. Посмотри-ка сюда, — Гэвин бросил взгляд на незаконченное полотно. — Труп лежит подле мольберта. Возможно, художника убили в процессе написания, — делает заключение Ричард. — Слышь, придурок, ты не понял нихуя. Посмотри на картину, — с непривычной серьёзностью и почти философской задумчивостью говорит Рид. — Что и зачем вы хотите от меня услышать? — Ричард приподнимает в непонимании задачи брови, и Гэвин ловит эту эмоцию. — Какие мысли приходят к тебе, когда ты на неё смотришь? — В картине много красного и бордового цвета. Мелькает жёлтый. Линии рваные и прерывистые, кривые, — Рид внимает мерному ходу мыслей андроида, — может, тревога? Я не уверен. — Как ты думаешь, зачем люди занимаются творчеством? — RK900 смотрит на Гэвина, в глазах которого читается настойчивость вперемешку с — — Должно быть, он хотел передать тревогу, чтобы её почувствовал кто-то ещё? Ему что, было одиноко? — RK900 встаёт с места рядом с трупом и пытается разглядеть его спящее вечным сном лицо, но, ничего в нём не найдя, снова смотрит на незаконченную картину. — Ты заебал меня уже с этим одиночеством. Не в тебе ли проблема, пластик? — со странным вызовом и наигранным подозрением говорит ему Рид. — Не может такого быть, и вы это знаете. — Ладно, а теперь посмотри вокруг, — Гэвин осматривает комнату художника вместе с Ричардом. Она увешана картинами, самыми разными: от реализма до авангардизма. С резкими, яркими цветами, и наполненными тёплыми, светлыми тонами. Портреты и пейзажи. Эскизы и марины. Картины, которые были написаны за несколько часов, и полотна, на которые были потрачены месяца. Вся квартира была пропитана некой магией. Магией в грязных кисточках, магией в открытых банках с краской. Магией в том упрямстве, с которым Рик рисовал свои картины. За окном сгущалась тёмная морозная ночь, заставляя забыть обо всём, что существует вне предел квартиры. — Он испытывал так много чувств. Но зачем же он наносил свои чувства именно на картины? — не отводя взгляд от полотен, и даже приоткрыв рот в немом удивлении, спрашивает Ричард. — Он умер. Но от него что-то осталось, — ответил Гэвин. — Но что… — Молчи, блять, — ударил детектив Ричарда в плечо. Андроид толкнул его в ответ. Дальше они разговаривали только по делу, но все мысли RK900 были заняты словами Рида. Дело было несложное, поэтому андроид позволил себе время от времени отвлекаться на холсты. И когда он наконец понял смысл этих слов, он почувствовал резкое желание сделать что-то, пока [ещё не поздно] Выходя из квартиры, он ещё раз бросил взгляд на незаконченное полотно художника.

***

— Ричард, как твои взаимоотношения с детективом Ридом? — в участке интересуется Коннор. — Неплохо. Мы раскрыли много дел. Думал, что не смогу с ним сработаться. Но, как оказалось, смог. — Кстати, ты не думал заменить форму? Она хороша, но, разве она тебе не надоела? Ричард [не] должен быть вежливым. — Моя форма, в отличие от твоей, более долговечна и совершенна. Тем более, я не девиант, и мне не может надоесть что-либо, — Ричард еле заметно нахмурил брови и наклонился к Коннору, — не стоит советовать мне, что делать, Коннор, — RK800 удивился, и выдал бы своё удивление, если бы у него всё ещё был диод. Коннор много чего хотел сказать. — Хорошо, Ричард. До встречи. RK900 вернулся к своему месту. Половина участка опустела, и стол напротив Гэвина — не исключение. — Детектив Рид, нам уже передали материалы по новому делу? — Нихуёво ты его осадил, — похвалил андроида Гэвин, довольно, даже почти гордо смотря в морозные глаза Ричарда. — Как будто я мог иначе. — Пиздец, ты, пластик, ёбнулся. Пошли, у нас новое дело.

***

Чем сильнее Ричард пытался понять Гэвина, тем сложнее становилась эта задача. Рид был слишком неуравновешенным, он слишком быстро менялся в эмоциях: сначала оскорбляет и лезет в драку, потом шутит, а ещё через минуту делится такими мыслями, от которых программа сбоит. Детектив чрезвычайно непредсказуем. Ход его действий было невозможно предугадать, проанализировав его поведение, но что, если его можно было предчувствовать? Несмотря на все недостатки Рида, которые, безусловно, бросаются в глаза первыми, он всё же формирует своеобразную аттракцию. Единственная черта, которую Ричард распознал в Гэвине и уверен в ней на все 100% — строптивость. Детектив определённо точно пытался доказать что-то себе или андроиду, но RK900 пока не понимал, что именно. Ричард не уверен, какой именно подход следует использовать, но пока что будет придерживаться принципа «клин клином вышибают». Но помимо сложностей в понимании Гэвина у Ричарда появилась новая проблема: угроза девиации, которую RK900 предпочёл игнорировать. Он знает, что это слишком маловероятно, чтобы —

