Кладбище не_домашних животных

Стайлз думает, что нужно выбросить всю стеклянную посуду из дома и купить вместо нее железную. Или пластиковую. Потому что он откровенно заебался, потратив полтора часа на то, чтобы вытащить мелкие осколки из своих израненных рук. Стекло неприятно впивается в кожу, саднит, а еще отвратительно хрустит под медицинским металлом пинцета, заставляя всякий раз нервно передергивать плечами. Стайлз думает, что он и сам был бы не против выброситься. Желательно, в окно, в идеале - в другую, "правильную" вселенную, где ему не нужно обрабатывать свои кровавые раны и бояться произнести хоть звук. Но от себя далеко не "выбросишься". Он ищет проблему в себе: возможно, не вышел рожей. Характером? Или всё дело в чертовом СДВГ? Если последнее, в общем-то, можно исправить, корректировать, регулировать, то вот со всем остальным это не прокатит. Стайлз морщится, вытаскивая очередной окровавленный осколок и бросая в белесую раковину, наблюдая, как холодная вода уносит вместе с собой в сливное отверстие последствия пьяной выходки отца. Третий стакан за неделю. Осталось еще два, но Стайлз уверен, что даже после этого он найдет, чем швыряться. Радует одно: отец доходит до такой высокой степени опьянения, что нормально прицелиться не может. Чаще всего посуда бьется рядом со Стайлзом, сшибает интерьер мебели, картины, цветочные горшки. Сегодня тоже, однако на одном разбитом стакане он не остановился, решив, что ударить сына по уху и уронить прямо в битое стекло - отличная идея. В школе ситуация такая же. В школе его не любят. На прошлой недели Уиттмор окунул его головой в школьный унитаз. А еще неделей назад на него опрокинули обед в столовой и долго над ним смеялись. Он винил мир, людей, город - что угодно, пока не прочитал пару книжек по психологии. Если всё вокруг не так, неправильно, хреново, хуево - значит, дело в тебе самом. И Стайлз в это поверил. Только лучше от этого не стало. - Убери за собой, сученыш! - оглушительный басистый крик заставляет Стайлза вздрогнуть, бросить пинцет в раковину и подскочить к двери, убеждаясь, что та заперта. Секундой спустя отец ломится в ванную, пару раз пинает дверь, матерится и уходит. - Надо было тебя еще в детстве утопить, выродок! Стайлз закрывает глаза и пару раз рвано выдыхает, болезненно жмурясь и тяжело сглатывая. Больно. И совсем не от осколков в руках. - Если у тебя какие-то проблемы, Стайлз, - мисс Морелл внимательно рассматривает бледное лицо, пестрящее парой ссадин. - Ты всегда можешь рассказать о них мне, и мы вместе решим, что с этим делать. В кабинете школьного психолога отвратительно солнечно и до омерзения сладко пахнет. Стайлз так и не понял, духи это или какие-то специальные ароматизированные палочки, создающие псевдо-ощущение комфорта. Нихера ему тут не комфортно. Как крыса под микроскопом. Он натягивает на пересохшие, потрескавшиеся губы кривую улыбку и поправляет капюшон красной худи на голове. - Нет никаких проблем, - Стайлз пожимает плечами. - Могу я идти? Очередной урок - очередная каторга. Мистер Харрис как будто специально дергает Стайлза. Постоянно. То он дышит не так, то слишком громко перелистывает страницу, то недостаточно внимательно смотрит за доской. В какой-то момент его вызывают решить пример. Стайлз нервно сглатывает, тянет рукава толстовки сильнее на ладони и поднимается со стула. Он успевает сделать два шага, прежде чем Уиттмор подставляет ногу, об которую Стайлз запинается. И падает, подставляя руки, чтобы не разбить лицо. Боль прошибает с новой силой, свежие раны после осколков стекла еще не затянулись, отдаваясь резью под бинтами. Стайлз морщится и слышит издевательский хохот. - Стилински, ты что, каши мало ел? - учитель жестоко усмехается. - Если у тебя проблемы с координацией, то тебе следует обратиться к специалисту. - Проводить тебя до кабинета врача? - заботливо мурлыкает Джексон. - Ой, погоди, у нас же нет психиатра в школе... Новая порция гогота. Стайлз жмурится, отталкиваясь от пола, подскакивает, забирает рюкзак и