Разбиваясь вдребезги

Бывают такие моменты в жизни, когда счет времени начинает значить для тебя очень важную роль. Когда мир предстает перед тобой в совершенно ином обличии, и ты переосмысливаешь абсолютно все – все свои взгляды, все свои действия, все свои поступки и все свои ощущения. Когда ты наконец-то признаешь свои ошибки. Когда ты чувствуешь необходимость в кислороде. Когда ты просто понимаешь настоящую цену жизни. И сегодня был именно такой день, когда и я это все осознала. Когда я прошла через самый настоящий ад. Когда я разбилась. Когда я была уничтожена. Пожалуйста!!! Включите и поставьте на повтор Christina Perri – The Lonely )) Спустя несколько минут Я оставалась стоять на одном месте, внимательно наблюдая за Смитом. Мне не доводилось видеть его выражение лица, но почему-то мне казалось, что оно выглядело задумчиво или более того печально. Каким бы ужасным и бессердечным человеком не пытался выглядеть Джон, я смогла разглядеть его настоящую сущность. Ему было больно. Больно, как и всем людям, как и всем тем, кто существует на этой земле. Но как сильна была эта боль? Или, что было еще важнее для меня, что ее вызвало? Я глубоко вздохнула, пытаясь сохранить последние остатки своего самообладания. Мне нужно было выведать всю правду, мне просто, в конце концов, было необходимо услышать разгадки на все те тайны, которые таил в себе этот коварный и действительно самый беспощадный человек на земле. Джон не издавал ни звука. Возможно, он погружался в свои воспоминания, а возможно, просто размышлял о чем-то ином, о чем мне наверняка никогда не удастся разузнать. Мужчина медленно развернулся и мне наконец-то удалось повнимательней разглядеть его лицо. Как я и предсказывала, оно выглядело задумчивым, искажая не самые радостные чувства. - Все мы, когда-то были детьми, Джесс, - его губы искажаются в нежной улыбке, и я с удивлением наблюдаю за этим. – Ты помнишь свое детство? Я и не успеваю заметить, как серые глаза Джона пристально смотрят в мою сторону. Мне сразу становится неуютно, и я вся съеживаюсь под приливом таких неприятных ощущений. - Да, - едва слышно отвечаю я. Джон не отводит взгляда, и я к своему удивлению все еще продолжаю наблюдать на его задумчивом лице легкую усмешку. Вся эта ситуация набирает неожиданные обороты и я вдруг ясно осознаю, что совершенно не имею возможности предугадать последующие события моей жизни. Чем же это все может закончиться? Джон не сразу продолжает говорить. Он долго сохраняет между нами неловкое молчание и в тот момент, когда я совсем запуталась в собственных мыслях, он решается на продолжение нашего разговора. - Когда я был маленьким, то я был очень милым и совершенно невинным ребенком, - с улыбкой произносит мужчина – Я был таким же, как и все остальные дети. Я также любил игрушки, также любил слушать детские сказки и так же, как и все, любил шоколадные конфеты. Но единственный фактор, который отличал меня от остальных – это было мое одиночество. Его слова стали звучать довольно грустно, но я постаралась не обращать на это внимания, позволяя Джону продолжить. И он продолжил. Все больше погружаясь в свои воспоминания, Джон и сам не заметил, как стал потихоньку раскрываться мне. Он был откровенен передо мной. И если я не могла назвать это превосходным, то, по крайней мере, это уж точно являлось удивительным. - Я любил своих родителей, - говорил Джон, поднимая взгляд своих серых глаз вверх, на безоблачное небо, - Но, я до сих пор не понимаю, почему они так мало времени уделяли своему младшему сыну, который, как и все дети в этом мире, нуждался в любви и в ласке. Они совсем не обращали на меня внимания, но что оказалось для меня еще более обидным, это то, что их и не заботила моя жизнь. Они… Словно игнорировали меня. Словно для них было важным абсолютно все… кроме