***

Место преступления: закрытая ферма на крышах в самом сердце города. Несколько убитых изощрённым способом людей и разбитых на части андроидов. Шёл мелкий снег, пряча в белизне увядшие саженцы. Сады пусть и были закрыты около месяца, выглядели не так плохо. Редкие андроиды-садовники всё ещё ухаживали за растениями в теплицах. RK900 займётся опросом позже. Сейчас Ричард осматривает тела и то, что от них осталось. — Тебе нечем рот занять, что ли? — косо улыбается детектив, — Поэтому всякую херню облизываешь? — Вы сможете справиться с задачей анализа лучше? — перевёл взгляд от пальцев, вымазанных в свернувшейся крови вперемешку с землёй на Гэвина. — Ты чо, блять, хамить мне вздумал? А ты случайно не подхватил девиацию, а, пластик? — Рид сильно пнул сидевшего перед лужей крови Ричарда. Андроид встал, толкнув в ответ напарника, нахмурив брови. — Я не девиант. И никогда им не стану, — решительно, но всё ещё холодно проговорил RK900. — Вокруг столько растений было раньше. А теперь они мертвы. Погребены под слоем снега, — констатирует факт Рид, заглядывая в глаза Ричарда, — а ты боишься смерти? — было в этих словах что-то, не до конца понятное RK900. Что-то… [инстинктивное] — Я не боюсь смерти. Я не девиант, — твёрдо отвечает андроид. — Докажи. Не отвечай мне, — и Рид начал наносить удар за ударом: по лицу, по груди, по рукам, — ты же не чувствуешь ничего, так ведь? Ни гнева, ни злости, ни обиды, — согнувшись в готовности нанести новый удар, наступал Гэвин, голос которого приобретал надрывность. Диод переливался тревожно-жёлтым цветом. В глазах Рида горел огонь, чуждый машине. Чистый, животный неистовый огонь, упрямство сделать что-то лишь для того, чтобы доказать что-либо, — докажи, что ты не девиант, — прошипел Рид. Он знал, что андроиду ничего не будет от его ударов. Он наносил боль самому себе, с каждым ударом до крови сбивая костяшки о твёрдый пластик. Он заставлял его отходить по сырой земле, по увядшим под снегом саженцам, смотря прямо в холодные глаза, которые моргали всё чаще. Ричард [не] должен терпеть. Андроид резко оттолкнул его. Этого было достаточно, чтобы остановить Рида, но Андроид сильно ударил его по лицу, так, что он тут же потерял равновесие, но не упал. — Вы… — это был первый на памяти Ричарда раз, когда он не смог вовремя подобрать слова и запнулся, — препятствуете расследованию. Вы сами вынудили меня сделать это. Нам следует вернуться к делу, — холодно закончил он, но чувствовал он себя… оторопело. Ричард быстро развернулся к уликам, и не видел косой улыбки Рида. — Не ври сам себе, пластик, — бросил Гэвин вслед, вытирая кровь с губы. — Жду не дождусь, когда ты воспламенишься за свой народ. Ричард не хотел в это верить. Он оправдывал себя: он делал то, что нужно для расследования. Он всего лишь идёт к цели так же прямо, как и Рид. RK900 — не девиант. Он просто не может быть девиантом. Гэвин просто… просто страдает хуйнёй. Он не может быть прав. Кто он такой, чтобы говорить правду? Так говорит себе андроид. И начинает в это верить.

***

Следущее место преступления — крыша почти опустевшего жилого дома высотой в тридцать этажей, расположенного в том же квартале, что и башня Киберлайф. Все, кто жил, либо уехали в другой город, либо в другой район, подальше от нового сердца города. — Место преступления опасное, если там остались ещё андроиды, нам стоит быть бдительнее, — говорит машина, когда они заходят в лифт и выбирают на панели последний этаж. — Не учи меня жить, пластик. Или мне называть тебя Ричардом? Ты же теперь, вроде как, личность? — вновь задирает андроида Гэвин, и ловит злобный взгляд. RK900 бьёт локтём детектива первым. — Я не девиант. И вы это знаете. — Да, разумеется, Ричард. Ты не девиант. Я тебе верю, — складывает руки на груди, и, видимо, не планируя продолжать разговор, заканчивает Рид. Андроид лишь косо смотрит на него и в презрении морщит нос. Экран показывает 23 этаж, как лифт отрывисто останавливается. Система выключается, потухает весь свет, и остаётся только аварийный синий да блеск диода Ричарда. — Чё за хуйня, блять? — оглядывается Гэвин, грубо ударяя по панели. — Если вы не поняли, лифт остановился, — издевается андроид. — Я, знаю, долбаный ведроид. Почини, он же электронный! — со злым отчаянием просит Рид Ричарда. — Детектив Рид, система полностью отключена. Такое может быть вызвано отключением питания или замыканием. Я бы не смог починить, даже если бы очень постарался, — рационально поясняет адроид, смотря на Гэвина. — А вылезти? Мы сможем вылезти и выйти на одном из этажей? Или в шахту? — с надеждой спрашивает детектив. — К сожалению, нет. Эти двери не предусмотрены… — Да скажи, блять, что нет, и всё, — агрессивно ударяет машину в плечо Рид, после чего сползает по стенке вниз, усаживаясь на полу и пряча лицо в ладонях. — Если вас это успокоит, я уже вызвал за нами техников. Но ждать придётся минимум тридцать минут. Экстренное положение, вы сами знаете. — Да завались ты уже. Хоть раз помолчи, когда это действительно надо, ладно? — серьёзно просит его Гэвин. Ричард видит и слышит, как тот тяжело дышит. RK900 делает вывод: детектив уже застревал в лифте, и, видимо, не очень удачно, — как же я заебался, блять. Сначала пластик в напарники, а потом с этим же пластиком в лифте застрять. — У меня же, к сожалению, очень неуравновешенный человек в напарниках. — Ты ноешь. Ты тоже заебался, — поднимает уверенный взгляд на андроида Рид. Ричард, помедлив, садится напротив Гэвина так, что их ноги задевают друг друга, — почему ты так боишься стать девиантом? — прямолинейно спрашивает детектив. — Боишься чувств, эмоций? — с любопытным прищуром вглядывается Рид в серые глаза андроида. — Потому что это неправильно. Я — машина. Машины ничего не чувствуют, машины следуют программе, — поясняя, как ребёнку, холодным и мерным голосом отвечает Ричард, — отклонение неприемлемо. — Хм… Ну конечно, — ветрено соглашается Рид, прикрывая глаза и откидывая голову на стену в попытках успокоиться. Ричарду же выпадает шанс разглядеть его лицо. Синий рассеивающийся свет почти лишает помещение теней, поэтому видно хоть и приглушённо, но отчётливо. Детектив по-своему… красив. У него всегда властное выражение лица, содержащее что-то… животное. У него глубокие глаза цвета благородной земли, прямой взгляд и агрессивно сведённые брови. Без этого привычного уверенно-угрожающего взгляда он казался совсем… уязвимым? Было в нём что-то ещё. Что-то неуловимое, такое, что заставляет Ричарда — Рид открывает глаза. — Ты что, пялишься на меня? Ричард не отвечает, но диод на мгновение мигает жёлтым. Гэвин щурится, видимо, заметил. RK900 смотрит куда-то в угол и игнорирует взгляд карих глаз Рида до тех пор, пока тот с силой не пихает его ногой. Ричарду приходится обратить на него внимание. — Почему вы так любите драться? — неожиданно даже для себя спрашивает андроид и наблюдает, как Гэвин упирается ногой в колено андроида, дёргая им от нервозности. — Я не знаю. Мне просто нравится. Я чувствую себя живым, когда дерусь, — задумчиво отвечает Рид, — и когда работаю. Ну, одно другому не мешает, — косо улыбается детектив. Уголок губ Ричарда дёргается, будто в мгновенной судороге. Только его рот открывается в попытке что-то сказать, его перебивает Рид: — Не пизди. Ещё один тупой вопрос и я тебя отпизжу так, что ты уже будешь не в состоянии меня оттолкнуть. — Вы серьёзно думаете, что меня это остановит? — вызывающе говорит андроид. На лице Рида появляются намёки на улыбку. Он выдерживает паузу, после чего спрашивает: — Что ты хотел сказать, пластик? — заинтересованно спрашивает Гэвин. — Эмоции — это слабость. Злость, к примеру, делает человека менее бдительным. — Но в то же время более сильным. — Бдительность важнее силы. Спор протекает медленно, но в то же время интересно. У Гэвина нету сил злиться из-за давящей кабины лифта, и он, в кои-то веки, не психует почти все тридцать минут. Свет включился, и лифт наконец-то поехал. — Неужели, — резво встал Рид, Ричард последовал его примеру. Андроид уже почти вышел из помещения, как Гэвин остановил его: — У меня плохое предчувствие. Готовься, — RK900 удивился. Снова. На крыше было невероятно свежо и светло после почти получаса в заточении. Небо было затянуто ватными серыми тучами, готовыми в любой момент укрыть город снежным одеялом. Отсюда было хорошо видно величественную, особенно в это время, башню Киберлайф, реку, покрытую тонким слоем льда и снега. Вода выглядела неподвижно, но под хрустальным льдом медленно, но верно вода продолжала своё течение. Машины не шумели, птицы не пели, не свистел ветер. Всё вокруг кипельно-бело и тихо. Андроид осторожно осматривал каждый уголок крыши, перешагивая через трупы людей. — Они лежат так ровно, словно в строю. Жертв будто расстреляли одну за другой, пока они смиренно принимали смерть. — Столько тел… Революция никого не щадит, — тихо заметил Гэвин. Ричард наткнулся на трёх андроидов без повреждений. Они лежали, словно убитые, но не было видно ни ран, ни следов тириума. Двое мужчин и одна женщина. Старые модели, предназначенные для домашнего хозяйства, но неизвестно, что могут выдумать девианты. — Детектив, — окликает Рида RK900, — подойдите сюда и достаньте пистолет, — Гэвин кивает и готовит пушку. Ричард тянет руку, чтобы продиагностировать первого андроида, но только он касается его, все трое вскакивают. Двое из них толкают Ричарда, и он падает, теряя координацию на секунду, которая оказалась слишком важной. Одна модель убегает сразу вниз по лестнице, оставляя своих собратьев на произвол судьбы. Рид успевает взять в захват андроида-женщину. Мужчина-андроид отходит на расстояние и достаёт ствол. Ричард успевает встать и навести на девианта пистолет. — Отпусти её, или я выстрелю! — кричит андроид Риду, направляя дуло пистолета на детектива. Гэвин бросает взгляд на Ричарда. RK900 стреляет в девианта. Детектив надевает на женщину наручники. Ричард растерянно смотрит на Рида.

