Жить снова

— Пак Чимин! Что ты тут делаешь?! Как ты узнал где я живу? — видимо, меня этот вопрос волновал больше, чем-то, что я стою перед парнем, а тем более перед Чимином, в одном нижнем белье. В чертовски красивом чёрном кружевном нижнем белье. Да и с фигурой у меня не всё так плохо, я бы сказала даже, что с ней всё прекрасно. Чимин буквально ворвался в мою квартиру и хлопнул дверью так, что мебель слегка пошатнулась, а я вздрогнула. Он закрыл дверь на замок и встал передо мной. Только когда Пак осмотрел меня оценивающим взглядом сверху вниз, я быстренько взяла с ручки двери мой нежно-голубой шёлковый халатик, который уже успела туда повесить, и в спешке надела его на себя, крепко-накрепко завязав пояс на талии. Чимин же стоял как вкопанный и не отводил от меня взгляда. — Уходи отсюда, — я повернулась в его сторону лицом к лицу. — Воу, детка, без этой голубой тряпки ты была куда привлекательней, — наконец подал голос Чимин и, сняв верхнюю одежду и ботинки, подошёл ко мне ближе. — Не подходи ко мне, вообще, что тебе нужно? Зачем ты пришёл? Оставь меня в покое! И как ты узнал мой адрес?! — я чуть ли не сорвалась на крик, он непозволительно близко. — Не бойся меня, малышка, я тебе ничего плохого не сделаю… пока что… — он пошло ухмыльнулся и облизнул свою пухлую нижнюю губку. — Я повторяю вопрос: что тебе от меня нужно? — произнесла я решительно. Так, всё, Алиса, собралась, ты ведь не тряпка и можешь за себя постоять. Тем более, кто он тебе? Правильно, никто. Вот и пошли его куда подальше. — Мне нужно тебя наказать, — сказал Чимин и, схватив меня за руку, прижался своим телом к моему так, что я чувствовала, как вздымается его грудь при дыхании. — К-как ты узнал мой адрес? — я часто задышала, а моё сердце ушло в пятки. Внутри появился странный холод, и я заглянула Чимину в глаза. Мне показалось, что такое когда-то уже происходило. И в то же время я нахожусь в одной квартире со своим злейшим врагом, который сильнее меня раза в 3. Он может сделать всё, что угодно. Ну вот, прощай, девственность. — Адрес узнать было не сложно, это всё связи, — он чуть подался вперёд, и я оказалась опять зажата. Стенка и он. Он и стенка. Чимин поднял обе мои руки над моей головой. — Не надо м-меня наказывать, прошу, — я немного захныкала, страх был сильнее. В уголках глаз уже скопились слёзы. — Тщщ, тише, я пока не собираюсь делать ничего плохого, но если ты ещё раз пойдёшь с ним куда-нибудь, то получишь вдвое больше, — Чимин растягивал слова, будто получая неимоверное удовольствие от моего жалкого и молящего о помощи вида. Мы по-прежнему стояли у стенки. Одна его рука держала мои, а вторая поглаживала талию, плавно переходя на живот. — Югём очень плохой человек, ты его не знаешь так хорошо. Не надейся с ним на дружбу, он не совсем этого от тебя хочет. Да ты же будешь просто игрушкой в его руках, Югём не умеет обращаться с девушками. Он только кажется хорошим… — Чимин перевёл взгляд вниз, но потом вновь посмотрел на меня. Это что в уголках его глаз? Слёзы? Он плачет? — Чимин…не надо, — в последний раз я предупредила его и, кажется, уже сдалась. Я отклонила голову назад, упираясь в стену и давая Паку полную власть над собой. Я не могу ему больше противостоять. Он больше ничего не сказал.