меня. Его словно были пропитаны болью, такой жгучей, такой сильной, такой искренней. Я замерла. Услышанное медленно доходило до моего сознания, и я до сих пор не могла поверить во все это. Не могла понять, что одной из причин такой жестокости Джона являлось его одиночество, его отчуждение. Это не могло показаться мне достойной причиной и достойным оправданием его безжалостным поступкам, но, не смотря на все это, я начинала чувствовать жалость к этому человеку. Но не к этому беспощадному мужчине, стоящему прямо передо мной, а к тому милому и маленькому мальчику, который, как и все дети, хотел любви и достойного внимания к своей личности. Ведь даже я, лишенная родительской любви в 15 лет, все-таки получила ее в достойном объеме, когда была ребенком. А Джон по-видимому не получал ее никогда. И это не могло не казаться мне ужасным, ведь я не могла оставаться равнодушной к такому роду событий. Я не могла согласиться с тем, что поступок его родителей был справедливым и правильным. Но неужели одиночество могло оправдать всех тех поступков, которые совершил Джон? Разве это и вправду было достойной причиной? - Из-за этого ты и убил своего брата? – холодным тоном поинтересовалась я, слегка нахмурившись. Джон ответил не сразу. Его лицо стало выражать еще большую задумчивость, и я в определенный раз пожалела о том, что не имею способности читать его мысли. - Как ты думаешь, - интересуется Джон, внимательно посмотрев мне в глаза – есть ли такая причина, по которой я бы имел права убить человека, являвшегося мне родным братом? Я замолкаю. Джону удается застать меня врасплох, и я долго размышляла прежде, чем решиться произнести ответ. Разве есть такие поступки, которые могут оправдать содеянное тобой убийство? И даже пусть это будет не родной тебе человек, ведь все равно… Чтобы ни случилось и с кем бы не случилось, ты никогда не сможешь овладеть правом на чье-либо убийство. Человек никогда не будет владеть такой способностью. Убивать других – грех. А считать, что ты в праве это делать – еще больший грех. И я буду думать так всегда. - Нет, - после долгих размышлений отвечаю я – Я считаю, что такой причины не существует. Джон засмеялся и его смех смог пронзить мое сердце насквозь. Тело покрылось дрожью, и я почувствовала, как мне становится неприятно от услышанного мною звука. Разве я сказала, что-то забавное? Или более того что-то смешное? Но видимо Смиту и вправду мой ответ показался слишком веселым, так как доносящийся из его рта смех был более чем просто искренним. - Ты даже себе не представляешь, - перестав смеяться, произносит он – Почему я убил своего брата, Джесс. Но вся ирония в том, что я убил его по той, же причине, по которой ты, родная моя, хочешь убить меня. Я замерла. Сердце, кажется, перестало биться. Легкие, кажется, перестали дышать. Это невозможно. Такого не бывает. Такого просто не может быть… Я удивленно моргаю, испытывая абсолютно разносторонние ощущения. С одной стороны я испытываю удивление, непонимание, а с другой стороны злость… Злость на саму себя. Неужели между мной и Джоном может быть хотя бы одно сходство? Неужели есть хоть какой-то повод для того, чтобы нас могли сравнивать? - Я не понимаю…- тяжело дыша, произношу я, продолжая хмуриться и рассерженно смотреть на сероглазого мужчину – Что сделал тебе твой брат? Джон склонил голову набок и резким движением сложил свои руки у себя на груди. Его взгляд был, как всегда чересчур пристальным и от этого в моем теле возникали не самые приятные ощущения. - Он убил…Он уничтожил смысл моей жизни,- хрипло произносит Джон, и я с ужасом в глазах наблюдаю, как содрогается его тело. Лицо Джона напрягается до предела и мне удается заметить, как крепко сжаты его губы. Мужчина выглядит слишком злым, слишком разгневанным. И этот гнев начинает будоражить во мне самой