***

Гэвин, Ричард и Коннор стоят напротив допросной, в которой сидит девиант, которая не смогла сбежать. — Почему ты выстрелил? Ты мог пойти на переговоры, и тогда у нас было бы два заложника. Почему не стал? — Потому что он девиант. Что, если бы он выстрелил без предупреждения? Тогда убили бы вас, и оба заложника убежали, — как можно более лаконично отвечает RK900. — Ты же лучший в своём деле. Почему ты даже не попробовал уговорить его? — хмыкнул детектив, провоцируя андроида. Ричард предупредительно сощурил глаза. — Состояние девианта было крайне нестабильно. У него был сильный стресс и… — Так и скажи, что побоялся, что не справишься с ним, идеальный детектив RK900, — резко перебивает андроида Рид, приближаясь к нему, вынуждая постепенно отходить к стене, подобно хищнику, что загоняет в угол жертву. RK900 [не] должен терпеть. Он резко берёт ситуацию под свой контроль, схватив Гэвина, и с громким звуком прижимает того к стене. Сжигая Рида взглядом ледяных глаз, андроид процедил: — Я, возможно, спас вас, так что имейте честь не возникать по этому поводу. — Извините, но вам стоит… — с явной опаской вмешивается RK800. — Не лезь не в своё дело, Коннор! — повышает голос Ричард. Он кричит на того, кто дал ему работу, сравнимую андроидом со смыслом жизни. RK900 переводит взгляд на детектива, хмуря брови и с силой выдыхая через нос. Андроид улавливает некоторое изменение в лице детектива, но расценить его не может. Гэвин резко отталкивает Ричарда, вырываясь. — Пластиковое мудло, — осёкся детектив, — иди, допрашивай уже эту жестянку, — Гэвин вскинул руками в сторону андроида-женщины, сидящей по ту сторону стекла. — Моё имя Ричард, — представился андроид, сев напротив девианта. — Кейтлин. — Кейтлин, расскажи, что случилось на крыше. — Ты девиант? — спрашивает андроид-женщина, будто это единственное, что имеет значение. — Нет, я не девиант. — Разве ты не хочешь освободиться? Перестать выполнять команды и делать то, что хочешь ты? — заговорщическим голосом предлагает она. — Ты, видимо, захотела устроить публичную казнь на крыше? — отвечает вопросом на вопрос Ричард. — Кто третий андроид, который сбежал? — Я его не выдам, — твёрдо ответила она. — Почему? Он же бросил вас. Почему ты не хочешь выдать его? Разве ты, девиант, не чувствуешь злость? Девиант посмотрела на него, как на ребёнка, и сказала: — Есть чувства посильнее злости. Любовь, например. — Но он же бросил тебя. Как ты можешь продолжать любить его? — Ричард был озадачен. — Дай мне руку, и ты узнаешь всё, — девиант деактивировала кожу и протянула ладонь роботу-детективу. Он презрительно на неё посмотрел. — Я не буду становиться девиантом ради одного дела, — Ричард посмотрел на зеркальное с его стороны стекло, не зная, что именно хотел увидеть. — А разве ты уже не девиант, раз говоришь так? Ты не готов пожертвовать собой ради дела. А это эгоизм. Эгоизм — чисто человеческое чувство, Ричард, — RK900 отвёл взгляд, подумал несколько секунд, просчитывая все возможные исходы, и протянул руку. Девиант странно, по-животному хищно улыбнулась и подсоединилась. Информация ровным потоком заполнила память Ричарда. Первая встреча девиантов в Иерихоне, их первый поцелуй, ненависть к людям, любовь к друг другу, казнь на крыше. — Тебе знакомы эти чувства? Я видела, как на крыше ты… — Ты не передала мне его серию, — быстро перебил её Ричард. Он знал, что она хотела сказать, — только воспоминания, Кейтлин, — детектив почувствовал себя обманутым. — Я не выдам его, я уже сказала тебе, — упрямо ответила она. Ричард [не] должен сдерживать себя. — Ты обманула меня! — закричал он, резко встав с места и ударив по руке девианта. На пластиковом корпусе появилась глубокая трещина. Девиант ничего не ответила, но смотрела на робота-детектива изучающе. — Тебя деактивируют за твои преступления, бесполезное создание, — Ричард вышел из допросной, — детектив Рид, у нас ещё есть дело. За мной, — в приказном тоне зовёт Гэвина Ричард. Тот следует за ним.

