Errare humanum est

Стэн прислал за мной своего водителя, а также фургон, который должен был перевезти мои вещи на склад. Я впервые в своей жизни ехала в таком роскошном автомобиле. Конечно, когда родители были живы, у нас была неплохая машина, но до этой ей было далеко. Зайдя в квартиру, я не поверила своим глазам — зеркальный потолок, огромные стеклянные двери из коридора в гостиную, шкаф для обуви тоже зеркальный, на стенах картины. И все идеально чисто. Прям дворец, а не квартира холостяка. — Какой приятный сюрприз, мисс Поттер. Или нет. — Мистер Стэн! Я бы Вас послала, да вижу Вы и так оттуда, — парировала я, продолжая стоять у двери. Мужчина закатил глаза и жестом пригласил меня пройти в гостиную. — Вы не у себя в квартире. Разуваемся! Я аккуратно поставила туфли у входа и шагнула на ледяную плитку. Боже, холод-то какой. Стэн ухмыльнулся и пошел в гостиную. В углу стоял огромный белый кожаный диван, напротив него висела плазма размером чуть ли не с бильярдный стол. Перед диваном — стеклянный кофейный столик. Вдоль стен шкафы с книгами и фотографиями. Я осмотрелась и невольно залюбовалась совместной фотографией Стэна, Эванса и Маки. — Ничего не трогай. Я люблю порядок. — Снова фамильярничаете. — Пора переходить на «ты». При маме тоже выкать будем? Тогда никто в наш спектакль не поверит. — Хорошо. И как мне к тебе обращаться? — Мой господин. Я фыркнула. — Зови меня Себ или Себс. Как самой нравится. И давай придумаем миленькую историю нашего знакомства. — А что придумывать? Скажем правду. Романтичнее некуда. И вообще, маме-то зачем врать? Это ведь самый близкий человек. — И самый приставучий. — Так может говорить только тот человек, которому неизвестна обратная сторона медали. Иметь родителей — неописуемая роскошь. Черт, тебе не понять. Давай тогда скажем, что мы познакомились, когда… — Я спас тебя на пляже. Я был на Гавайях зимой. И подцепил там девушку. Пусть мама думает, что это была ты. Скажем, что ты тонула, а я вытащил тебя из воды. — Бред, но ладно. Что еще мы должны сочинить? — Твое образование. Твоя работа. Не хочу, чтобы мама знала, что ты официантка. — Хорошо. Гарвардский медицинский факультет. Четвертый курс. — Что значит «четвертый курс»? Тебе лет-то сколько? — Летом будет двадцать два. — Для мамы тебе уже двадцать семь. Закончила Гарвард. В Нью-Йорке работаешь в новом медицинском центре. Кто ты у нас по профессии? Какой диплом тебе выдают? — Я бы хотела стать хирургом. — А будешь кем, когда закончишь? — Сначала бы начать. Стэн прикрыл глаза и поджал губы. Перспектива быть моим парнем только что стала для него настоящим бременем. Дошло, наконец, что не все так просто, как он планировал. — Ну, необразованная ты наша, будешь хирургом. Не то, чтобы они проверяли или понимали. Это на всякий случай. Собаки есть? Кошки? — Я похожа на человека, который может прокормить животное? Я сама-то ем через раз, — я горько рассмеялась, — но как только ты выпишешь мне чек, я заведу собаку. — Окей. Обо мне ничего узнать не хочешь? — Ты родился в Румынии. После восьмого дня рождения переехал в Австрию, потом в Штаты. С юношества увлекался сценой, но в детстве мечтал стать космонавтом, — я улыбнулась, заметив его реакцию на глубину моих познаний, — твой любимый кофе — капуччино с двойными сливками, а кухня — итальянская. Тебя злит то, что в Нью-Йорке нет нормальных румынских ресторанов, потому что родную кухню ты любишь тоже. Предпочитаешь блондинок. Твои прошлые отношения закончились скандальным разрывом. И ты очень любишь пироги с корицей. — Вау! Удивительно. — Я навела справки. Как видишь, я не такая уж и бестолковая. И я совсем не выгляжу на двадцать семь. Зачем врать маме? — Хорошо. Значит ты выпускница Гарвардского университета. Просто разница в возрасте. Ты младше меня на четырнадцать лет, понимаешь? — В этом нет ничего предосудительного. Если люди любят друг друга, а именно в