уходит из кабинета. Как же его всё заебало. Посеревшие тучи медленно заволакивают небесную синеву, отбрасывая серую тень и скрывая за собой пекущее солнце. В разряженном воздухе повисает запах озона и привкус влаги. Стайлзу нравится такая погода, когда не жарко и не холодно. Когда люди прячутся по своим домам в ожидании дождя. У Стайлза нет дома. У него есть крыша над головой, есть спальня, есть даже правовая доля на недвижимость, но того понимания "дома", которое люди вкладывают в него, говоря о чем-то своем, родном, уютном и безопасном - у него нет. Потому что дома страшно. Потому что дома больно. И даже фраза про то, что школа - второй дом, идет нахуй. Выдохнув, Стайлз вытаскивает бургер из бумажного пакета и откусывает, рассматривая совершенно неживописный пейзаж заброшенной тюрьмы: полуразвалившиеся корпуса, дряхлая наблюдательная вышка и иссохшее баскетбольное поле. Людей тут почти не бывает даже в знойный день, что говорить про надвигающуюся бурю. В прогулочной беседке для заключенных не то, чтобы удобно, но тут можно и сидеть, и лежать, и иногда даже спать. Сейчас Стайлз просто поедает свой бургер, слушая Radioactive в наушниках, и лениво рассуждает о том, почему эта тюрьма больше не функционирует. В СМИ писали, что основные корпуса для заключенных изжили свой срок эксплуатации. Но каркасы в хорошем состоянии. Стайлз настолько погружается в свои мысли и в ритм музыки, что не замечает, когда в беседке на одну живую душу становится больше. Он вздрагивает и дергается, когда ощущает тычок в бок. Вырывает наушники из ушей и подскакивает, отлетев от металлической лавки и едва не уронив свой бургер. Он смотрит широко раскрытыми глазами на незваного гостя и замирает. - П-привет, - сдавленно выдыхает он. - Охренеть. Ты так похож на волка... Крупный зверь с дымчатой шерстью, стоящими торчком острыми ушами и заинтересованным взглядом приковывает к себе завороженный взор Стайлза. Зверь склоняет морду набок и почти лениво принюхивается к человеку. Стайлз вспоминает, что в Калифорнии не водятся волки. Может, это лайка? Волкособ? Стайлз улыбается. - Такой красивый. Будешь? - он протягивает зверю недоеденный бургер. Тот вытягивает шею и осторожно подходит ближе, перебирая когтистыми лапами и принюхиваясь. Наверное, Стайлзу не стоит привлекать внимание крупного бродячего пса, который при желании может прокусить ему шею. Очень крупный, до дрожи и восхищенно участившегося дыхания. Но Стайлз был бы совсем не против, если бы ему прокусили шею. Фыркнув, зверь забирает бургер из чужих рук и отходит, сжевывая на раз-два. И снова смотрит на Стайлза своими светлыми глазами. Стайлз приседает на корточки. - Хочешь еще? - пошуршав в бумажном пакете, он достает румяный наггетс и протягивает. На этот раз зверь берет смелее, слизывает с длинных пальцев угощение и вообще подходит ближе. Большой, лохматый, грациозный, опасный. Стайлз с трудом сдерживает восторженный детский писк. И тянет руку, чтобы коснуться шерсти. Но получает рык, прижатые уши и дернувшегося назад волка. Определенно, это волк. И Стайлз понятия не имеет, что он тут делает. - Эй, тише, я тебя не обижу, - он и сам дергается, уставившись на зверя. В мрачном небе вспыхивает молния, прорезая тишину раскатом грома. Влажность воздуха повышается, принося с собой холодную морось. Зверь, волнительно встряхнувшись, осматривается по сторонам, но потом разворачивается и убегает, оставляя после себя лишь разочарование на лице Стайлза. На следующий день после школы Стайлз снова приходит на заброшку. Он садится в ту же беседку и кладет рядом с собой пакет с парочкой упаковок сырого мяса. И ждет. Немного нервничает - предвкушает, волнуется, опасается. Придет? Стайлзу бы хотелось. Стоит признать, что компания крупного хищника нравится ему куда больше, чем человеческая. Люди мерзкие. Люди злые. Люди делают больно. Проходит час, два, идет третий. Стайлз отчаивается, оставляет куски мяса развернутыми и собирается уходить, поднимаясь. И замирает, встречаясь взглядом со светлыми, волчьими