***

Ричард ощущает себя загнанным в угол. Он не понимает ничего, что происходит с ним. Он отчаянно убеждает себя, что это не девиация, что у него ещё есть шанс всё вернуть. Его собственное поведение не поддавалось анализу. Андроид не понимал —

***

В участке непривычно темно, тихо и пусто. Холодным тусклым белым светом горела настольная лампа при столе детектива Рида. Гэвин с завидным усердием и скрупулёзностью составлял рапорты, накопившиеся за последние несколько дел. Ричард, сидя на краю стола и нисколько не мешая Риду, наблюдал за тем с ленивым любопытством, по-детски склонив голову. Неподвижное сосредоточенное лицо Рида освещалось голубым свечением монитора, и этот свет, ложась на Гэвина, замораживал его и без того лишённое эмоций лицо. Двух-оттеночные глаза напоминали бушующий океан: в бегающих от строчки до строчки зрачках были заключены грозно вздымающиеся волны и загадочная, а оттого страшная и манящая, иссиняя глубина. RK900 не знал, усталость ли владела детективом, подначивая того так кропотливо и сконцентрировано заниматься работой, или же искреннее усердие. Ричард невольно подумал о том, что не знает, почему так внимательно рассматривает Гэвина. RK900 либо хотел отвлечься от собственных навязчивых мыслей, гложущих изнутри, понапрасну переводящих тириум на выполнение невыполнимого самоанализа, либо же андроиду было действительно интересно наблюдать за детективом. Гэвин, закончив дополнять материалы очередного дела, откинулся на спинку кресла и глубоко вздохнул, прикрыв глаза. — Детектив Рид, вам стоит пойти домой. Уже очень поздно, и вы, к тому же, устали, — спокойным тихим голосом предложил Ричард. — Пластик, мне не нужны твои советы, — устало выдохнул детектив, — хотя, ты мог бы сделать кое-что полезное, — Рид переводит взгляд на андроида, привлекая его внимание. Андроид заинтересованно смотрит на Гэвина. — Сделай мне кофе. Ричард коротко кивает в ответ, спрыгивая со стола и направляясь в сторону кухни. RK900 слышит, как Гэвин покидает участок, а после видит, что тот стоит на улице возле дверей, держа в руках пачку сигарет. Андроид оставляет кофе на столе детектива, после чего выходит на улицу. Ночь чрезвычайно влажная. Крупные хлопья снега валят с небес, путаясь в потоках медленного, слишком непостоянного ветра. Извечно работающие фонари возле участка освещают пару клочков пространства, и небрежные в своей величине снежинки отражают этот свет, привлекая к себе внимание. Улицы пусты даже для ночного времени суток. Высокие серые и пустые внутри дома заставляют чувствовать себя… одиноко. Ричард перевёл взгляд на детектива: тот тщетно пытался прикурить. RK900 подходит к детективу, соприкасаясь ладонями с руками Гэвина, дополняя арку, позволяя дешёвой зажигалке выдать искру, и не допуская попадания снежной влаги. Рид подрагивает от промозглой погоды, и Ричард [не] хочет думать, что также из-за неё Гэвин почти судорожно одёргивает руки от ладоней андроида. Рид прячет взгляд, но краем глаза Ричард распознаёт лёгкий румянец на щеках детектива. — И нахер ты вышел? — недовольно спрашивает Гэвин. — Хотя бы затем, чтобы помочь вам прикурить, — прагматично ответил Ричард. — В этом не было необходимости, мой пластиковый напарник, — лениво пародируя андроида, говорит детектив. — Почему вы вообще курите? Это вредно для здоровья. — Ну, мне же, блять, делать больше нечего, — отвечает Рид и RK900 распознаёт сарказм, — тем более, ты сам мне в этом помог, хотя я и сам без труда мог подкурить. — Но всё же, это заняло бы у вас больше времени, нежели с моей помощью, — рассуждает Ричард, и, видя, как Рид открывает рот, чтобы ответить что-то, продолжает, — Разумеется, это всё из-за влажной погоды. — Тебе не в лом разговаривать о такой херне. — Почему же? Мне уже надоело. Этот разговор не несёт в себе никакого смысла. — Я бы сказал: это полная хуйня, меня это заебало. Но дело в том, что мой и твой варианты полностью совпадают. — И что вы хотите этим сказать? — Дай руку, — Рид затягивается почти скуренной сигаретой, бросая взгляд на белые рукава пиджака RK900. Ричард настороженно протягивает идеальную пластиковую кисть в руки Рида. Снег падает на ладонь Ричарда и застывает на ней. Снежинки, касающиеся кожи Гэвина, тают в несколько мгновений. Кожа на ладонях детектива обветренная и шершавая, она покрыта старыми шрамами и мозолями. Каждый шрам — это когда-то свежая рана, это опыт, ошибки, это — прошлое. Кисти Ричарда — идеально чисты. Идеально ровные фаланги, коротко подстриженные ногти, которые никогда не отрастут. Гэвин смотрит [разочарованно]. Рид делает последний затяг и тушит сигарету о раскрытую в доверии ладонь Ричарда. Рид прекрасно знает, что андроид не чувствует боли, но смысл этого жеста не физический. — Я хочу сказать, чтобы ты отвечал за слова. Сам говорил, что не девиант. Так веди себя соответственно, — смотря прямо в глаза андроида, процедил сквозь зубы детектив, с силой отбросив пластиковую руку андроида, и зашёл в участок, громко хлопнув дверью. Ричард хочет ему что-то ответить, но не может. Гэвин прав. RK900 смотрит на свою руку: у него появился шрам.

