Призрачное (не)везение

       Шерлок Холмс побил рекорд соседства и умудрился прожить с Лафейсоном практически до самого Рождества. За это время он успел заинтересоваться квартирой и её мистикой, но спросить Локи, что за… что вообще творится с квартирой ещё не успел. Зато, когда становилось скучно, проводил ряд интереснейших экспериментов: вычисление периодичности заедания дверей, алгоритмизация падения посуды, перемещения вещей из одного места в другое, а также любимое: определение возникновения перед носом Холмса советов «как влюбить в себя парня», «1001 тест на совместимость» и так далее. Увы, ни один эксперимент не дал однозначного логичного ответа, они только разжигали интерес детектива.        — Итак, мистер Лафейсон, последний раз спрашиваю: как вы, не находясь в квартире, умудряетесь подбрасывать мне абсолютно идиотские тесты, девчачьи журналы про отношения и прочее? Я, конечно, польщён, но встречаться с тобой только из-за оригинальных подкатов не собираюсь… Меня больше интересует способ подачи. — Не успел Шерлок завершить фразу, как Лафейсон закашлялся и засмеялся. Какая наглость!        — Ты реально думаешь, что я пытаюсь признаться тебе в любви? — Кажется, этот смех был истерическим.        — А как тогда объяснить появляющиеся из ниоткуда записки с просьбой встретиться и требованием написать ответ на той же бумажке?        — А… сколько раз это происходило?        — Раз семь. Или хочешь сказать, что это не ты?        — А кто ещё по-твоему? Хоть бы ради любопытства написал ответ, — вздохнул Локи. — Ещё ни один сосед не отвечал, а мне, может быть, самому интересно, что было бы дальше.        Холмс немного офигел. Ну… не «немного», сильно так. Выпал в осадок. Лафейсон выглядел слегка смущённо, даже немного покраснел. Смотрел куда-то на кухню. Стесняется, наверное. Правда, Шерлок не понял, что его задело больше: пофигизм или тот факт, что не ему первому так признавались.        — Чисто из любопытства, а как ещё я к тебе подкатывал? — Локи немного успокоился и продолжал смотреть в одну точку таким прожигающим взглядом, что становилось немного жутко. Холмс менее уверенно рассказал обо всех моментах, которые он заметил:        — Ну и сейчас ещё и гирлянды постоянно подсовываешь… мне на них повеситься предлагаешь?        — Была бы возможность, сам бы повесил кое-кого… — Кажется, Локи был очень и очень недоволен. — Ладно, прости. Ничего не обещаю, но постараюсь что-нибудь с этим сделать…        — С чем «с этим»?        — С этим «с этим».       Лафейсон быстро встал с дивана и, надевая куртку на ходу, вышел из квартиры, не забыв бахнуть дверью. Шерлок окончательно убедился, что эти проделки не психолога. Но возникает другой вопрос: кого он покрывает?