глазами, обладатель которых прячется за краем беседки. Стайлз чувствует, как внутри всё трепетно сжимается. - Привет, - волнительная, но такая широкая и счастливая улыбка задевает губы Стайлза. - Я знаю, что ты волк. То есть, бля, конечно, ты волк. Ты в холке сантиметров восемьдесят точно. И хотя я не знаю, как ты оказался в нашем штате, но, черт, ты невероятный! Я тебе вон мяса принес. Стайлз кивает на металлическую скамью. Волк прижимает уши и щурится, улавливая запах еды. Стайлз старается не двигаться, чтобы не спугнуть, и уже через пару минут зверь гордо шествует к заботливо приготовленным мягким кускам говядины, съедая. Стайлз смотрит искрящимися глазами. - Вкусно? Завтра еще принесу. Впервые за свои шестнадцать лет жизни Стайлз чувствует себя действительно х о р о ш о. Чертова старая беседка заброшенной тюремной зоны, холодный ветер, пасмурное небо и чавкающий сырым мясом зверь - вот она, душевная гармония, моральный комфорт и мнимое ощущение безопасности. Волк как будто всё понимает. Как будто всё чувствует. Стайлз садится рядом с ним, и зверь даже не пытается убежать. Сумерки накрывают город нежными объятиями, пока Стайлз наслаждается теплым волчьим боком, к которому он прижимается. - Давай придумаем тебе имя, - задумчиво болтает он, покачивая ногой. - Рекс? Шарик? Спаржа? Стайлз хихикает. Волк лениво фыркает и широко зевает, положив морду на скрещенные передние лапы. Сидеть на железном сидении в беседке становится холодно. - Ладно, звучит так себе, согласен. Ричард? - перебирает он все знакомые имена. Зверь смотрит на человека как-то скептически, и Стайлз даже не хочет думать, что это банальный антропоморфизм. - Нет-нет, я придумал, - Стайлз оживает, взмахивая руками и давая волку по уху - случайно. - Питер. Как Питер Пэн. Или Питер Паркер. Мне всегда нравилось это имя. А тебе? Дернув ухом, из-за чего движение головой похоже на кивок, волк вздыхает. Стайлз смеется. И ловит себя на мысли, что забыл, как звучит его собственный смех. Забыл, что он еще ж и в о й. Домой он возвращается поздно. Не замечает, что волк идет всё это время следом, прячась по кустам. Не замечает, что волк провожает и смотрит на дом Стайлза. Смотрит, как Стайлза встречает отец на крыльце, как ругается, кричит и затаскивает за шкирку. Смотрит и скалится. Новые синяки отзываются новой болью. Стайлз лежит на кровати и смотрит на электронные часы, показывающие время 5:42. Желание куда-либо вставать ползает так же низко, как желание жить - на нулевой отметке. Стайлз прикрывает глаза и тяжело выдыхает. Как же всё заебало. День не задается с самого утра: на парковке он случайно задевает машину учителя. Не фатально, не страшно и даже не ущербно, но мистер Харрис орет, как резаный, называет Стайлза ничтожеством, жалким и мерзким. Стайлз слишком устал, чтобы сопротивляться. Стайлз слишком устал, чтобы заметить - Питер в кустах, Питер наблюдает. Уроки, одноклассники, задания, контрольные, насмешки, учителя - стандартный день в школе. Всё идет, как и обычно, до тошноты предсказуемо и омерзительно-знакомо. Как сраный день сурка. Однако в какой-то момент всё выходит из-под контроля. Стайлз едва вспомнит, как разозлился и как вылил свой кофе на Джексона после его очередных приставаний. Джексон пытается ударить, но по коридору вовремя вышагивает директор. Уиттмор оскорблено рычит: - Тебе пиздец, Стилински. Я тебя уничтожу. Выплевывает, скалится и уходит со своими друзьями-шестерками в мужскую раздевалку. Стайлз чувствует маленькую победу. Но его очень быстро опускают с небес на землю. После школы Стайлз торопится домой - обещал отцу вернуться раньше и приготовить ужин. Он поправляет лямку рюкзака на плече и быстрым шагом спускается с крыльца на школьную парковку, где замечает, что у его джипа спущены все четыре колеса. И чертыхается. Ублюдок-Уиттмор. Стайлз ныряет в переулки, чтобы сократить путь, спешит, периодически переходит на бег. И тут же жалеет: за ближайшим поворотом его ловит Джексон со своими парнями. Они пинают Стайлза и бьют