этом мы и будем притворяться, то разница в возрасте не имеет значения. — Сегодня ты какая-то не такая, как вчера. Вежливая. И не выражаешься. Рот с мылом помыла? — он по-доброму ухмыльнулся и подошел ближе. Я снова замерла, боясь хоть одним жестом выдать, как все внутри горит от одного его взгляда, — вот такой реакции быть не должно. Мы живем вместе уже якобы полгода. А если я сделаю так, — Себастиан приобнял меня за талию и притянул к себе. Я вздрогнула и нахмурилась. Черт, он же специально это делает, — Господи, такое чувство, что о мужчинах ты даже не слышала, — я опустила глаза, — что? Ни разу? Ни разочку? Господи, быть не может. Я убрала его руку с талии и отошла на безопасное расстояние, где он не имел на меня влияния. На душе вдруг стало горько и грустно. Он насмехался надо мной и даже не краснел от своего поведения. Мне впервые стало стыдно, что я не такая, как все остальные. Хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не чувствовать на себе этот испытывающий взгляд. Стэн снова подошел. Ближе, чем нужно. Рукой убрал с лица выбившуюся прядь и заправил волосы за ухо. Пальцы скользнули по моей щеке вниз к подбородку и резко подняли голову вверх. Его глаза горели озорством и любопытством. В них не было прежнего холода. Я явно стала интересовать его больше, чем раньше. — Дэннил, извини. Я не должен был так реагировать. Это твой выбор. И не то, чтобы я какое-то отношение к этому имел. Надеюсь, что целоваться тебя научили, — я поджала губы, — Господи. Нет. Таких просто не бывает. Что ж, тогда, — он приник ко мне и коснулся своими губами моих. Его рука все еще сжимала мой подбородок, от чего я никак не могла отвернуться. Языком он раздвинул мои губы и проник внутрь, углубляя поцелуй. Сама не знаю как, но зачем-то я ответила на его поцелуй, переплетая свой язык с его. Вторую руку Себастиан опустил мне на спину, прижимая меня сильнее, а я закинула свои ему на плечи, одной обвивая затылок. Его рука скользнула ниже, от чего я опомнилась, но снова утонула в его ласках. Его язык сплелся с моим в безумном танце, и мне нравилось, какие ощущения этот поцелуй дарит мне. По спине побежали мурашки, когда рука спустилась к ягодицам. Боже, это не может сейчас происходить. Только не со мной. — Кхэм. Не помешаем? Я отпрянула и развернулась к источнику шума. Передо мной стояли женщина и мужчина средних лет. Черт, какой прекрасный актер. Должно быть, он знал, что они уже пришли, поэтому и разыграл этот спектакль. Все должно выглядеть правдоподобно. Чтобы они верили, что между нами настоящие отношения, настоящие чувства. Стыдно признаться, но этот поцелуй был для меня настоящим. Рука Себастиана нашла мою, и его пальцы переплелись с моими. Такой простой жест вызвал во мне бурю эмоций. Играть девушку Стэна оказалось куда сложнее, чем я могла ожидать. А еще эти люди. Они так внимательно рассматривали меня, что я боялась, что вот-вот поджарюсь под их испепеляющими взглядами. — Знакомьтесь, это Дэннил. — Очень приятно, Дэннил. Я Жоржетта. Мой муж, — женщина мило улыбнулась мне и, подойдя поближе, обняла «моего бойфренда». Я улыбнулась в ответ. — Очень приятно. — Мы приехали раньше, чем предполагали. Но я не могла оставить тебя без помощи. Себ сказал, что ты приготовишь что-то особенное, и я решила, что я лишние руки будут как нельзя кстати. Я повернулась к Стэну, чтобы его мама не видела моего взгляда. Одними губами я произнесла «тебе крышка». Мужчина расплылся в улыбке и, развернув меня, обнял за талию. Снова вздрогнула. — Дэннил хотела приготовить утку по-пекински и пепперони. Да, дорогая? Вот нахал. Я выдавила из себя улыбку и кивнула, не в силах произнести ни слова. Жоржетта подхватила меня под руку и потащила в кухню. И только теперь до меня дошло, что я ни черта не знаю, что и где у него там лежит. Сейчас будет провал. Благо он догадался лично явиться под предлогом помощи. — Я переоденусь во