самый настоящий страх. Разгадка Смита все близко. И с каждой долей секунды нашего с ним разговора мне все сильней хочется узнать ее. Я не издаю ни звука. Лишь с нескрываемым испугом наблюдаю за Джоном, лицо которого искажало глубокую задумчивость и утаенную от всех печаль. Я чувствую, что этот мужчина постепенно раскрывается передо мной. Он скидывает с себя всю ту маску ненависти и беспощадности, предоставляя моему взору свои горькие раны незабытого прошлого. И я хочу, как можно лучше понять его, потому что прекрасно осознаю – мне это необходимо. - Что случилось? – с трудом находя в себе смелость, интересуюсь я. Джон глубоко вздыхает и отводит взгляд в другую сторону, явно думаю о чем-то своем. - Как я уже говорил, то моё детство было полным одиночества и недопонимания. – Глухим голосом сказал он, и я внимательно стала вслушиваться в каждое произнесенное им слово - Я жил сам по себе, никого не трогая и ни во что не вмешиваясь. Я сам себя воспитывал, сам выбирал для себя приоритеты и все остальное. Все, что мне хотелось в детстве, так это полного спокойствия и тишины. Но мой старший брат Марк не мог позволить мне этого. Он, будучи старше меня на несколько лет, всегда любил демонстрировать передо мной свою силу. И я не мог ничего с этим поделать, Джесс. Я каждый день терпел его издевательства, каждый день выносливо сталкивался с причиненными мне унижениями, которые происходили везде, куда бы я ни пошел. И я не понимал, зачем он это делает. Какой был смысл в его действиях? Конечно же, я жаловался своим родителям на все это, но моему отцу и моей матери было совсем не до наших с братом разборок. Поэтому… Я молча с этим смирился, позволяя моему старшему брата издеваться надо мной по полной программе. Видимо, Марку просто был нужен кто-то для битья. Ему нравилось ощущать свою силу, и я оказался для него великолепной вещью для избиения. А когда я пытался ему противостоять, то он очень хорошо умел объяснять мне, что этого не стоит делать. И так продолжалось ровно до моего 13-летия. Я замерла, почувствовав, как задрожали мои руки. Джон перестал говорить, и я воспользовалась этой паузой, чтобы перевести дыхание. Услышанный мною рассказ вызывал во мне самые удивительные эмоции, которые мне совершенно не удавалось контролировать. Я сама не понимала, что происходит со мной и почему я так реагировала на те слова, которые говорит Джон. Неужели я начинала понимать его? Неужели помимо злого и бессердечного ублюдка я начинала видеть в нем человека? Моя голова просто взрывалась от столь огромного количества вопросов, но, даже не смотря на это, я все еще продолжала ненавидеть стоящего передо мной мужчину. И даже теперь, я могла твердо признать, что ничто не может оправдать его действий и ничто не могло помочь ему выглядеть в моих глазах достойно. Но, не смотря на это, я все равно должна узнать о прошлой жизни Джона, как можно лучше. - Что произошло потом? – мой голос дрогнул, когда я задала этот вопрос. Джон сразу переместил свой взгляд на меня, и я еще больше съежилась от нового прилива различных ощущений. Зависшая атмосфера между нами с каждой секундой начинала напрягаться все сильней и сильней и я, как и раньше, не могла даже близко попробовать предсказать того, что произойдет в дальнейшем. Мне просто нужно было сконцентрироваться. И я попробовала это сделать. Джон встретился со мной взглядом, и мне опять удалось уловить в его глазах оттенки сильной боли. И как бы я не старалась, но это не могло оставлять меня абсолютно равнодушной. - В день моего рождения, - Джон улыбнулся, и я с удивлением заметила, с какой нежностью заблестели его серые глаза – мои родители подарили мне собаку. Она была совсем маленькой, но такой красивой и милой, что я обрадовался этому подарку больше всего на свете. Она была очень забавной, с красивыми