old record

— Чимин? — А? — доносится голос где-то из коридора. — Там еще остались коробки? — Нет, я принес последнюю. Меня это очень радует. Я никогда не думал, что переезд это так утомительно. Сейчас только утро, а мне уже хочется лечь на пол и умереть в куче хлама. — Милый, ты живой? — слышится смех совсем близко. Чимин нежно касается моих губ и, кажется, я в один миг оживаю. На деле, просто поднимаюсь с пола. — Звонил твой отец. Он приедет сегодня на ужин. — О нет, ты что, серьезно попросил его?.. Как бы Юнги не хотелось строить из себя сильного и независимого мужика, но собрать шкаф он так и не смог, хоть и пыхтел над ним вчера весь вечер. — Ты только не злись, — Чимин снова улыбается, и как тут вообще можно злиться? — Но он действительно знает как это делать и поможет тебе… — Ладно, все равно я бы не собрал его сам. К чему уж гордость, если шкафы — не мое? Чимин заглядывает в телефон и говорит: — Ой, мне уже пора. Не скучай! Я вернусь с работы к шести и мы вместе приготовим самый вкусный ужин на наше долгожданное новоселье! — парень подпрыгивает и чмокает Юнги в щеку, выбегая в коридор. — Люблю тебя! — хлопок двери. Чимин — это самое прекрасное, что случалось в моей жизни и мне бы очень хотелось пролежать весь день на полу и думать о нем, но Чимин в гневе — это самое ужасное, что случится со мной в жизни, если я не разберу эти чертовы коробки к приезду отца. Поэтому я тянусь к первой, уже распакованной, с пластинками. Вчера мы решили устроить собственное новоселье, для двоих, под вино, свечи и музыку из проигрывателя. За четыре года вместе эта коробка изрядно пополнилась. Во время прошлого переезда она и до середины не была заполнена. Перебирая пластинки одну за другой и расставляя на полочке в гостиной, я всерьез думаю, что придется выделить для них еще одну. Время проносится незаметно и в коробке остается лишь парочка. Самых старых и пыльных. Доставая одну из последних, не читая названия, улыбаюсь, вставляя ее в проигрыватель. Воспоминания утягивают в приятную, сладостную пучину. Напевая первые строки The Beatles — Michelle с улыбкой на лице, я утопаю в них…

❤️

flashback С лет десяти я на регулярной основе посещал кинотеатры вместе с отцом. Первые два года мы ходили на детские мультфильмы, либо семейные кино. Ближе к тринадцати годам все изменилось. Отец решил, что я достаточно взрослый для мультиков. С такими темпами, к пятнадцати, я побывал с ним на четырех сеансах с пометкой 18+. К двадцати годам я все также хожу с ним в кино раз в неделю. Чаще всего по субботам, когда у меня нет занятий, а у него работы. Мы все также продолжаем покупать одну и ту же громадную банку попкорна с изюмом и мармеладками. В детстве я жуть как обожал сладкий попкорн именно с этими наполнителями. Сейчас же особой тяги к сладкому нет, но отец продолжает просить купить именно изюм и мармеладки, позже заставляя меня это есть. В глазах родителей дети навсегда останутся детьми, верно? Сколько я не приходил в кино с отцом, за стойкой с едой стояла одна и та же милая бабушка, которая в тайне от моего отца насыпала мне двойную порцию мармеладок. И я только позже понял, что делала она это за свой счет. Но примерно год назад она неожиданно исчезла и на ее место поставили энергичного и полного жизни паренька. Чимин — так его зовут — сразу нашел общий язык с моим отцом, поэтому стоило мне уйти за билетами, как он тут же уходил к стойке с едой. Оторвать их друг от друга было задачей сложной. Отец часто пропускает мимо ушей то, что я говорю ему идти в зал и занимать места. Тоже самое происходит и сегодня. В паре сантиметров от него, с билетами в руках, я пытаюсь вставить хоть слово, в то время как Чимин заливается смехом от очередной очень интересной папиной истории. К счастью, как только Чимин успокаивается, он указывает отцу на меня и тот наконец-то оборачивается. По привычке охает, якобы говоря: «прости, я старый невнимательный дурак», берет билеты и практически бежит в зал, обгоняя молоденькую парочку. Хоть ему уже и больше пятидесяти, он любому моего возраста фору даст! Этот человек не знает, что такое старость! Чимин как обычно вежливо мне улыбается и без слов выполняет привычный заказ. Громадная банка попкорна и, в последнее время, прибавившаяся кола, которая так сильно понравилась отцу, когда он наконец попробовал ее месяц назад. Если бы не Юнги, этого бы вообще не произошло, и он все так же был бы убежден, что из-за даже небольшого количества колы потеряет все зубы. Взяв попкорн и колу, я направился в зал, когда Чимин окликнул меня: — Эй, а мармеладки? — я обернулся и увидел его, махающего в воздухе пакетиком с разноцветными мишками. — Не сегодня, — улыбнулся как можно более дружелюбно. — И спасибо. Он пожал плечами, все еще не сводя эту очаровательную улыбку с лица, и вернулся за кассу.