что-то попроще, сказала я, но тут же поняла, что ничего «попроще» в этой квартире у меня пока нет. Черт, кто меня за язык тянул. Жоржетта помахала головой и кивнула на фартук, — Себби, может достанешь все нужное для пиццы, пока мы с твоей мамой разберемся с уткой? — я сощурила глаза, намекая на его участь сегодняшним вечером. Только они уйдут, и к черту долбанного Стэна с его долбанными играми. — Конечно, дорогая. Прозвище ему не понравилось. Что ж, двое могут играть в эту игру, дорогуша. — Дэннил, сколько Вам лет? — О, прошу Вас, на «ты». Мне неловко, когда обращаются на «вы». Мне двадцать один. В августе исполнится двадцать два. — Что ж, хороший возраст. Давно вы вместе? — С декабря, мама. Я тебе уже говорил. — Так ты та самая? Которую Себастиан встретил на Гаваях? Или я чего-то не знаю? — Жоржетта подняла бровь и испытующе посмотрела мне прямо в глаза. Боже, скорее бы этот нелепый обед подошел к концу. Так и тянет выругаться, послать их всех подальше, разреветься и сбежать. — Да. Я та самая. Себби спас меня, когда я уже смирилась с мыслью о смерти. Он мой герой, — я потрепала его идеальные волосы. Господи, сколько геля. Мерзость какая. Ополоснув руки, я вернулась к утке. — Мне неловко о таком просить, но мы хотели бы узнать тебя поближе, поэтому, можем ли мы остаться на пару дней? Я выпала в осадок. На пару дней? И как, черт подери, мы будем выживать? Я не смогу несколько дней непрерывно врать этим людям. И спать с ним в одной комнате. Одна мысль приносит столько дискомфорта. Боже, помоги мне справиться с этим и дай ему ума как-то их выпроводить. — Конечно, мама. Моя квартира — твоя квартира. Идиот. Дурак. Придурок. Мудак. Да чтоб его! Ах он! Я его убью. Себастиан встал позади меня и по-хозяйски положил руки на талию. Я сдунула выбившуюся прядь со лба, стараясь сохранять спокойствие. Одному Богу известно, как тяжело мне это давалось. Он пошел дальше и, заправив волосы за ухо, оставил легкий поцелуй на моем виске. Долбанные мурашки выдают меня с потрохами. Он самодовольно улыбнулся и шепнул в ухо «один — ноль в мою пользу, детка». И что это вообще значит? — Себби, займись делом, — от прозвища он поморщился. Господи, я хочу фото этой недовольной физиономии, — накрой на стол, пока мы разберемся с обедом. И открой бутылку моего любимого вина. — Хорошо, дорогая. Он удалился, оставляя меня наедине со своей мамой. Она мило улыбалась, смотря на наш спектакль. Наверное, она все поняла. Только слепой не заметил бы мою фальшивую игру. — Вы такая милая пара. Детка, я тебя еще совсем не знаю, но ты мне уже очень нравишься. Себби, — я прыснула, когда она использовала мою же кличку, — женись на ней. Чтооооооо? Нет, не надо так. — Хорошо, мама. Я подумаю над этим. Еще раз — чтооооо? Женщина оказалась очень приятной. Она весь обед расспрашивала меня о моей жизни, работе, друзьях. Ей было интересно все. Себастиан постоянно закатывал глаза, когда я рассказывала его родителям о том или ином случае из «наших отношений». — Дорогая, а где же твои родители. Себастиан, ты уже с ними знаком? — Нет, но… — Они погибли, когда мне было четырнадцать. Потом два года в системе, кочую по приемным семьям, пока меня не удочерили последние мои родители. Не то, чтобы я жаловалась, но жизнь в их доме сахаром не назовешь, — Себби, как я стала его дразнить, недоумевающе посмотрел на меня и накрыл ладонью мою руку, пытаясь успокоить. — Детка, мне жаль. — Дэннил, давай выйдем на минутку. Тебе нужно успокоиться, — Стэн подхватил меня под руку и потащил в ванную. Как только дверь за нами захлопнулась, он начал извергать на меня поток гневных речей, — и ты не потрудилась рассказать мне о таком важном факте твоей биографии? А что, если бы стал сейчас рассказывать им, как мы собираемся к твоим родителям в конце месяца. О, они поехали бы с нами. — Я говорила, что мои родители мертвы. Не моя вина, что ты слишком заинтересован