блестящими и дружелюбными глазами, в которые я мог смотреть вечность. Я назвал ее Бетси и дорожил этим животным, как самым верным и единственным другом в своей жизни. Я каждый день гулял с ней, играл, купал и просто дарил ей свою любовь и заботу, а она в ответ дарила мне свою. Бетси была для меня больше, чем просто собакой. Она была для меня тем единственным существом, которое придавало моей жизни смысл и которое заставляло меня чувствовать себя не одиноким. Я и вправду любил ее. Любил так сильно, что готов был носить на руках целый день, но моему брату не нравилось видеть меня столь сильно счастливым. Его больше устраивало, когда я чувствовал боль и когда испытывал жестокие мучения. А из-за моей милой собаки все это пропало, и Марк быстро смог понять, как положить этому конец. И он смог уничтожить меня, Джесс. Он смог сделать меня монстром. – Голос Джона болезненно дрогнул, и я заметила, как накапливаются горькие слезы в его глазах. Я никогда не видела подобного и более того, я не могла себе этого и представить. Джон крепко сжал свои руки, и последующие его слова прозвучали больше, чем просто отчаянно. - Через некоторое время Бетси забеременела, – грустно произнес он, с трудом сдерживая свои слезы - Она несколько месяцев проходила в таком положении и, когда ее живот уже был слишком округлым, я догадался, что ее роды были не за горами. Мне уже тогда было 13, и я решил очень ответственно отнестись к этому событию. Готовясь к этому с нескрываемым трепетом и с оживленной радостью, я ухаживал за Бетси так хорошо, как это только было возможно. Я хотел, чтобы все прошло великолепно и, чтобы нам с Бетси, этот день запомнился надолго. Но все пошло совершенно не так, как мне хотелось. Все просто было беспощадно уничтожено, и я не мог что-либо сделать… Я не мог этого предотвратить и даже сейчас я не прекращаю себя винить за это… Возвращаясь после трудного учебного дня домой, я тут же поспешил посмотреть на свою собаку и какого же было мое удивленное, когда мне не удалось ее увидеть. Бетси не было и уже в те секунды моей жизни я испытал самый сильный страх, который мне только доводилось испытать. Я искал ее, где только можно, я обошел свой дом несколько раз, но все мои поиски были безуспешны. Ее просто не было. И через несколько часов, когда уже село солнце, ко мне заявился мой старший брат. Он был слегка пьяным, и его сопровождала не самая приятная для меня компания. Все эти ребята захотели, чтобы я пошел с ними, ведь судя по их словам мне было на что посмотреть. Схватив меня за руки, они все повели меня на уличный двор, где, я к своему ужасу, увидел избитую Бетси. Ее живот был до ужаса окровавленным, и сама собака находилось в ужасном состоянии, и я тут же стал кричать и вырываться, надеясь, что смогу еще хоть чем-то помочь моему верному другу, но эти ублюдки крепко схватили меня, лишая возможности шевелиться. Марк стал смеяться и, сказав, что это являлось только началом, приказал своим друзьям затащить Бетси в небольшой мешок, который они затем поспешно завязали. Я кричал, бился, я просто делал все, что угодно лишь бы вырываться отсюда, но у меня не получалось… у меня, черт возьми, ничего не вышло. - Джон отчаянно всхлипнул, и я с болью в сердце стала наблюдать, как его тело содрогалось от очень сильно душераздирающих воспоминаний – Я не мог это остановить, и Марку удалось сделать все, что он задумал. Хорошо связав мою собаку, они подожгли этот мешок, а я продолжал кричать так громко, как только мог, одновременно задыхаясь в своих собственных слезах. И разве я мог что-то сделать? Разве я мог остановить это? Я пытался из-за всех сил, но у меня не вышло. Мешок с Бетси вспыхнул ярким пламенем, и я услышал жуткий и до боли пронзительный собачий визг. Она чудом выбралась из этого черного мешка, но было слишком