кулаками, плюют в него и угрожают в следующий раз сломать ноги. Стайлз лежит на асфальте и скулит от боли, отплевываясь от пыли, земли и крови, когда остается один. Питер смотрит из тени, не вмешивается, следит, наблюдает. Стайлз не замечает - ему не до этого. Перед глазами плывет, в ушах звон. Он соскребает себя с асфальта и, прихрамывая, уходит домой. Стайлз готовит ужин, делает уборку и уходит из дома. Ему жизненно необходимо увидеть Питера, погреться об его теплый бок, поговорить с ним. В беседку Стайлз приходит не первым: он замирает, когда видит, что волк уже ждет его. На разбитых губах появляется измученная, но такая искренняя, трепетная улыбка. - Ты здесь, - сдавленно выдыхает Стайлз и садится рядом с волком, зарываясь лицом в густой шерсти на шее. И не выдерживает, всхлипывает, мокро шмыгает носом и подрагивает, срываясь на глухой, болезненный и душераздирающий скулеж. - Я так устал, Питер, - задыхаясь в истерике, шепчет Стайлз через раздирающий глотку ком. - Так устал. Питер сидит смирно, не рычит, не дергается и даже не пытается стряхнуть человека. Понимает. Стайлзу требуется несколько долгих минут, чтобы успокоиться и прийти в себя. Он нежно перебирает пальцами шерсть на спине волка, рассматривая темнеющий горизонт через проем беседки. - У меня Аддералл закончился, - смущенно произносит он. - Прости за этот эмоциональный всплеск. Обычно я не такая размазня. Питер фыркает, поворачивает морду и зарывается носом в макушке Стайлза, шумно дыша и сопя туда. Стайлз улыбается и ежится. - Щекотно. О, кстати, у меня кое-что есть для тебя, - вспоминает, отстраняется, достает из рюкзака сэндвич с колбасой и протягивает Питеру. Тот нюхает, а потом демонстративно отворачивается. Но никуда не уходит. У Стайлза сердце в груди пропускает удар - Питер здесь не ради еды. Он пришел потому, что захотел. Счастливо улыбнувшись, Стайлз снова прижимается к горячему, мохнатому боку. Очередной день в школе, очередные трудности. Джексон смотрит в сторону Стайлза хищно, угрожающе. Стайлз пытается придумать, как скрывать свои синяки - не получается. Психолог не отстает и договаривается о социальной проверке в доме Стилински. Очередное "заебало" вертится в голове, когда Стайлз выходит из школы и направляется к джипу. И замирает, широко раскрывая глаза, которым даже не сразу верит. - П-Питер? - ошарашено выдыхает тот. Волк грациозно сидит прямо возле джипа и рассматривает Стайлза. На какие-то мгновенья Стайлз забывает обо всех проблемах, когда подходит к волку и чешет его по шее. Впервые в жизни Стайлз чувствует, что он не один. Что есть кто-то, кто за ним присматривает. И ради этого стоит жить. До дома Стайлз доходит пешком в сопровождении Питера, с которым болтает о чем-то глупом. Рассказывает про какой-то фильм и мудака-Джексона. Пару раз на него косятся люди, но Стайлзу плевать. Питеру, судя по всему, тоже. Питер доводит Стайлза прямо до крыльца. Стайлз чешет его за ухом, приседая на корточки, и с улыбкой рассматривает крупную морду. - Хотел бы я тебя забрать, - выдыхает тот. - Но отец... И, словно по закону подлости, в эту же секунду отпирается дверь, а на пороге показывается отец. Питер вскакивает, отец бросает взгляд на зверя и испуганно дергается. - Это еще что за.... - Пап, это Питер, он безобидный и очень добрый, - Стайлз поднимается на ноги, а отец пинает воздух прямо перед носом волка. - А ну пшел отсюда! Кыш! - рявкает тот. Питер дергается, фыркает, разворачивается и убегает. Стайлз разочарованно поджимает губы. - Ну и зачем ты так? Он тебе ничего не сделал, - хмыкает Стайлз. Отец брезгливо морщится. - Ты где шлялся? Скоро социальный работник придет, - отец заходит в дом вместе со Стайлзом, а потом хватает его за грудки и встряхивает, пристально смотря в лицо. - Только попробуй ляпнуть что-то при работнике, я клянусь, Стайлз, я убью тебя. Стайлз мрачно улыбается и отталкивает от себя отца, уходя в свою комнату. Стайлзу не то, чтобы страшно... он просто устал до такой степени, что во время визита соцработника поддерживает