собственной персоной, чтобы слышать и видеть то, что происходит вокруг. И что за фокусы с «я подумаю»? Не помню, чтобы мы собирались жениться. А твои родители… остаются здесь. Как мы останемся ночевать вместе? Ты чем вообще думаешь? Я не собираюсь спать с тобой в одной комнате. — Придется, дорогая. А завтра утром у нас встреча с адвокатом и нотариусом. Готова подписать договор, мисс Анастейша Стил? — Меня от тебя тошнит, — моя извращенная фантазия вдруг стала рисовать картины нас с Себастианом в красной комнате. Боже, какой позор. И зачем он только упомянул эти «Пятьдесят оттенков серого»? — не думала, что таких, как ты, может интересовать подобная литература. Слишком, как это, женская, что ли… да на месте любого уважающего себя человека я не стала бы это читать. — Но ты читала? Возбуждает? — Не читала, но о сюжете наслышана. Мой друг, Билли, оглумил весь мозг рассказами об этой книге. Он гей, поэтому он такое читает, — Стэн чуть не поперхнулся воздухом, — что не так? — Гей? — Ну да, а что? — Наверное ты просто не понимаешь, как выглядят и ведут себя настоящие геи. Он на тебя запал, мисс Поттер. Я рассмеялась и едва не упала на пол от этой мысли, но Себастиан подхватил меня за руку. — Я знаю его уже почти три года. И будь он меня влюблен, он бы позвал меня на свидание. Но я ни разу не видела его с девушкой. Стэн хмыкнул и стер с моих щек появившиеся от смеха слезы. Его прикосновения снова заставили меня вздрогнуть и отпрянуть. Боже, надо что-то делать с этим. Не могу же я вечно так. — Идем. Они будут думать, что что-то произошло. Давай. И кстати, пицца отменная. Не думал, что ты так хорошо готовишь. — Спасибо. Про утку такого не скажешь? — Ее мне только предстоит попробовать. Не знаю, может он так хорошо разыгрывал дружелюбность, а может был искренним, но губы его растянулись в доброй улыбке. Я ответила тем же и, развернувшись, пошла обратно в гостиную. Стэн не отставал. У самой двери он положил руку мне на талию и подтолкнул вперед. — Дэннил, ты в порядке? Мне так неловко, я не хотела причинить тебе боль. — Все хорошо. Не стоит переживать. Пицца и правда получилась вкусной. В первый раз за всю мою жизнь я приготовила действительно идеальный обед, и Стэн, казалось, остался доволен мной. Его мама и отчим все время расхваливали мои кулинарные способности, призывая сына жениться на «такой прекрасной и очаровательной девушке». Я старалась выдавить из себя хоть слово, но не могла им перечить. — Себастиан, у нас на вечер есть билеты в театр. Вы не обидитесь, если мы ненадолго вас оставим? — Нет, что ты, мама. Наслаждайтесь. Мы с Дэннил найдем, чем заняться, — он многозначительно подмигнул мне, от чего стало очень отвратительно. Но я почувствовала, как внизу живота приятно потянуло. Дожили, я снова «пускаю слюни» по Себастиану Стэну. Его мама понимающе улыбнулась, от чего мне захотелось провалиться сквозь землю от стыда. Как только они уйдут в театр, я расправлюсь с ним. И это будет самая мучительная смерть. Вечер наступил быстрее, чем я хотела бы. Родители Себби уехали, оставляя нас наедине. Стэн удалился в комнату, и вышел оттуда в джинсах, футболке и кожанке. Куртка подчеркивала его широкие плечи и накачанные руки. Я пождала губы, после чего облизала их и сглотнула. Самый настоящий румынский Аполлон. — Сдерживай свои порывы, дорогая, — он проговорил это очень сладким, приторным, голосом и, как бы невзначай, провел рукой по моей талии. Издевается, — надевай туфли. Идем, купим тебе одежду на первое время. Будет весьма странно, если мама заглянет в гардероб, а там ни одной твоей вещички. Я прошла в коридор, по новой привыкая к холоду мраморной плитки. И как он вообще ходит по этой квартире. Да тут же просто невозможно не разбить что-нибудь. Долбаный чистюля. — Знаешь, познакомься мы при других обстоятельствах, может, у нас бы что-то получилось. Ты превосходно готовишь, умеешь найти подход