поздно… Ее тело было полностью пропитано огнем, и я своими собственными глазами видел, как беспощадно и жестоко погибает единственное существо, которого я любил в этой жизни по-настоящему. И я помню ее глаза, Джесс. Помню ее беспомощный взгляд, молящий меня о помощи. Но я ничего не смог сделать… Я не смог оставить это… Не смог. Бетси умерла. Ее тело превратилось в пепел вместе и с ее будущим потомством. И это была его вина, Джессика! И я бы ни за что в жизни не смог простить его. Я бы не смог простить своего брата за это. Никогда! И в этот отчаянный момент глаза Джона наполнились сильным гневом. Он резко сделал шаг вперед, и я почувствовала всю ту злость, которая яростным вихрем исходила от него. Я не двигалась, а лишь с удивлением наблюдала за его действиями, с трудом переваривая в себе всю полученную информацию. Я была шокирована, удивлена… Я просто находилось в необычайном состоянии, которое мешало мне здраво рассуждать и что-либо контролировать. Я смотрела на разгневанного Джона, в котором бурлило такое огромное количество чувств. Его охватывала терзающая печаль, беспощадная боль и невероятно сильная ненависть. И я видела в этих глаза себя. Я видела в этом то, что испытывала когда-то сама. Я тоже проходила через это и как ни странно именно в эту секунду своей жизни я смогла понять Джона Смита. Его жестокость, его беспощадность – это просто попытка убежать, спастись, избавиться от своего одиночества и от своей боли. Но боль утраты ничем не залечить. Раны все равно вспыхнут и обожгут твою душу так сильно, что это покажется страшнее любого огненного ожога. - Ты убил его? – тихонько спрашиваю я, итак прекрасно понимая, что услышу в ответ. - Да, - твердо отвечает он – на следующий день я задушил его своими же руками. Я слегка нахмурилась, но уже в следующую секунду подошла к Джону еще ближе. В его глазах исказилось настороженность, но я совсем не обратила на это внимание. - Тебе, ведь не стало легче, - печально улыбнувшись, говорю я и прикладываю ладонь к лицу мужчины – Это не помогает. И с каждым днем, ты осознаешь это все лучше и лучше. - Мне было легче, Джесс, - он накрывает мою руку своей и еще сильней прижимается ко мне своим телом – Все эти убийства и вся моя жестокость всегда позволяли мне со всем справиться. Я знал, что мне нужно стать таким, если я хочу быть сильнее всех вас. Я сам всего этого добился, и я был готов ко всему. Я просто не хотел больше чувствовать ту отчаянную беспомощность. И я, возможно, и вправду был тем, кем хотел, но вся мо жизнь покатилась к чертям после встречи с тобой. Я замираю и с удивлением смотрю Джону прямо в глаза. Сказанные им слова, поражают и более того по настоящему шокируют меня. - Я не могу выбросить тебя из головы, - он резко хватает меня за руки, сжимая их с невероятной силой – Я не могу, черт побери, перестать думать о тебе. Ты невероятная, Джессика. Ты не такая, как все те девушки, которых я встречал раньше. В тебе горит самый яростный огонь, который мне только доводилось встречать и ты самая сильная и стойкая личность из всех, кого я знал раньше. И все это время я хотел сломать тебя, я хотел сделать тебя своей и я просто хотел иметь над тобой власть. Я стремился победить в нашей с тобой хватке. Но у меня ничего не вышло, Джесс. Ты оказалась сильнее, чем я и эту силу тебе дает твоя любовь к тем людям, которые составляют важную ценность в твоей жизни. И я бы никогда не смог бы тебя сломать…Ты сильнее, чем я, Джесс. И в тот день, когда ты сказала, что принадлежишь мне, ты соврала. Ведь так? Я замираю. Боюсь пошевелиться, боюсь сделать глоток воздуха. Слишком много информации, слишком много событий. Я просто не могу во все это поверить. Джон прижимает меня к твердой стенке и, упираясь в меня всем своим телом, прожигает мои глаза насквозь. Его лицо так близко ко мне, что