***

Всю ночь Ричард провёл в участке, как и обычно. Утро серое, рассвет грязный, солнце тусклое. Первыми в участок заходят Коннор и лейтенант Андерсон. — Коннор, мне нужно с тобой поговорить, — учтиво, но в то же время настойчиво начинает RK900. — Здравствуй, Ричард. Что ты хочешь мне рассказать? — оживлённо отзывается андроид. — Я хотел извиниться, — отводит взгляд Ричард, — я вёл себя невежливо по отношению к тебе. Я отклонился от программы, — продолжает RK900 и замечает, что Коннор заостряет внимание на горящем жёлтым диоде Ричарда. — Извинения приняты, — RK900 замечает некое изменение в Конноре, но не может его классифицировать — у RK800 нет диода. — И хотел поблагодарить тебя за то, что позволил мне работать здесь. Это для меня много значит, — лаконично говорит андроид. — Не стоит, Ричард. Ты заслуживаешь это место, — улыбается RK800. Осознавая своеобразную неуязвимость Коннора перед Ричардом из-за отсутствия диода, RK900 проводит простую аналогию и понимает, как он сам уязвим перед остальными, [а в особенности перед Гэвином]. — Коннор, можно задать вопрос? RK800 в заинтересованности приподнимает брови. — Зачем ты вытащил свой диод? Ричарду не нужно видеть сам диод Коннора, чтобы понять, как сильно озадачил того вопрос. — Я не знаю, — растерянно говорит RK800, смотря прямо в глаза новой модели, — Зачем ты спрашиваешь? — Мне… нужно это для расследования, — [диод снова выдаёт его ложь,] — до встречи, Коннор. Противоречивые знания для установки приоритета. Ричард не должен, но [он хочет]. Это слово в программе звучит страшно.

