Верни Мне Крылья

Миками выключил свет в спальне и осторожно присел на край кровати. Сейчас, немного успокоившись, он пребывал в растерянности. Как вести себя, когда Бог придет в себя? Что ему говорить, как все объяснить?.. Бледное лицо Лайта казалось фарфоровым в свете луны, просачивающимся через узкие щели жалюзи. Его Бог очень красив. Очень хотелось прикоснуться к нему, провести рукой по холодной щеке. Миками смутился подобным мыслям. Он не имеет никакого права касаться божества, он — просто верный слуга. Лайт громко вздохнул во сне и нахмурился. Если Бог не узнает, то, наверное, он может позволить себе такую вольность?.. Тэру нервно сглотнул и нежно коснулся пальцами гладкой кожи виска, провел ниже, очерчивая скулу. Мужчина почувствовал, как горят его щеки. Сердце забилось с удвоенной частотой. Он с трудом убрал руку, и закрыл лицо, тяжело дыша. Миками даже не представлял себе, что сможет быть так близок к своему божеству. Впервые увидев Лайта в том ангаре, мужчина удивился, как Бог молод и красив. Он не знал, сколько ему лет, но почему-то казалось, что Ягами Лайт намного младше его. Тэру не решился лечь рядом с Богом, это было бы неуважением с его стороны. Он скрючился в жестком кресле. Дала знать о себе рана в груди. Мужчина тяжело вздохнул и закрыл глаза.

***

Голос Рюка до сих пор звучал в его голове. По телу расползалась боль. Лайт открыл глаза, прищурился, фокусируя взгляд. Потолок в грязноватых разводах, лампа без абажура. Откуда-то слышалось негромкое жужжание работающего холодильника. Где я?.. Парень сел, откинув теплое одеяло. Кровать… Не похоже это все было на то, что он ожидал увидеть после смерти. На кресле напротив, свернувшись калачиком, спал Миками Теру. Грудь плотно перебинтована. Почему он здесь? Лайт сделал попытку подняться, но громко закашлялся и согнулся пополам, ощутив острый приступ боли в районе живота. Миками вздрогнул от резкого звука и очнулся от неприятных сновидений. Повернул голову и встретился глазами с парнем. — Бог! — лицо его озарила широкая улыбка. — Ты очнулся! Мужчина сел ровно, слегка поморщившись от болезненных ощущений в затекших конечностях. — Миками, почему я здесь? — тихо спросил Лайт. — Почему я еще жив? Тэру растерянно посмотрел на парня. Во взгляде Бога не было радости. Карие глаза смотрели с тоской. — Я… я позволил себе спасти тебя, — голос Миками предательски задрожал. — Хотел, чтобы ты и дальше карал преступников. Хотел… попросить прощения. — Какой смысл? — прошептал Лайт и отвернулся. Он посмотрел на перебинтованную кисть руки, на повязке проступили красные пятна. — Мир отвергает меня. Все мои старания… никому это не нужно. Твой бог свержен и растоптан, Миками. Мужчина смотрел на сгорбившуюся фигуру Киры и чувствовал, как его самого захлестывает немое отчаяние. Он хрипло выдохнул и закрыл лицо руками. — Прости меня, если бы я не записывал имя Такады в Тетрадь, исход мог быть иным, — как же Миками хотелось кричать. — Это все моя вина. Лайт глянул на мужчину. Он трясся, будто беззвучно рыдал. Черные волосы прядями рассыпались по бледным плечам. — Это уже неважно. Ничего не изменишь, — ответил он. — Не стоило тебе вообще вытаскивать меня оттуда. Парень вздохнул. Он встал, тут же схватившись за плечо, которое пронзила острая боль. — Бог… — окликнул его Миками, когда Лайт уже стоял в дверях. — Что? — парень обернулся, увидев блестящие от слез ореховые глаза. — Позволь мне обработать твои раны. — Делай, что хочешь, мне все равно, — бросил Лайт, уходя.

***

Тэру дрожащими руками разорвал упаковку бинта. Лайт сидел рядом, отстраненным взглядом наблюдая за мужчиной, с его волос до сих пор стекали ледяные капли. Миками аккуратно срезал бинты. Его пальцы, иногда прикасающиеся к коже, были очень горячими. Кира пустым взглядом смотрел на раковину. Из крана капало, но он не слышал звуков. — Почему Рюк не убил меня? — еле слышно спросил он, не рассчитывая на ответ. Тэру замер, задержав руку на плече Бога. Стоит ли рассказать ему о сделке, заключенной с Рюком?.. Но Лайт не стал задавать этот вопрос снова. Только прикрыл глаза и опустил голову. Сейчас он не был похож на божество. Хрупкий, сломленный молодой человек. Миками было больно видеть своего кумира таким. Он закончил перевязку. Израненная рука Бога до сих пор лежала на его ладони. Капля с прядки волос оставила блестящую дорожку на щеке Лайта.