Своей правой рукой Чимин продолжал гладить область живота, а потом добрался до пояса, который был крепко завязан на моей талии, но под действиями Паковских рук, пояс пал, а мой халат предательски распахнулся. Для Чимина вид был просто шикарен. Его взгляд стал дерзким, но почему-то Пак выглядел уставшим. Он ещё раз осмотрел меня и припал губами к шее. Он целовал мокро и развратно, но к моим губам не притрагивался, будто боялся. Его правая рука теперь сжала мою талию так, что на ней остались красные следы от его пальцев, а позже появятся и синяки. Он терзал мою шею, оставляя на ней отметины, которые в скором времени станут засосами. Он кусал кожу, затем зализывая. Это было так… приятно? Я не выдержала таких ощущений и глубоко вздохнула, но это больше походило на стон, нежели на вздох. — Малышка, ты так сладко стонешь, — оторвался от меня Чимин и сказал это, глубоко дыша. Но, отдышавшись, он ещё раз дотронулся кончиком своего языка до моей шеи. Я посмотрела на него щенячьим взглядом, но это не подействовало. Затем Чимин убрал шёлковую ткань с плеча и начал целовать мягкую кожу, оставляя на ней ещё парочку красно-фиолетовых пятен. Пак провёл своими пальцами по рёбрам и вниз, задевая бельё. Я вздрогнула. Он меня с ума сведёт. Так как он стоял вплотную ко мне, и мои ноги были зажаты между его, своим тазом я чувствовала, как в его штанах появилось возбуждение. Не, ну классно. Точно уж прощай, девственность. Не выйти мне сухой из воды. — В следующий раз будет хуже… Или лучше… Посмотрим по твоему поведению, — Чимин, надеюсь, больше ничего не сделает, так как он немного подался назад, видимо, не желая продолжать. Пак окончательно отстранился и отпустил мои руки. Он отошёл в сторону, но ничего не говорил. А я… Я упала на колени и зарыдала, прикрывая лицо руками. За все свои 16 лет я ни разу не плакала на людях, но сейчас моя нервная система просто не выдержала. Я сидела на полу в коридоре и плакала, иногда содрогаясь. Это конец, он добил меня морально. Вдруг, Чимин осторожно подошёл ко мне: — Алисия… — он сказал это нежно и мягко, с некой заботой в голосе. Но я не реагировала. Вот в чём его особенность — сначала Пак может хорошенько навредить, а потом его гложет чувство вины за сделанное, и он не может не извиниться. Но Чимин извиняется не словами, а действиями, и в тот момент, когда он идёт кого-либо «наказывать», то не совсем понимает, что делает. Точнее, вообще не понимает. Чимин также опустился на колени и сел рядом со мной. Он тихонько, даже немного боясь, притянул меня руками к себе и обнял. В его действиях чувствовалась аккуратность. Он поместил руку мне на голову и начал осторожно гладить по волосам. Свои ладошки я положила ему на грудь, а его футболка служила для меня платком. Да, я плакала, уткнувшись носом в его грудь. Мне плевать, я сломалась. Он сломал меня. — Ася, тише, мне сложно смотреть на то, как ты плачешь. Я — дурак. Ася, слышишь? Прости. Я выбралась из объятий Пака и попыталась встать. Ноги стали ватными и не удержали меня, а я вновь упала на колени. Меня подхватил Чимин и опять прижал к себе. Ладно, мне не хочется ничего сейчас делать. Я хочу ещё на несколько мгновений остаться в его объятиях. Хочу, чтобы Пак снова и снова прижимал меня к себе, чтобы чувствовать его запах. Эту его странную заботу. За свои годы я поняла (в частности, сейчас), что я, как ребёнок, никому на самом-то деле и не нужна была. Я дарю заботу некоторым людям, но. Но кто подарит эту заботу мне? Я не отрицаю, Пак мне нравится, но в то же время я его ненавижу. А ещё я ненавижу себя за свою слабость, особенно за слабость перед Чимином и ненависть к нему. Но Чимин тот человек, которого сложно не простить. — Ася, скажи что-нибудь, — он поднял мою голову, обхватив лицо ладошками, и посмотрел в глаза. Я признаю, его глаза — моя слабость. Я могу смотреть вечно в эти карие глаза, которые кажутся такими глубокими, а