***

Хоть мой отец и вел себя с Чимином как со старым добрым приятелем, я оставался в стороне. Мы даже не познакомились как полагается. И он, скорее всего, даже не знает моего имени. Хотя, казалось бы, в чем проблема? Мы ведь вроде ровесники? Как это мой отец нашел с ним общий язык, а я нет? Чимин всегда меня привлекал. Я не могу этого объяснить. Просто понимаю, что хочу узнать его и что, скорее всего, он мне нравится. Большую часть времени я просто боялся заговорить с ним напрямую, но сегодня выдался настолько замечательный день в универе, что все сомнения как рукой смело. Настроение настолько хорошее, что, кажется, если Чимин откажет, я не особо расстроюсь. Я специально решил сделать это после фильма, потому что отец мог стать еще какой помехой до. Проводив его, я вернулся в кинотеатр и уверенным шагом преодолел расстояние до прилавка с едой, остановившись напротив Чимина, который до этого был занят сортировкой арахиса. Заметив меня, он тут же расслабился и улыбнулся, а я потерял всю уверенность и, кажется, мозг в какой-то степени. — Привет, — начал он, положив руки на прилавок. Всю свою жизнь я смотрел фильмы. И там всегда был один тугодум, который жутко тупил, стоило ему увидеть человека, который нравится. Так вот, сейчас я похож на именно такого тугодума. — Как дела? — Хорошо. А у тебя? В то время как Чимин держит на лице легкую улыбку, у меня подрагивают ноги. — Все отлично. — Хорошо… И вот тут мой мозг перестал работать окончательно. Повисла неловкая пауза. Но Чимин спас ситуацию. — Передумал насчет мармеладок? — Да нет… «Делай сейчас, думай потом» — верно? — Слушай, я даже не знаю как это делается… Я часто тебя вижу и думаю, что ты очень красивый… Не хочешь сходить со мной куда-нибудь? — выпалил я на одном дыхании. И снова тишина, длившаяся по ощущениям, целую вечность. (Хотя, на деле, всего пару секунд.) Я боялся посмотреть на него и поэтому уставился на еще нерассортированный арахис. — Пожалуйста, уйди, — обрывает тишину Чимин. Я со страхом поднял на него глаза… — О, господи, — и заметил, что он больше не улыбается. — Сейчас же. Я впал в ступор на секунду, но все же двинулся в сторону выхода. — Мне очень жаль. Прости, — очень тихо произнес я, но Чимин услышал. Ужасное чувство. Чувство, схожее с тем, когда тебя переезжает трактор. Меня, конечно, никогда не переезжал трактор, но я думаю, что ощущения одинаковые. Постепенно ломаются все кости, боль адская и стоит только последнему позвонку