я чувствую его тяжелое дыхание. Моя голова начинает кружиться. Сильно большой вихрь чувств. Слишком много эмоций. - Ты просто хотел доказать свою силу? – с удивлением интересуюсь я. - Да, - отвечает он, чуть улыбаясь – Ведь это и было моим смыслом, Джесс – быть самым жестоким и непобедимым в этом мире. Все, кто шел против меня погибали. Но не ты. Ты сильнее. И ты победила. Я с трудом заставляю себя дышать. Я не знаю, что ответить. Я ничего не знаю. И единственное, что вспыхивает в голове – это слова о том, что все, сказанное Джоном не может быть правдой. От третьего лица Включаем Emeli Sande – Read All About It (Pt. III) Гарри давно так не спешил. Давно так отчаянно не желал успеть прийти во время. Он чувствовал, как каждое прожитое им мгновение жизни начинало приобретать неимоверно дорогостоящую цену, как весь мир обрел совершенно иное обличие перед ним. Гарри просто должен был это сделать. Он должен был спасти жизнь девушки, которую толком не знал, но ради которой он был готов пойти на многое. Ради нее он смог отказаться от своего друга Зейна Малика, с которым прожил большую часть своей жизни, с которым смог разделить и печаль и счастье. Но не только это имело немаловажное значение, ведь еще более душераздирающим было для Гарри то, что ему пришлось отказаться и от самой Джессики Лоуренс, которая, как никто другой, смогла занять в сердце юного парня важную роль. Которая просто смогла стать для него кем-то большим, чем другом и кем-то куда более значительным, чем просто девушкой на один день. Она была для него надеждой, верой, смыслом. Гарри и вправду испытывал к ней необычные чувства, и выкинуть из своей головы он ее не мог. Была ли эта любовь? Возможно. Но была ли эта любовь на всю его жизнь и являлась ли она той самой, о которой пишут великие поэты, то скорее нет, чем да. Гарри и вправду был неравнодушен к Джессике, но он не любил ее так, как она того была достойна. Он смотрел на нее, как на красивую куклу. Он восхищаться ею, как отважным человеком. Он хотел ее, как самую сексуальную девушку, перед которой трудно сдерживать себя. Но он не видел в ней той отчаянной души, той жгучей и невыносимой боли, той непревзойденной силы духа. Он видел в ней красивую девушку, но он не видел ее настоящей души. Именно поэтому Гарри не имел права претендовать на нее. Джессика должна была принадлежать Зейну. Она должна была быть только с ним, ведь именно этот человек мог прочувствовать и разглядеть в ней те качества, которые и делали Джессику неповторимой. У а Гарри была другая задача. У Гарри была другая цель. У него был совершенно иной путь. И теперь, полностью готовый к трудностям, Гарри Стайлс был готов столкнуться со всем, совершенно ничего не боясь и не опасаясь. Его ничего не волновало, ничего не пугало. Было важно только то, чтобы ему удалось это сделать. Чтобы у него получилось спасти жизнь Джулс. Спасти жизнь девушки, которая уже ни во что не верила в этой жизни. Заходя внутрь дома и громко выкрикивая имя голубоглазой шатенки, Гарри стал внимательно осматриваться по сторонам, в надежде увидеть знакомую уже ему фигуру. Но даже спустя несколько минут зеленоглазому парню так и не удалось обнаружить местоположение Джулс. Ее просто нигде не было и что было еще хуже - она не издавала ни звука. - Джулс! - еще раз громко позвал девушку Гарри, подымаясь на второй этаж. Надежды у парня становилось все меньше, но он не мог позволить себе отступить именно сейчас, ведь поставленная им цель сильно много для него стоила. Гарри и сам с трудом понимал, почему так жаждал спасти жизнь этой девушки. Почему она вдруг стала для него такой важной и почему он смог пожертвовать ради нее всем тем, что еще имело для Стайлса немалый смысл. И возможно, весь ответ состоял в том, что именно в Джулс он смог разглядеть самого себя, что