***

       Оставалось две недели до Рождества. Шерлок Холмс немного наслаждался местью. После того разговора количество записок и прочих странностей значительно сократилось, зато увеличилось число «намёков» на покупку ёлки, украшение стен и прочей бесполезной, по мнению Лафейсона и Холмса, вещей. И «намекали» на этот раз не детективу. Какое странное удовольствие: наблюдать за тем, как Локи очередной раз натыкается на ящик с игрушками, на его голову сыплется мишура, блёстки, и каждый раз, как он проходит мимо телевизора, включается новогодняя реклама.        Единственный раз, когда Лафейсон согласился внести хоть что-то новогоднее в квартиру — это согласие повесить омелу над дверью. Правда, над кладовкой. Просто без этого двери то и дело раздражающе скрипели (особенно поздней ночью, когда он только возвращался в квартиру), иногда запирались или закрывались перед его носом. Детектив слишком привык к подобному поведению вещей, а Локи всегда принимал это за должное; но раздражало до ужаса.        Во время очередного мирного чаепития Холмс и Лафейсон обсуждали новости. Например, то, что под Рождество за хорошую успеваемость первых в рейтингах обещали отвести на настоящее место преступления: посмотреть, как происходит расследование. Будет несколько групп, но эти двое, так как стояли на одинаковом месте в своих направлениях, будут вместе наблюдать за происходящим, а в их случае пытаться не уничтожать работников полиции своим высоким уровнем IQ.        — Думаю, нас из вредности отправят на самое скучное задание, — пожал плечами Шерлок. — Директор до сих пор зол на нас из-за того случая с Финли. Кстати, ты не знаешь, как он?        — Похудел, осунулся, почти не появляется на тренировках, сидит за учёбой, долги закрывает… — вздохнул Лафейсон, — Видимо, затухать он будет долго и мучительно. А я ему говорил, что нужно делать, но кто же меня послушает…        — Да он при виде тебя готов в обморок от страха упасть, — немного с завистью подметил Шерлок. — Но встречаться с тобой я всё равно не буду.        — А я… продолжаю тебе намекать? — Локи немного нервно сжал чашку.        — Нет, просто предупреждаю… — пожал плечами Шерлок. — Отношения — это, конечно, весело и так далее. Но я не тот, кто тебе нужен.        Лафейсон приподнял одну бровь, а затем более расслабленно улыбнулся:        — Всё-таки читаешь то, что тебе подсовывают про любовь… Или откуда таких пафосных фраз набрался?        — Мэри подсказала… — Шерлок насупился. Нет, это совсем нечестно! Он тут пытается подобрать слова помягче, чтобы не задеть чувств психолога (а то ещё больше проблем будет, это совсем не из-за какой-то «заботы», как минимум Тор наверняка за обиженного братца Холмсу голову открутит), а над ним так издеваются!        — Шер, я всё прекрасно понимаю. Мы с тобой не пара, ты уже влюблён в одногруппницу, а я тебя интересую только как сосед. И не более. — Лафейсон не стал дожидаться, когда Шерлок вставит очевидное «но я ни в кого не влюблён» — а Локи был на 100% уверен, что он так и сделает — так что предпочёл казаться немного истеричным парнем с разбитым сердцем и ушёл к себе в комнату.        Локи закрыл дверь и устало потёр виски. Этот цирк ему всё больше и больше надоедает. Теперь из-за расспросов этого детектива придётся изображать «несчастного с разбитым сердцем». Вот ведь… Ну что за жизнь такая?        — Ой, ты так не убивайся, я уж точно знаю, нет у него никого, я… — тихо зашелестел слабый девичий голос.        — Лиз, я так устал. — Лафейсон потёр виски (и не соврал же). — Просто отстань от него, прошу. Человеческие отношения — не игрушки. И не стоит в них вмешиваться.        — Пф, — фыркнула особа и исчезла.