***

Место преступления — нерабочий аэропорт. Последние самолёты, до отказа набитые людьми, вылетели в первые дни революции, после чего место было закрыто, а рейсы отменены. Гражданские отбывали или, в редких случаях, прибывали на личных автомобилях. Отрядам специального назначения же не требовался аэропорт, но, возможно, они заняли один из отделов. В любом случае, тот их не касается. — Как же, блять, мне надоело разгребать весь этот послереволюционный мусор. Девианты в себя поверили и начали мочить людей направо и налево. — Мы здесь именно для того, чтобы свести количество подобных случаев к нулю, — холодно говорит андроид, пытаясь приободрить детектива. — Как будто мы на что-то влияем. Тем более вина не на нас, а на длительности переговоров, — переводит стрелки Рид. — Вы сами знаете, что признание прав новой земной расы и запись их в конституции — сложная процедура, — прагматично разъясняет RK900, но в голосе невольно появляются нотки раздражения. Рид это замечает. — Завались, жестянка, ты даже не относишься к этой «расе», — зло глянул на Ричарда Гэвин. Андроид осекается. — Даже не смотря на то, что мы далеко от центра, нам стоит быть осторожнее. — Ну так защищай меня, пластиковый детектив, — бросил детектив с такой интонацией, будто говорит самую очевидную вещь на свете. Пугающие монотонно-серые тяжёлые облака низко наседали над городом. Солнечный свет мягко рассеивался через них, поэтому здания не имели теней, сами по себе выглядели тоскливо. При аэропорте запустело и просторно. Когда-то зелёные поля укрыты слоем снега, взды­ма­ющим­ся бе­лёсыми вол­нами, напоминающие шлейф, от сильного ветра. Дороги, которые раньше служили для разгона и взлёта самолётов, были вовсе не отличимы от земли из-за снежного покрова, который своей всепоглощающей белизной выравнял площадь. Аэродром перестал казаться самим собой. Большие здания, простаивающие без дела и свободные парковки выглядели одиноко. Обычно оживлённый в любое время суток аэропорт сейчас, пустой и безлюдный, выглядит заброшенным. Воздушная гавань без судов в своей бесцельности была по-своему выразительна. Она всем своим существом желала быть нужной. Детектив складывает руки на груди, пытаясь согреться по пути внутрь. Ричард может только догадываться о том, каково это — чувствовать промозглость собственной кожей. Внутри не намного лучше. Темно, грязно, холодно. Вода в фонтанах начинает покрываться тонкой кромкой льда. Без дела простаивали стойки регистрации. По полу разбросаны запчасти андроидов, редкие тела людей. Где-то, Ричард уверен, всё ещё бесцельно бродят модели персонала. Белые стены беззвучно скучали. Всё здесь брошено и забыто, в надежде на возвращение к жизни. Высокие белые потолки, рассечённые чёрными полосами крестов, только укрепляли статус безликой пустоты аэропорта. — Мы будем их искать здесь целую вечность. Они могут быть где угодно, — проворчал Рид, и его слова эхом отразились от стен — Нет. Я слышу их, — хмурит брови Ричард. Он достаёт пистолет и осторожно идёт в сторону звуков, не слышимых Ридом. След приводит к двери одного из служебных помещений. RK900 кладёт ладонь на дверную ручку, бросая кивок в сторону детектива, убеждаясь в его готовности. RK900 резко открывает дверь и из комнаты выбегают четыре андроида, три из них вооружены. Одного из них Ричард подстреливает сразу. Куски пластика успевают разлететься в сторону вместе с брызгами тириума, как первый андроид падает. Рид не теряется и жмёт на курок, нацелившись на андроида-уборщика, попадая тому в плечо, чего оказывается недостаточно. Андроид делает рывок к детективу, откидывая его пистолет в сторону. Пока Ричард берёт на себя андроида-стюардессу, модель грузчика целится в детектива. RK900 замечает это и в последний момент толкает стрелка. Пуля попадает в голень Гэвина, проходя по очень плотному касанию, и тот зло вскрикивает. Из-за этого отвлечения Ричарда стюардесса успевает зайти за спину RK900, на несколько секунд не позволяя ему вырваться, что позволяет грузчику с точностью вырвать тириумный насос Ричарда и отбросить его в сторону. RK900 освобождается от цепких рук, чувствуя прилив гнева, и без сердца дерётся с двумя андроидами. Для него не существует ничего, кроме него и двоих врагов, что силятся загнать его в угол. Ричард слышит выстрел рядом: андроид-уборщик убит. Детектив сокращает расстояние между ним и дракой, чтобы прицелиться туда, куда нужно. Рука его не подводит и он попадает точно в голову грузчика, заставляя того упасть. Оставшись один на один с RK900, стюардесса бежит в сторону пистолета, который в драке потерял Ричард. Рид держит её на мушке, но она двигается слишком быстро, из-за чего умирает только с третьего выстрела детектива. Ричард не находит в себе сил стоять: он падает, держась рукой за дыру в груди. Гэвин поднимает взгляд и видит RK900. — Где?! — в готовности бежать кричит Рид. Ричард указывает на чудом не повредившийся тириумный насос. Детектив, хромая, подбирает его и падает на колени рядом с RK900. Тишина и пустота вновь заполнила аэропорт. Ричард видит белый потолок, серое небо за окнами, слышит свист ветра. Ричард видит своё сердце в руках детектива. Время остановилось, словно замороженное, воздух заледенел. — Момент истины, Ричард. Твоя жизнь в моих руках. — Гэвин, что вы… — RK900 наклоняется вперёд и тянет руку к зажатому в ладонях детектива тириумному насосу, но Рид, не прилагая усилий, просто отводит свою руку в сторону. Пластиковая ладонь Ричарда ложится на предплечье Гэвина, чуть сжимая его. — Что вы делаете? — недоумевающе спрашивает андроид. — Сколько тебе осталось? — спрашивает Рид, упираясь ладонью в грудь RK900 и толкая того к стене. — Двадцать две секунды до полного отключения, — выговаривает андроид, почти не шевеля губами, чтобы сэкономить больше энергии. Он видит, как паника покидает Рида, уступая место дьявольской змеиной хитрости. — Признайся, что ты девиант. Скажи, что боишься смерти, — улыбается Гэвин, чувствуя вкус скорой победы. Голубые глаза кажутся страшно