взгляд — таким нежным. — Уходи. — Что? — Уходи, — я, наконец, встала и повернулась к нему спиной. Нет, всё же, я не хочу его видеть именно сейчас, после того, что он сделал. От его действий трудно отойти. Я до сих пор помню все удары и оскорбления, унижения и издевательства. Они слишком глубоко сидят в душе, и именно эти воспоминания порождают ненависть. — Чего? — непонимающе произнёс Пак. — УХОДИ! Я ненавижу тебя! Я не могу быть рядом с тобой! Знаешь что, Пак Чимин, лучше бы я не знала тебя! Лучше бы я тогда в 10 лет прыгнула с этой грёбанной крыши! Почему ты мне не дал тогда умереть!??? Может, я была бы счастлива там…! — слёзы вновь катились по щекам большими потоками, а внутри меня бушевал ураган спутанных между собой чувств к этому человеку и, вообще, к жизни. Я пыталась успокоиться, правда, но ничего не получалось. Чимин игнорировал мои слова и по-прежнему стоял, ничего не говоря. Он осмысливал мои слова, пытаясь понять мои чувства. — Я никуда не уйду, пока. Пока мы нормально не поговорим. Я опять завязала пояс халата на талии и подняла глаза на Пака. Я не хныкала, не рыдала, не издавала характерных звуков, просто слёзы сами лились из глаз, скатываясь по щекам и беззвучно падая на пол. Пройдя дальше по коридору, я остановилась и повернулась к Чимину (с такого расстояния мне спокойнее с ним говорить). — Я не могу сейчас с тобой всё, — небольшая пауза, — обсудить. — Тогда давай не сейчас, я хочу нормально поговорить и объяснить тебе многое. — Хорошо, но позже. — Когда? — Не знаю, завтра в школе на второй перемене приди в кабинет алгебры, я тебе скажу, когда мы поговорим нормально. — Мм, ладно, — он оделся. — Теперь уходи, мне нужно побыть одной или не в твоём обществе. — До завтра, — он сказал это с некой печалью в голосе и, направив взгляд на пол, ушёл. *** 8.15 вечера. Я сижу у стены в коридоре и смотрю в одну точку, уже не плача. Сейчас придут Соня и Мари. Странно, что они не пришли раньше. В любом случае, мне надо привести себя в порядок, хоть делать не хочется совершенно ничего. Я пересиливаю себя и иду в ванную, чтобы умыться. Ополоснув своё лицо прохладной водой, смотрю на себя в зеркало. ЁБАНЫЙ ПАК ЧИМИН! ОТКУДА ТАК МНОГО ЗАСОСОВ?! ЧИМИН! СУКА… Мдааааааа, засосов действительно много: на плече, вся шея, в области ключиц и ниже. Что мне с ними делать? Я провела пальцами по фиолетово-красным пятнам. Ужасно… Где-то у меня был жёлтый свитер с высоким горлом, пожалуй, пока надену его, чтобы Мари не увидела, а потом по дороге из школы куплю себе тональник. Я вышла из ванной и, сняв с себя халат, переоделась в жёлтый свитер и домашние штаны. Уже заканчивая плести себе косичку, я услышала дверной звонок. -Да-да, заходитеее. — Привет, Ася, ты чего на звонки не отвечаешь? Мы решили прогуляться и тебя хотели позвать, но ты недоступна. — А, не слышала, — я вышла из своей комнаты в коридор и увидела Мари и Соню. — Маааааама, — младшая Чон подбежала ко мне и буквально накинулась на меня с объятиями, улыбаясь улыбкой самого счастливого ребёнка на свете. Я обняла сестрёнку в ответ. — Я соскучилась, а ты скучала? — я «отлепила» от себя Мари и посмотрела на неё. — Неть, — Мари залилась смехом. — Совсем по мне не скучаешь? На мои слова Мари опять рассмеялась. — Да как же, не скучала она. Всю дорогу мне про тебя говорила, — вмешалась Соня. Они разделись и прошли вглубь квартиры. — А где мы? — поинтересовалась сестра. — Теперь мы будем здесь жить, это наш новый дом, а у тебя будет своя комната, как ты и мечтала. — Урааа, — Мари побежала осматривать квартиру и свою комнату, а мы с