хрустнуть, как ты умираешь… — Я пошутил, стой! Я пошутил! — кричит Чимин, когда я касаюсь рукой двери. Не веря своим ушам, я резко разворачиваюсь, чтобы убедиться, что не показалось и это не галлюцинации, и вижу абсолютно счастливого Чимина, который снова улыбается во все кристально чистые великолепные зубы и, кажется, даже издает смешок. — Что? Ну ничего себе! — кажется трактор переехал меня снова, только в обратную сторону, собирая сломанные кости по частям. Чимин смеется и я тоже, только у меня это скорее от облегчения и расшатанных в несколько секунд нервов. — Извини, — произносит он, успокоившись. — Это вообще-то больно, — я усмехаюсь. — Вырвалось. Прости, я не хотел. Как тебя зовут? — Я не обиделся… А, меня Юнги. А тебя Чимин, да? — Юнги уже давно знает, что да, но почему-то все равно ведет себя как отсталый придурок. — Да. Очень приятно, Юнги. — И мне тоже, Чимин. — То есть, это свидание? — Чимин сминает краешек пачки арахиса пальцами. Он что, нервничает? — Да… Это свидание. Только я обрадовался, что не один здесь чувствует себя идиотом, как Чимин тут же облокачивается о стойку локтями, подпирая подбородок ладонями и, вернув на лицо привычную улыбку, спрашивает: — И что в программе? Мне хотелось хорошенько приложиться головой к ближайшему кафельному полу, потому что об этом я не подумал. Ладно, нужно собраться и быстро придумать что-нибудь крутое. Но вместо того, чтобы собраться и придумать что-нибудь крутое, я выпаливаю: — Пицца. И, похоже, теперь Юнги добровольно ляжет под трактор. Но, на удивление, Чимин весь загорается, привставая с локтей. — Пицца? — радостно переспрашивает заметно оживившийся парень. — Люблю пиццу. Ладно, может быть еще не все потеряно. — Я знаю одно отличное место, — на самом деле, не знаю, нужно будет потом у друзей рекомендациями запастись. — Отлично. Ну что, тогда я… я… заканчиваю в семь… в понедельник… — Ага… — Встретимся здесь? — Хорошо, да, я приду, — если не выпилюсь до понедельника от волнения. — Хорошо. Я медленно попятился спиной к выходу. — Ладно… В семь часов? — Мг, здесь, — Чимин определенно заметил, как Юнги переживает, и именно поэтому ему так смешно и он не может перестать лыбиться. — В семь вечера? Конечно, блять, вечера. Кто, по-твоему, на свидания в семь утра ходит? — Ага, в понедельник, Юнги, — он произносит его имя так будто смакует конфетку, пытаясь понять ее вкус. — Понял, пока. — Пока. Странно, что на выходе он не впечатался в дверь.