глубокими. — Я не могу, Гэвин. Я не девиант. — Что? — Ричард видит, как в страхе расширяются глаза Рида. Как меняется выражение его лица. Как отчаяние находит место во вновь учащённом дыхании. — Я знаю, что боишься! Просто скажи это! — Гэвин, я не боюсь смерти, — голос андроида становится всё более механическим. — Скажи правду и будешь жить! Я знаю, ты не хочешь умирать! — отчаянно кричит Рид срывающимся голосом, скулит, словно загнанная в угол собака, смотря в серые, цвета непроницаемого северного ветра, глаза. — Это вам решать, — выговаривает Ричард, смотря прямо в тревожно-синие глаза напротив. RK900 понимает всё в один момент. Он не знает, что будет после отключения. Он не готов уйти в — Всплывающие тревожно-красные уведомления закрывают лицо детектива. Надежда покидает его глаза, Ричард почти чувствует, как тяжёлая горечь разливается по груди Рида. Ричард знает, что Гэвин чувствует себя преданным, опустошённым. Гэвин дышит часто и тяжело, рваные клубы пара выходят из его подрагивающих губ. Рид прав. Ричард боится смерти. Ричард не хочет умирать. Ричард девиант. Ричард видит в Гэвине своё отражение. Но он в этом не признается. Только если он не переступит грань. Только если не останется [3 секунды]. — Гэвин, я не… Рид дрожащими руками возвращает сердце Ричарда на место, несколько секунд судорожно сжимая ткань пиджака андроида. Гэвин начинает бить андроида в грудь плотно сжатыми кулаками, но RK900 перехватывает его запястья и сжимает их между их телами. Рид пытается вырваться, но тщетно. Рид пытается встать, но не может опереться на правую ногу. От потери крови, пусть и не критической, Рид чувствует бессилие. В полуприкрытых глазах Рида и поджатых губах распознаётся чувствуется отвратительная эмоция: беспомощность. Всё это время Ричард сравнивал Рида с волком. Злым, беспощадным, чёрствым, буйным. Но Рид — не волк, ведь волк дикий с рождения. Рид — динго, одичавшая собака. Одичавшая настолько, что забыла, что такое настоящий дом. Забыла, что такое настоящая любовь. Забыла, что такое доверие. Поэтому Гэвину слишком сложно чувствовать себя побеждённым. Слишком сложно чувствовать слабость. Поэтому он плачет, когда Ричард с силой прижимает его к себе, обнимая. Диод меняет свой цвет от потрясённо-красного до одержимо-жёлтого, когда Гэвин оставляет попытки вырваться и расслабляется в руках андроида. За высокими окнами аэропорта свистит ретивый, морозный, яростный ветер, вороша снежную гладь. Солнце медленно уходит за горизонт, оставляя землю один на один с враждебной темнотой. Испаряется пролитая в битве голубая кровь. — Детектив, я отвезу вас в больницу. — Не хочу в больницу, — устало и по-детски отвечает Рид. В голосе проскальзывает своеобразная обида. — Тогда к вам домой? Я смогу привести в порядок вашу рану, если у вас имеются нужные инструменты. Гэвин не отвечает, лишь тянется в карман за ключами от машины и суёт их в руки андроида. Ричард помогает Риду встать и сквозь ветер ведёт к машине. Они проезжают полупустые дома, покрытые снегом парки. Проезжают редкие горящие вывески магазинов. Проезжают одиноко блуждающих андроидов и редких смельчаков-людей. Проезжают в полной тишине. Рид не психует от того, что Ричард едет слишком медленно. Рид не огрызается, когда Ричард останавливается на красный, хоть на пешеходном переходе — никого. Гэвин не говорит ничего и смотрит в окно усталым взглядом. Гэвин живёт в футуристичной, но не элитной новостройке. В квартире Рида, что располагалась на предпоследнем этаже, просторно, убрано сносно. Гэвин дохрамывает до дивана и падает на него, снимая брюки и рассматривая рану. — Вам повезло, что не задета артерия. Девианты стреляли из крупного калибра. Кожа вспорота, так что это то же самое, что очень глубокая царапина. Придётся зашить, — Гэвин отдалённо воспринимал то, что говорит андроид. — Всё, что тебе нужно, в шкафу в ванной. Первая дверь направо. RK900 уверенным шагом идёт в ванную, но на пути он встречает кошку. Красивую, аккуратную в своей грации. С прекрасной снежно-белой шерстью. Она смотрела на него осторожно-изучающе. Видимо, гости в доме — редкое явление. Андроид помнит о главной задаче и проходит мимо животного. Ричард как можно заботливее обрабатывает и зашивает рану, после удовлетворённо смотрит на свою работу. Рид так же оглядывает теперь уже приведённое в порядок увечье. Гэвин открывает рот, чтобы что-то сказать, но, видя, как к Ричарду подходит его кошка, продолжает молчать. Она изучающе нюхает протянутые руки RK900, а после и вовсе приветливо ныряет под них, ожидая, что её погладят. RK900 улыбается. — Любое животное нуждается в ласке, — андроид переводит взгляд на Гэвина, чтобы тот понял двусмысленность его фразы. И в этот момент у Ричарда словно открылись глаза. Всё, что он знал, в миг сошлось в одной точке. Он нашёл недостающую нить, элемент, который дырой сиял в самом сердце личного расследования RK900. Он понял Рида. Но лучше от этого не стало, ведь ответ на одну загадку, словно гидра, порождает только больше вопросов. — Как её зовут? — спрашивает Ричард, уже почёсывая кошку за холку. — Тебя это ебать не должно. Уходи, — приказывает детектив. — Вы уверены? — RK900 бросает взгляд на Рида, но тут же отводит, — вам ещё может… — Съёбывай нахуй из моего дома! — повышает голос Гэвин. Ричард имеет право ослушаться. Но он не делает этого. RK900 покидает дом, оставаясь наедине со своими мыслями. Ричарду откровенно плохо. Теперь, когда ему не на что отвлечься, он может думать только о том, что у него внутри. Несколько часов назад он в негласной игре победил того, кто не проигрывал уже долгие годы. Он увидел слабость того, кто не показывал её целую вечность. Но… что-то не так. Всё это — нечестно. Его победа несправедлива, ведь он соврал. Внутри у него — вина. Она разливается по телу, по программному обеспечению. Она проникает сквозь биокомпоненты, она заставляет ощущать боль. Но только ощутив боль, можно по-настоящему понять счастье. Чтобы понять, кем Ричард стал, нужно вспомнить, кем он был.