Соней прошли на кухню. — Вот, я тут вам прикупила немного еды, думаю, здесь совершенно нечего поесть, — Соня поставила пакет с едой на пол. — Да, спасибо, — я сказала это немного уставшим голосом, так как очень хотелось спать. — Что-то не так? Обычно ты ликуешь от вида еды. И почему ты в свитере? — Понимаешь, — я чуть опустила горло свитера, открыв вид на шею, усеянную фиолетовыми и алыми пятнами. Думаю, Соня без слов всё поймёт. Подруга подошла ко мне и провела пальцами по моей шее. — Ащ, больновато. — Прости, но… — Откуда? — Да, откуда? — Останься у меня, когда Мари заснёт, я расскажу. — Хорошо, ты хочешь кушать? — Нет, давай у Мари тоже спросим, когда она осмотрится. Мы разобрали пакет с продуктами, убрав их туда, где они должны находится и решили попить чай. На кухню зашла сестра: — Я хочу спать в маленькой комнате, — сделала заключение она. — Ладно, — я потрепала её за волосы и достала две кружки для чая, — ты будешь кушать? Или хочешь чай? — Я буду чай, — она забралась на стул и положила ручки на стол, за ним уже сидела Соня, наблюдая за моими действиями. Я налила нам чай и сама села за стол. За поздним чаепитием все молчали, наверняка, устали. 8.30 вечера. Все уже закончили пить чай, и я убрала кружки в раковину — «Потом помою». Соня кивнула мне, что означало «Не волнуйся, я сама помою посуду» и встала из-за стола. — Мари, пошли в комнату? — Угу. Мы пошли в комнату к ней. Она забралась на кровать, а я устроилась за рабочим столом. — Мам, а мы поиграем? — Ох, прости, давай не сегодня, я очень устала, — я умоляюще взглянула на сестрёнку, она должна понять, но, видимо, что-то не так. Её выражение лица очень изменилось. — Раньше мы и гуляли, и играли, и вместе смеялись, ты меня отводила в садик сама, а сейчас меня приводит Соня, и все надо мной смеются. Скажи, — она произнесла это дрожащим голосом, — ты своих друзей любишь больше, чем меня? — Нееет, ну что ты? Это неправда, — я подошла и обняла её, но она меня оттолкнула. — Правда, — Мари заплакала. — Ну чего ты, не плачь. Я никого не люблю так сильно, как тебя. — Да? — она подняла глаза на меня. — Конечно, — я вновь обняла её, — ты спать не хочешь? — Немного хотю, — она потёрла глаза своими маленькими кулачками. — Тогда ложись спать, только переоденься. — Хорошо, — она зевнула. — Ну, значит, я тоже пойду спать, — я кратко чмокнула её в лоб и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Да, я знаю, что не напомнила ей умыться, но… пусть она умоется завтра утром. У меня самой нет сил. Я зашла в свою комнату и плюхнулась на кровать в позе «звёздочки». Спустя минуты 2-3 ко мне зашла Соня и тоже легла на кровать. — Теперь, Алиса (у меня много прозвищ), давай рассказывай. Что произошло? Откуда на твоей шее взялись эти чёртовы засосы? — Пак Чимин… — Что? — Он пришёл ко мне, а я ему открыла дверь, думая, что это вы. Потом он прижал меня к стене, сказав, что меня нужно наказать и если я пойду куда-нибудь с Югёмом во второй раз, то он мне ещё что-нибудь сделает. Потом он начал меня целовать и не совсем следил за руками. После этого я заплакала, он попытался меня успокоить, но я сказала, чтобы он уходил. Затем он ответил, что хочет нормально поговорить, а я ему назначила встречу в кабинете алгебры, чтобы сказать, где мы можем нормально поговорить. Он ушёл. — Это ужасно. И ты собираешься с ним встретиться? Он же опять может что-то сделать. — Мне придётся, или же он сделает что-нибудь, если я не приду. — Ладно, но будь осторожна. — Обязательно, а теперь, давай спать? Я так устала. — Да, я тоже. Мы выключили свет и тут же уснули.