к людям и даже ведешь себя как приличный человек, когда захочешь, — он улыбнулся. — И не надейся. Я может и не святая, но ты самый настоящий тролль. Стэн рассмеялся и согнулся пополам. Боже, что с ним не так вообще? Я назвала его троллем, оскорбила, а он смеется. — Ты вообще знаешь, что такое тролль? — Да, были у меня бывшие. — Да ладно? Я думал, что ты не общалась с мужчинами. Я думал, я твой единственный сладкий, — Стэн наклонился к мне ближе, чтобы снова вывести из себя. Он явно насмехался надо мной. — Слушай, сахарный ты мой, растворись. Мужчина улыбнулся мне почти в губы и резко отпрянул. От него очень вкусно пахло. — Ты замерзнешь в этой одежде. — И что я могу сделать? Ты приказал мне все вещи отвезти на склад. Он прошел в комнату и вынес мне оттуда свой бомбер. О, Господи, это так мило. Любовь — это один бомбер на двоих. Я поджала губы, чтобы не рассмеяться от своих мыслей, что не ускользнуло от Стэна. — Готовься, будет много вспышек. Мы покинули «нашу крепость» и направились куда-то в неизвестном мне направлении. Себастиан переплел свои пальцы с моими и быстро шагал в сторону машины. Я поежилась, запахивая бомбер плотнее. Он остановился и, повернувшись ко мне, поправил куртку. Какой заботливый. Не знаю, что он сделал, но стало и правда гораздо теплее. Напоследок, увидев, как нас снимают девочки-фанатки, он прикоснулся губами к моему носу и снова повел в машину. Он вел автомобиль молча. Я пыталась как-то сломать лед между нами, но он каждый раз затыкал меня жестом. Ладно, пусть так. Отвернулась и посмотрела в окно, больно нужен. Себастиан включил музыку. Deep Purple — Smoke on the water. Я стала кивать головой в ритм и подпевать, на что получила «я-прибью-тебя-если-не-заткнешься» взгляд. Машина остановилась перед огромным торговым кварталом. Я осмотрелась — Gucci, Dolce Gabbana, Versace, Louis Vuitton, Armani. Когда я только стала работать, я как-то зашла в один из них и с ужасом выскочила, увидев ценники. — И не жалко тебе на меня деньги тратить? — Жалко. Но репутация стоит жертв. Появляться в компании тебя в том виде, в котором я тебя видел до этого… прости, но ты была похожа на длинноволосого парня. — Так тебе нравятся такие, — я поняла, что сморозила глупость, когда он смерил меня недовольным взглядом. Поджала губы и протянула ему руку, чтобы снова изображать счастливую влюбленную парочку. Себастиан закатил глаза, но ладонь сжал. — Еще одно слово, и я оставлю тебя здесь одну на съедение продавцам. Со всеми говорю я, а ты молча стоишь и киваешь головой. Единственное, что ты можешь им говорить, это твои параметры, рост и вес. Не более. Поняла? Я молча кивнула. Стэн с новой силой потащил меня к бутику. Платья, костюмы, комбинезоны, джинсы, юбки. Я, казалось, перемерила уже тысячу разных образов, но Себастиан никак не унимался. Он сидел в кожаном кресле, закинув ногу на ногу, и оценивал каждый наряд, который я демонстрировала. Жаль, что это наигранно. Будь это правдой, цены бы ему как мужчине не было. Где вообще можно увидеть, чтобы твой парень был настолько заинтересован твоей одеждой? Купив все, что он посчитал нужным, Себби потащил меня дальше. Я устала и хныкала, что хочу домой, на что лишь получила все тот же укоризненный взгляд. Черт с тобой, Себастиан Стэн. Пусть будет по-твоему. Нет и нет. Нижнее белье он мне покупать не будет. С этим я как-то сама справлялась до этого. И сейчас вполне без его помощи могу разобраться. Но, кажется, он так совсем не думал. В его глазах можно было увидеть блеск. — Ты сжала мою руку. — Ты со мной туда не пойдешь! — процедила я сквозь зубы, на что Себастиан хищно улыбнулся. — Ты не представляешь, как сейчас ошибаешься. Я же должен знать, что меня ждет сегодня ночью. — Холодный пол в ванной тебя ждет. Стэн резко развернул меня и страстно впился поцелуем в мои губы. Боже, сколько можно позировать? Я не успела опомниться, и все уже