***

— Итак, внимательно слушаем и запоминаем. Меня зовут Ларри Домсон, я — детектив. Это — мой напарник, Боб Марксис. На месте преступления: а) ничего не трогать, б) лишний раз не дышать, в) не задавать тупые вопросы, г)…        Пока пухлый Ларри продолжал показывать свою важность, Локи и Шерлок со скучающим видом осматривали дом и самого полицейского. Полный, с залысиной, ниже них минимум на пол головы и с ужасно раздражающим голосом. Студентов держали на морозе перед зданием, где произошел какой-то инцидент. Так что Лафейсон пытался делать вид, что ему не холодно, а Шерлок — что ему не скучно.        — Ларри Домсон. Разведён, есть дочка, которая живёт с ним. — Тихо в пол голоса озвучил факты Шерлок.        — Самовлюблён, ненавидит признавать своих ошибок, непластичен в убеждениях, верующий, но не ходит в церковь, гомофоб, пытается вести себя как настоящий коп из фильмов, — подхватил его догадки Локи.        — По субботам ходит в дешёвый бар, где жалуется на своё начальство за то, что его не повышают.        — На деле сам не хочет повышения, так как боится ответственности, мать была садисткой.        — Почему же «была»? Остаётся. И присматривает за внучкой, пиля своего сынулечку.        — Как жена Боба?        — Возможно, чуть помягче пилит, в силу возраста. А один скромный психолог забыл свои перчатки, так как проспал. А проспал он из-за того, что пришёл в четыре утра, а вставать надо было в семь.        — Ушёл от темы, так как не нашёл ещё информации? — ехидно поинтересовался Лафейсон.        — Потому что стало жалко одного идиота, — пробурчал Шерлок, беря обледенелую конечность Локи. И это ни капли не забота! Просто холод плохо влияет на аналитические способности, с кем тогда Шерлоку играть? — А вот его напарник намеренно женился по расчёту, детей нет, зато есть грыжа и намечается лысина.        — Эти двое дружат… возможно, чуть раньше, чем со студенчества, но всем говорят, что знакомы всю жизнь.        —… ф) вы должны понимать, кто вы, а кто — мы…        — Ещё не отошли от вчерашнего. Поэтому стоят на улице, трезвеют. Боятся, что, зайдя в тепло, их разморит. Что сильно ударит по несуществующему имиджу, — объяснил Холмс.        — И что они будут делать, когда озвучат весь алфавит?        — Перейдут на цифры.        — В общем, мы здесь надолго…        Подул морозный ветер — Лафейсон невольно вздрогнул и чуть сильнее сжал руку Холмса. Нет, этот психолог точно к нему клеится! Шерлок решил не реагировать на явную провокацию: Локи своими длинными пальцами забрался под рукав Холмса; он получше присмотрелся, кто же ещё из студентов оказался рядом. Всего учеников было около десяти. Среди них было два знакомых бугая и до боли знакомый Финли, который всеми силами пытался слиться с толпой, но то и дело кидал испуганный взгляд на Локи. Встретившись взглядом с Холмсом, он нервно икнул и сделал вид, будто бы ничего не делал.        — Финли тоже здесь… — Зачем-то проговорил это Шерлок.        — Мне должно быть это интересно?        — Мало ли.        — Все всё поняли? Теперь заходим! — наконец-то закончил свой монолог Ларри, после чего дал приказ заходить в дом. Затем он угрюмо следил, как студенты заходят в небольшой трёхэтажный дом. И, конечно, от его внимательного взгляда не ушёл тот факт, что Шерлок, который уже забыл обо всём на свете и жаждал новой загадки, держал за руку Лафейсона. Домсон пробубнил:        — Вы ещё поцелуйтесь здесь… Совсем стыд потеряли, недоразвитые.