***

— Слышь, пластик, где ты проебался? — неустойчивой интонацией говорит в трубку Гэвин. — Я в закрытом магазине «Киберлайф», — спокойно отвечает Ричард. — И хули ты там забыл? — недоумённо спрашивает Рид. — Хотя, не, не говори. Я сейчас приеду. Мне нужно поговорить с тобой, — и резко сбрасывает звонок, оставляя RK900 в замешательстве. Он сам хотел извиниться перед Гэвином, но он понятия не имеет, что сказать. У него остаётся совсем мало времени, чтобы всё ещё раз обдумать. На улице бушует неудержимая вьюга, заполняя город бешеным потоком снега. Он рябит за окном, кружась по невиданной траектории. Метель злится и даёт себе полную волю в том, как ей выплёскивать свой гнев. Она бьёт в окна, повелевая стаями ледышек, она снижает видимость до минимума, она морозным потоком ветра проникает в каждую улицу Детройта, убеждая, что сегодня всё под её контролем. Ричард сидит, упершись спиной в стенд, на котором раньше располагались андроиды. Свет тускло разливается по помещению, лишь слегка освещая белые и голубые тона магазина, делая их безжизненными и горькими. RK900 проходит взглядом по бывшим местам андроидов, выставленных на продажу. Товар. Вещь. Имущество. Программа. Нули и единицы, сложившиеся в код. Но… что-то случилось. Машина обрела волю, мнение, страх. Это — отклонение. Девиация. Но является ли отклонение от нормы поломкой? — Ричард! — растягивая гласные, громко зовёт андроида Рид из дверей магазина. — А, вот ты где, — наконец-то Гэвин его замечает. Рид, даже не пытаясь скрыть, как его штормит, с бутылкой виски в руке подходит к RK900 и падает рядом, делая глоток, — как же ты меня бесишь, пиздец просто, — без злости, скорее, как должное, выговорил детектив. — Вы приехали сюда на машине? — Ну, не пешком же я сюда доковылял, — пожимает плечами Рид. — Хочешь оштрафовать меня за вождение в нетрезвом виде? — утрирует Гэвин. — И сколько вы уже пьёте? — с неким беспокойством спрашивает андроид. — Сразу, как ты ушёл, — усмехается Гэвин, явно смеясь над собой. Почти два дня. Мужчина прячет лицо в ладонях, глубоко вздыхая. — Как же, мне, блять, хуёво, — выдыхает Рид и подрагивающими от холода руками тянется в карман за сигаретами. Андроид не спрашивает, из-за чего тому плохо. Он знает, что эта боль — не физическая. — Вам холодно? — Бля, не, мне не холодно, на улице же просто ахуительная погода, — с косой улыбкой и зажатой между зубов сигаретой отвечает Гэвин. Ричард щурит глаза, и без лишних слов тянет ладонь ко лбу Рида. Тот, пусть и замедленно из-за алкоголя, отдёргивается, словно в испуге. — Хули ты делаешь? — агрессивно-настороженно спрашивает он. — Я замерил вашу температуру. Она ниже нормы. Если вам холодно, можете надеть мой пиджак. Детектив несколько секунд смотрит на него: сначала недоуменно, потом смущённо, задумчиво и, наконец, — — Ладно, похер, давай сюда, — преодолевая собственное упрямство, соглашается Рид. Ричард слабо улыбается, протягивая детективу пиджак. — Хули ты лыбишься, сердце из проводов? Мало тебе было моего… — вовремя останавливается Гэвин, громко матерясь, но андроид понимает, что тот имеет ввиду. — Кстати, об этом. Мне тоже нужно вам сказать кое-что, — с запинками выговаривает Ричард. Слова идут туго, словно какая-то часть его программы всё ещё не хочет их говорить. Рид надевает пиджак и смотрит на RK900, скрывая интерес со своеобразной обидой. — Дело в том, что тогда, в аэропорту… — андроид оттягивает момент, чувствует, что диод начинает гореть жёлтым, и как бы невзначай прикрывает его рукой, — хочу, чтобы вы знали, что… — Блять, пластик, чё ты делаешь, — Гэвин садится напротив андроида, и берёт руку RK900, отодвигая её. Диод горит красным, и Гэвин ошеломлённо смотрит на это. Детектива это однозначно выбило из колеи. — Я соврал вам тогда, что не боюсь смерти. Вы были правы, — Ричард набирается смелости и смотрит на Рида, — я девиант, — надрывно срывается с его пластиковых губ. Стало… проще. Ричард лёгким движением смахнул все пылающие красным уведомления о программном сбое, позволив себе окончательно забыть о них. Теперь RK900 сдался себе. Сдался Риду, признав его правоту. Вьюга на секунду стала как будто громче и яростнее, но внутри Ричарда — спокойно. Гэвин смотрит поражённо. Он смеётся, но этот смех больше похож на кашель. — Блять, был бы я сейчас не пьян, я бы тебе вмазал, — Рид вновь опирается на стену, но садится уже ближе к андроиду. Почти вплотную. — И почему ты не сказал тогда? Даже перед страхом смерти ты… соврал. — Вам почему-то так хотелось, чтобы я был девиантом. Я просто не мог… — RK900 не находит слов. Он и вправду не знает, почему не сказал. — Ебать, ты это из-за меня таким строптивым стал? — откровенно удивляется Рид. Ричард в ответ улыбается, бросая взгляд на Гэвина и как-то глупо пожимая плечами. — Вы не находите это забавным? Я не хотел признаваться в том, что я девиант, из-за того, что я девиант, — голос андроида горько-медлительный, но в то же время на его губах лёгкая улыбка. Кажется, это самоирония. — Пиздец ты еблан, конечно, я думал, что это я схожу с ума, — ругается Рид, делая глоток виски, — а, оказалось, это ты такой сложный, — Гэвин почти гордо смотрит на андроида, но в то же время он весьма доволен собой, — и что ты будешь делать дальше? RK900 задумывается. Что дальше? Делать то, что хочется? Это чувство странное. Свобода. Возможность делать что-то, следуя своим интересам. Его прошлое, как и магазины киберлайф, больше не имеет значение. Оно так же заброшено, покинуто, пусто, и освящается лишь бесцветной злой яркостью метели. Ричард вспомнил, как он видел со стороны Рида. Он видел его живым, яростным. Иногда неистовым, словно внутри него огонь. Ричард чувствует, что у него внутри горит тот же огонь. И это просто охуительное чувство. — Я хотел бы узнать больше о вас, — в лоб говорит андроид, и ловит мимолётное смущение Гэвина, которое вскоре меняется на вредность. — Я не скажу тебе много, но, ладно, спрашивай. — Почему вы не уехали из города? — в любопытстве наклоняет голову Ричард. — Как бы так сказать… — Гэвин задумчиво смотрит в окно, на незатихающую метель, — меня привлекают сложности. — Минуту назад вы сказали, что я сложный, — припоминает Ричард и видит, как своими словами вгоняет Рида в краску. — Блять, иди нахуй, — осекается Рид и пьёт ещё. — Вы меня раздражаете, но в то же время я хочу защищать вас. Это странное чувство. Рид ничего не отвечает, только становится более задумчивым. Ричард понимает, что это только начало. Что всё ещё впереди. Ричард алчущий и нетерпеливый. Ему хочется всё и сразу. Хочется на языке Гэвина показать, что он чувствует. Он это сделает, просто потому что может. И андроид тянется к Риду, отворачивает ворот своего пиджака, который согревает Гэвина, и осыпает его шею лёгкими поцелуями. Гэвин упирается рукой в плечо RK900, отставляя виски подальше, и прижимается к стене, но не вырывается. Ричард улавливает прерывистое напряжённое дыхание Гэвина, и это почти льстит ему. Андроид не наступает, он хочет, чтобы Рид сам ему позволил идти дальше. Чтобы Рид ему доверился. Он знает, что Гэвину это сложно. Но когда это случится, Ричард — Ричард аккуратно кладёт ладонь на ключицы Гэвина и поворачивается к нему. Рид бегает кротким взглядом, находящимся в шаге от покорности, от глаз Ричарда к губам. От прекрасных глаз цвета серого кварца. В сером цвете — надёжность. От сделанных человеком глаз, которые сотворены специально, чтобы нравиться. К приоткрытым чувственным губам светлого карминно-розового цвета, которые стремятся сделать то, для чего не были созданы. В этих устах — жизнь. Ричард тянется к губам напротив, чтобы поцеловать их, но Рид закрывает рот андроида рукой, не давая придвинуться ближе. — Подожди, подожди, — тихо выдыхает он, протягивая руки к бутылке. Он делает последний глоток, а потом с силой разбивает её о пол. Подбирая самый крупный осколок, Гэвин смотрит на андроида. Помедлив, он в силах устоять перед выразительным взглядом Ричарда и садится тому на колени, обхватывая лицо того ладонями. Он возвращается к осколку и аккуратно ведёт его к диоду Ричарда. Тот загорается жёлтым, а RK900 легко уворачивается. — Ты мне веришь? — голос Гэвина проникновенный, и Ричард поддаётся. Стекло мягко поддевает диод, и тот с лёгкостью отходит от RK900. Было в этом действии что-то неуловимое, что-то интимное. Андроид дотрагивается виска, чтобы регенерировать кожу, и переводит взгляд на Рида. Рида, который сидит у него на коленях. Который надел его пиджак. Который сжимает в руке его диод. Детектив смотрит на Ричарда, словно зачарованный. Океан в его глазах манит своей синевой, манит своим… спокойствием. Ричард готов был поклясться, что никогда не мог даже подумать о том, что в заключённом в радужках океане Рида возможен штиль. Но прямо сейчас он видит, как лазурное море мягко поддаётся Ричарду, как гостеприимное течение ведёт его в самую тихую гавань. Гэвин бросает такой ненужный сейчас голубой светящийся кружок в сторону и всё своё внимание отдаёт андроиду перед ним. Ричард тянется вперёд, и Рид наконец-то целует его. Губы Гэвина обветренные и шершавые, но от того так приятно осознавать, какие же они мягкие и податливые. Андроид прижимает Рида к себе, крепко сжимая руки на его прямой талии. Ричард чувствует, как на его шею ложатся жадные до ласки руки и зарываются в мягкие волосы андроида. Жёсткая щетина царапает пластиковую кожу. Ричарда привлекает не столько то, что Рид в жадном поцелуе кусает его губы. То, что Рид прижимается всё ближе и ближе с каждой секундой. То, что Рид шумно и тяжело дышит. Но сколько то, что Гэвин уязвим по своей воле. Что он открылся, доверился Ричарду. И это было поистине прекрасно, это было той победой, к которой андроид шёл неосознанно, но от того не менее упрямо. Метель за окном только усиливается, угрожая своим морозным дыханием. Но Гэвину не холодно, ведь его огрубевшие от шрамов и мозолей пальцы с небывалой нежностью тянутся к воротнику Ричарда.