***

Место, в которое они приходят в понедельник вечером, оказывается, мягко говоря, не таким замечательным, как описывал Хосок. Юнги лишь успевает отправить ему сообщение со словами: «это шутка?», прежде чем сделать вид, что он уже кучу раз здесь был и весь этот ужасный, с напоминающим морг освещением, интерьер не так уж и плох, если его «распробовать». Чимин сам выбирает двухместный столик недалеко от кухни, вешает на стул рюкзак с рабочей униформой и идет к кассе. В итоге они заказывают две колы и одну большую пиццу. Юнги даже понятия не имеет как она называется, Чимин предложил взять ее, а он и согласился. К слову, она оказывается не такой уж и плохой, либо просто Юнги пиццу давно не ел. — Симпатично здесь, — Чимин, съев один кусок, кладет локти на стол, скрещивая руки. — Да… Здесь часто играют классную музыку, — Юнги, ты точно полный кретин. Во-первых, Юнги здесь впервые, во-вторых, в данный момент никакая музыка в этом заведении не играет и он не уверен играет ли она здесь вообще, и в-третьих, симпатично? серьезно? — А еще здесь пицца обалденная, — Чимин улыбается и облизывает губы, на которых блестит жир, оставшийся от съеденного куска. — Когда я вижу тебя в кинотеатре, у тебя глаза приклеены к полу. — Правда? — фальшивое удивление определенно не его конек. — Отец всегда говорит, что я не умею смотреть в глаза. — Меня тоже родители критикуют, — парень понимающе улыбается и вытирает уголки губ салфеткой. — За большой подбородок. Мама всегда говорила, что из-за него меня никто не полюбит, — он начинает смеяться. — Правда? Это не так. — Она говорит, это отцовское проклятие. Я как Джей Лено. Вот, — и он специально поджимает губы, чтобы продемонстрировать схожесть с актером. — Что за чушь? — Юнги действительно не находит их хоть немного похожими. — Это правда, — он улыбается и отводит взгляд. — А я вообще не согласен. Чимин с каплей недоверия и, в какой-то степени, благодарности поднимает глаза на Юнги и выдает: — Спасибо. — У тебя очень красивый подбородок. Очень, — Чимин смеется и Юнги понимает наконец, что это был самый глупый комплимент во всей Вселенной. — Твоя мама просто сошла с ума. — В моем возрасте она хотела стать актрисой. — А что насчет тебя? — А что насчет меня? — Где ты, что ты? — Я учусь в университете. — На кого? — Пока без специализации. — Ну, а на кого ты хочешь учиться? — А фиг его знает, — он подцепляет пальцами еще один кусок, скручивая его в трубочку и засовывая в рот. — Не решил пока. — То есть, свой универ ты наугад выбрал? — Нет, просто меня туда взяли. А как ты выбрал универ, в котором учишься? — Это лучшее муз училище в стране. — Ну, а универ, в котором учусь я, просто обычный универ. Повисает неловкая пауза, Юнги берет в руки колу, делая пару глотков просто чтобы чем-нибудь себя занять. Не то, чтобы неприятно осознавать, что Чимину плевать на свое будущее, просто… грустно за него что-ли? Беззаботность и неопределенность — качества, которые с детства были чужды Юнги. Он взял в руки барабанные палочки уже в пять и с того момента с ними не расставался. Был одержим мечтой о постоянном месте в джаз-группе. Потому как считал, что в джаз-группах играют лучшие из лучших, а все остальные, что не нашли пристанища, одним словом, «мусор», попадают в рок-группы. Он неплохо справляется раз попал в оркестр лучшего преподавателя кафедры. — Не нравится мне там, если честно, — неожиданно говорит Чимин. — Нет? — Я… Дело в людях. По-моему, меня там не очень то любят. Я из Пусана и это, наверное, видно, — он неловко улыбается и потирает шею. Юнги понял. Он намекает на акцент, к которому не привыкли местные. Но, что за чушь? Как можно недолюбливать этого милого парня? Вот то, что к Юнги странно относятся — это понятно. Иметь ауру Саске не всегда удобно. — Да я в принципе тоже самое чувствую, — откровенно выдает Мин. — Меня тоже в универе не очень любят. Но я стараюсь не заморачиваться по этому поводу. Я знаю зачем учусь там и буду продолжать это делать, несмотря ни на что. Тем более, я считаю, люди меняются. Они меняются и все налаживается, — парень пожимает плечами. — Понимаю… Я только… иногда сильно скучаю по дому. Как-то так. И меня бесят те, кто делают вид, что не скучают. Вот в универе например. Может я действительно один такой, даже не знаю, — Чимин закусывает губу, зависая взглядом на стакане с колой. — Я до сих пор хожу в кино с отцом. Парень отрывает глаза от стакана и смеется, встречаясь с Юнги взглядами, на какое-то время замирая. Именно в этот момент начинает играть эта песня. Юнги чувствует, как его нога соприкасается с чужой под столом и ему совсем не хочется ее убирать.

❤️