***

       Дом был теплый и уютный, всюду чувствовался дух Рождества. Ёлка, гирлянды, мишура, тёплые тона и камин… Только вот слишком тревожные лица матери и её дочки не вписывались в обстановку. Студенты прошли на самый верх — там, на чердаке, была оборудована спальня. Место преступления.        Это была комната парня, аккуратно украшенная мишурой, ёлочными игрушками и новогодними рисунками на стенах, приятная атмосферная. Хозяин как раз находился в ней — в виде трупа, на чьей шее узлом была завязана порвавшаяся гирлянда. Рядом с балкой, с которой упало тело, лежала небольшая лестница.        Все студенты внимательно изучали тело, но не подходили к нему: нарваться на монолог от Ларри никто не хотел.        — Мать услышала какое-то падение, поднялась — увидела мёртвое тело сына, которое упало на пол. Вызвала полицию. Перед вами «новогоднее» самоубийство. Думаю, находящиеся здесь прекрасно осведомлены о том, что межсезонье и подобные предпраздничные времена очень часто сопровождаются суицидами. Так, одна часть может следить за повторным опросом матери и соседей, остальные — можете посмотреть, как мы описываем вещдоки.        Некоторые студенты, особенно женского пола, всё-таки предпочли спуститься вниз. Ладно, практически все студенты, как бы они ни любили чувствовать себя нужными, спустились вниз, лишь бы не слушать скрипучий голос Ларри. Боб в общении оказался приятнее: пока он шёл опрашивать людей, успел рассказать пару анекдотов, приударить за особо милой студенткой и чуть не упасть с лестницы — всё интересней вечно самодовольного бубнежа Домсона. На удивление, Холмс пошёл вместе с остальными: по его словам, узнать некоторые детали.        Лафейсон остался, чем вызвал чувство отвращения у детектива. Локи прошёлся около тела и долго молча смотрел в угол стены, после чего непроизвольно вздохнул и принялся осматривать комнату.        — Эй, ты! Ненормальный, что смотришь? Нахрена вообще сюда пошёл? Не мешай следствию! — проворчал Ларри.        — Я — криминальный психолог.        — Ну что я и говорил. Притащат всякий сброд. Нормальную работу найди, умник… Хотя с твоей ненормальностью это самое то. Никто тебя до дела адекватного не допустит…        — Извините, что перебиваю, но перед нами — убийство. Я пытаюсь понять, чем именно убили жертву.        — Ах ты... ты… недоделанный недоумок, припёрся сюда! Правила объясняет! Мне?! Ты вообще кто?! Даже на детектива не учишься, зато сразу пытается показать свой ста-а-атус! С матерью говорил? Нет! А она подтверждает, что парень странно себя вёл, и что он мог вполне покончить с собой! А тело видел?! Мать бы видела, что кто-то уходит из дома, а так — услышала только падение!        Ларри весь побагровел, но на Локи это не произвело ни малейшего впечатления. Но не успел детектив выразить весь свой гнев, как наверх поднялся Холмс:        — Я дал фору. До кого за это время дошло, что это было убийство — поднимите руку.        Ларри побагровел ещё сильнее, Лафейсон лишь фыркнул и махнул рукой, мол, он понял это чуть ли не с самого порога.        — Значит, объяснять придётся, — вздохнул Холмс, потирая руки.        — Предоставляю эту честь тебе, — добавил Лафейсон.        — Да я вам всем неуды понаставлю! Из академии вылетите! Совсем страх потеряли?!        Холмс вздохнул и радостно посмотрел на Лафейсона, тот сочувственно вздохнул и облокотился на стену, выбирая место, где удобнее всего будет наблюдать, как ЧСВ Ларри будет уничтожено дедукцией Шерлока. Зрелище не заставило себя долго ждать:        — На это есть множество указателей. А) мать и дочь уезжали за покупками и по своим делам, отца нет. Значит, какое-то время убийца мог прийти и также незаметно уйти. Б) стремянка. С неё категорически неудобно вешаться. Было бы удобнее и логичнее принести стул. В) из-за фонариков гирлянд петля бы не смогла нормально сжаться и удушить, но парень умер, значит, её кто-то накинул. Г) тело упало. То есть гирлянда не предназначена для такого веса. Давайте вспомним законы физики: если бы тело резко дёрнулось вниз в попытке задушить себя, то от нагрузки гирлянда порвалась бы сразу же, а не через несколько часов. Д…        Ларри багровел, криминалисты, которые так же оставались на чердаке, злорадствовали вместе с Лафейсоном. Домсон успел достать всех. Психолог даже немного сильнее стал восхищаться Холмсом.        Идиллию прервал Финли, который впервые осмелился вообще подняться на второй этаж:        — Извините, там… вас зовут…        Все взгляды устремились на Финли. Но тот замечал только один взгляд. Только леденящий взгляд Локи, который смотрел… не на него. Куда-то вбок. За его спину. Стало холодно. Он знает? Он смотрит именно туда, откуда Финли постоянно чувствует прожигающий взгляд.        — Объясни-ка мне, почему ты сегодня здесь в таком состоянии? Не учили разве в детстве тому, что если плохо, то надо сидеть дома?        Атмосфера как-то резко изменилась. По спинам многих пробежал холодок. Даже Холмс почувствовал себя как-то неуютно. Бедный Финли; кажется, бледнее может быть только смерть. Лафейсон подошёл вплотную к нему, а затем… тихо спустился вниз, будто бы забыл о его существовании. В комнату будто бы резко подали кислород, получилось вздохнуть.        На телефон Шерлока пришло сообщение от Лафейсона: «Объясню всё позже. Кажется, мне понадобится твоя помощь».        В итоговом отчёте Эрик (так звали умершего от асфиксии парня) совершил самоубийство. Дело закрыли. Следствие вестись не будет.