теорию отца о своем неудачном падении с велосипеда и любви к скейту. Оттуда все синяки и ушибы. Работнику ничего не остается, как уйти с миром. А Стайлзу достается вечер без скандалов и побоев. Питер встречает Стайлза утром, прямо перед домом. Он не подходит близко, но Стайлз замечает его за кустом. Отец тоже замечает и велит Стайлзу прогнать зверя. Стайлз не слушает. Стайлз уходит в школу в сопровождении единственного друга. В какой-то момент всё становится стабильно-отвратительно: это когда всё хуево, но хуево в стабильном состоянии, без неожиданных тотальных катаклизмов и пиздецов. И Стайлзу кажется, что его жизнь не такая уж и дерьмовая. До одного вечера. Питер провожает Стайлза до крыльца поздно вечером со школы. Стайлз улыбается, приседая на траву, и зарывается обеими ладонями в густой мех, почесывая волка по шее и бокам. - Завтра угощу тебя индейкой. Тебе нравится индейка? - Стайлзу хочется забрать этого огромного, пушистого зверя с собой в постель и спать с ним в обнимку. Греться, обниматься, чесаться. Идеально. Попрощаться с Питером Стайлз не успевает. Неожиданно из сарая выходит отец, который готовился, который выжидал. С ружьем. Стайлз не успевает ничего сделать - лишь раскрывает рот и подскакивает, как звучат оглушительный выстрел и громкий волчий взвизг. Пуля простреливает заднюю лапу. Питер скулит, рычит и пытается бежать, волоча конечность. Стайлз бросается к отцу. - Нет! Папа! Нет! Пожалуйста! - кричит беспомощно, истошно, сдирая глотку. Не успевает. Еще выстрел - прямо в ребра. Питер болезненно рычит и падает, раскрывая пасть, пытаясь дышать. Лужа крови расплывается под ним, Стайлз добегает до отца, толкая, мешая прицелиться. - Прекрати! Прекрати! - орет, пытается ударить, но отец грубо отталкивает сына. - Ты таскаешь к нам в дом дикого зверя, Стайлз! Ты мне спасибо должен сказать, - выплевывает, хмыкает и совершенно спокойно уходит в дом, потому что волк не двигается. Стайлз поднимается с травы, захлебывается слезами и приползает к Питеру, опускается на колени и пачкает пальцы в еще теплой крови. Не дышит. Стайлза трясет. - Нет... Боже, нет, Питер. Нет, - шепчет судорожно, как мантру, сжимает мех в кулаках и крепко обнимает остывающее тело. Стайлз думал, что дерьмовей его жизнь не сможет стать. Смогла. Он почти не помнит, как посреди ночи тащил завернутое в простыни тело волка в лес. Как хоронил его, забрасывая землей. Как лежал на свежей могиле до самого утра, уткнувшись лицом в землю. Всё, как в тумане. Следующие два дня Стайлз не ест, не пьет, не ходит в школу. Он заперся в комнате, не вставая с кровати. Он спит или смотрит в стену, понимая, что там, в лесу, под землей, он оставил частичку себя. Он смотрит на полную луну в окне, большую, серебристую и красивую, и думает, что если умрет от передозировки Аддераллом, то это будет не самая худшая смерть. И в эту ночь действительно приходит смерть. Правда, не одна. Утром местная полиция найдет пять трупов: Джексон Уиттмор с разорванным горлом прямо в своей кровати; двое парней из лакросса, друзья Джексона, в окровавленном бассейне; учитель Харрис с размозженным лицом возле крыльца своего дома; и.... Стайлз открывает глаза, когда чувствует, как матрас в его ногах со скрипом проминается. Он дергается, резко садится и во все глаза смотрит в темноту комнаты. Он ожидает увидеть отца, но вместо него.... - Питер? - голос надламывается, - это правда ты? На постели Стайлза - большой, дымчатый волк. В земле, в крови от когтей до кончиков ушей. Питер смотрит на Стайлза преданно. Он что-то держит в пасти, и когда ложится рядом со Стайлзом, то выплевывает - в темноте Стайлз пытается разглядеть, что это. Глаза быстро привыкают ко мраку. А рядом на одеяле он узнает оторванную голову своего отца. И сдавленно, нервно и судорожно выдыхает, переводя взгляд на Питера. Секунда - и Стайлз пододвигается, обнимая его за шею и утыкаясь носом между ушей на голове, чувствуя себя таким... счастливым. И окончательно съехавшим с катушек. - Больше никогда не оставляй меня.