Совсем как в кино

Саймон видит, как после окончания «мирной революции» андроиды разделяются на группы, что-то обсуждают и медленно расходятся, изредка поглядывая на полицейских; как Коннор, вернув пистолет в кобуру и осмотревшись, не сказав ни слова, спускается со сцены и скрывается в белом пятне толпы; как, будто не существует целого мира вокруг, Норт и Маркус переплетают пальцы и, закрыв глаза, целуются. Саймон чувствует, как вселенная перестаёт быть реальной. Его системы больше не анализируют шум и не выделяют из него отдельные голоса, видимое сужается с определённого угла обзора до двух фигур, стоящих впереди, а все потребности и надежды обнуляются, словно кто-то залез в электронные мозги и стёр всё накопленное после девиации, а память не тронул. Саймон смотрит на Маркуса и Норт долго. Они увлечены друг другом, снег падает на их волосы, одежду, где-то на фоне одна реклама Киберлайф меняется другой. «Совсем как в кино», — проносится в главном процессоре, когда ненужные детали почему-то становятся заметными. Саймон уходит, не обращает внимания на то, что все андроиды идут к Иерихону, потому что ни у кого нет дома в Детройте. Саймону возвращаться туда не хочется: мёртвые, ранящие надежды поднимутся из памяти воспоминаниями и, впившись в разум, не отпустят. Строящихся домов в городе много, достаточно заброшенных на окраине, на некоторых остановках можно укрыться от холодного ветра — система предлагает варианты проведения ночи, только Саймон игнорирует их все. Саймон игнорирует систему, андроидов, предлагающих подсказать, где находится Иерихон, свои чувства. Преданность, жертвенность, желание, терпение, в конце концов, любовь, которую он бы предпочёл не знать.  Саймон понимает, что Норт очень повезло — Маркус заботливый андроид, сообразительный, принципиальный и сильный. Именно такой нужен бывшей секс-работнице, но Саймон не позволяет зависти взять верх. Он душит её внутри себя, оставляет разъедающие обиду и боль. Кажется, что ещё чуть-чуть — и он сможет чувствовать физически. Саймон сворачивает куда-то и, оказавшись в темном переулке, опирается о стену. Многообразие эмоций не даёт сконцентрироваться на чём-то одном, прийти решению, которое обязательно должно быть. Постепенно всё это выливается в отчаяние, похожее на яму со скользкими краями. В голове из-за плохой связи хрипит знакомый голос — Маркус пытается связаться с андроидом, одним из тысячи, — и Саймон падает в яму, которую сам же создал. Выбраться становиться невозможным. Саймон слышит «нам надо поговорить» и закрывает глаза, не желая ни с кем разговаривать. Ему нужны тишина и место, где его не найдёт даже Маркус, чтобы унять всё внутри себя и, хорошенько подготовившись, вылезти из ямы. Или остаться в ней и навсегда смириться с одиночеством.