закончилось. Пытаясь отдышаться, остановилась. Себастиан подхватил под руку и подтолкнул к двери в магазин. Момент истины. К нам подбежала девушка. Она откровенно строила глазки «моему мужчине», а он снова начал объяснять, что он хочет видеть на меня. — Мисс, ваши параметры. — Размер белья 28С. А параметры фигуры 95-62-95, — Стэн сглотнул и направился к примерочной в углу магазина. Я прошла мимо мужчины и скрылась за дверью в маленькую комнату. Молодая дамочка принесла в примерочную гору белья и несколько шелковых комплектов с халатиками и подвязками. Извращенец, белье ему мое чем не угодило? Я промучилась в примерочной не меньше часа, чтобы выбрать из груды тряпок то, что мне подошло бы и по вкусу, и село на фигуру. Стэн несколько раз стучал в дверь, поторапливая. Один раз даже заглянул, за что был проклят. Я пообещала ему долгую и мучительную смерть. Себастиан рассмеялся и остался покорно ждать меня в салоне. Домой мы вернулись раньше, чем его родители, чему Себби был очень рад. Он приказал мне разобрать все, разложить и развесить в гардеробной, а сам уселся с бутылкой пива смотреть кино. Я вышла к нему через двадцать минут, села рядом, поджав под себя ноги, и выхватила из рук бутылку. На мне уже была домашняя одежда, которую Себ для меня выбрал. — Возьми в холодильнике. Эта моя. Могу я хоть иногда спокойно попить пива, а не отбирать бутылку и вредных и невоспитанных девушек? — он улыбался. Что ж, значит весь этот скандал только для виду. Отпила глоток. — Гадость какая. Там все пиво такое? Еще что есть? — Мартини, вино, виски. Выбирай любое, только, Бога ради, прошу, потише. Не хочу пропустить что-то важное. — Люблю эту часть. Могу я присоединиться? Стэн кивнул. Я взяла из холодильника мартини и принесла нам бокалы. Налила себе и уселась рядом с мужчиной. Замок щелкнул, и Себастиан поспешил обнять меня, притягивая к себе поближе. Я отставила бокал в сторону, чтобы ненароком не разлить, и он, воспользовавшись тем, что я потеряла бдительность, поцеловал. Его мама снова вошла в гостиную. Неловко. — Вы еще не спите? — А мы раньше полуночи не ложимся, — встряла я, и Себастиан положил мне на колено руку, призывая замолчать. Черт, у него такие теплые руки. По телу побежали мурашки. Я положила ладонь на его руку и аккуратно убрала. Это его раззадорило, и Себастиан вернул руку на место, стоило мне отпустить. Жоржетта пожелала нам спокойной ночи и пошла в гостевую спальню, а Стэн выключил телевизор и пошел в кухню. Я осталась одна и, за неимением других дел, решила освежиться в душе. Себастиан долбил в дверь, призывая поторопиться. После чего сам закрылся в ванной. Сорок минут. Понятия не имею, что он делал там так долго. Наверное смывал с волос все сто слоев геля и лака. Прямо не мужчина, а ходячая мечта любого парикмахера. Ближе к полуночи я сидела на кровати и расчесывала свои все еще сырые волосы. Стэн тихо вошел в комнату, на бедрах завернуто полотенце, а с недавно остриженных волос стекает вода. Я залипла. Себастиан, мать его, Стэн почти голый в одной комнате со мной. — А ты, вижу, приоделась, — он оценивающе осмотрел меня с головы до ног. На мне был халатик и такого же цвета атласная пижама с кружевом. Никогда не носила такой одежды, но должна признать, что выглядит чертовски сексуально, — подвинься. Я хочу лечь. Себастиан сбросил полотенце и приподнял одеяло. — Эй, ты спишь на полу. Я сброшу тебе подушку. — Ты в праве делать все, что пожелаешь. Но я сплю в своей кровати. Нравится пол — пожалуйста. Только дверь запри, чтобы мама не узнала, чем это мы тут занимаемся. Я не сдвинулась с места, продолжая все так же сидеть, скрестив ноги и причесывая давно причесанные волосы. Стэн тяжело вздохнул, подошел с другой стороны, подхватил на руки и поставил на пол рядом с кроватью. Затем залез под одеяло и улегся, как ни в чем не бывало. — Составишь компанию? Или будем вести себя, как дети? И я сдалась.