именно в ней он увидел человека, каким когда-то и сам Гарри являлся. Еще несколько лет назад, находившийся в юности русоволосый парень по имени Гарри Стайлс выглядел таким же одиноким, таким же несчастным и таким же безнадежным, как и сама Джулс. Он, как и она, смог принести боль всем своим близким людям, после чего от него отвернулись совершенно все. Он, как и Джулс, смог осознать свои ошибки и сильно пожалеть о них, после чего стал испытывать жгучее чувство вины и раздирающее чувство боли. И в те не самые лучшие мгновения своей жизни Гарри готов был покончить жизнь самоубийством именно потому, что в него никто не верил, что он никому не был нужен и из-за того что всем было просто-напросто наплевать на такую персону, как он. Тогда это все казалось слишком безнадежным, чтобы Гарри мог найти из такого положения выход. И если бы в тот момент не было человека, который бы смог просто поддержать и проявить к нему такое необходимое внимание, то Гарри бы сейчас не было. Поэтому Стайлс просто знал на себе, что испытывает Джулс. И во что бы то ни стало, он хотел помочь ей любой ценой. Хотя бы просто потому, что она была достойна его помощи. Она была достойна другой жизни, ведь каждый из нас имеет право на счастье. Каждого из нас можно простить. Подымаясь по запыленным ступенькам, Гарри еще раз громко позвал Джулс по имени, но, как и ожидалось - она снова промолчала на его зов. Сердце парня стало увеличивать свой ритм, и в теле юноши начала зарождаться новая волна сильного беспокойства. Ведь если девушка не отзывалась, значит, он мог не успеть. Значит, уже было слишком поздно. Продолжая идти и оглядываться по сторонам, Стайлс заметил, как уныло и пустынно выглядели комнаты в этом доме. И это начинало пугать и вводить в самую настоящую панику. Гарри вдруг начинал осознавать, насколько серьезными были намерения девушки, а это стало еще больше подталкивать парня к осуществлению своей цели. Он должен ее остановить. Он должен помешать ей сотворить еще одну сплошную и отчаянную глупость. Заходя внутрь комнаты, Гарри внимательно посмотрел по сторонам, в надежде увидеть знакомую ему фигуру девушки. И испытывая огромную смесь различных ощущений, парень вдруг резко замер, как только перед его взором оказался человек, которого он так отчаянно пытался найти. Джулс стояла к нему спиной, и парень едва обратил внимание на ее пропитанную бензином одежду и на ее дрожащие руки, которые шатенка с отчаяньем пыталась крепко сжать. - Джулс! – Стайлс, испытывая огромный прилив радости и счастья, не смог сдержаться и оставаться на месте. Он словно обрадованный ребенок подбежал к шатенке так быстро, как только мог лишь бы до конца поверить в правдивость увиденного. Джулс резко обернулась, и ее глаза наполнились искренним шоком, который ей было не так просто скрыть. Она выглядела сильно измученно. Ее лицо, пропитанное огромным количеством слез, исказилось в искреннем удивлении, и девушка обескуражено заморгала, с трудом заставляя себя оставаться на месте. - Джулс, - лицо шатена исказилось в улыбке и он, не сдерживая своих радостных ощущений, крепко прижал девушку к себе – Я так громко звал тебя. Почему ты молчала? Черт возьми, как же я боялся опоздать… Девушка молчала. Ее руки безвольно висели по бокам, и сама она не двинулась с места. Ей было сложно поверить в это. Поверить в то, что за нее кто-то переживал. Что кому-то было не наплевать. - Что ты здесь делаешь? – Джулс с трудом находит в себе силы, чтобы отстраниться от парня и слегка рассерженно посмотреть на него – Зачем ты пришел? Гарри сначала с недоумением взглянул на шатенку, удивленный и одновременно испуганный ее гневным тоном. Он не ожидал такой реакции, но все, же ему удалось прекратить обращать на это внимания, и он решил поскорее осуществить поставленную перед собой цель. Ему просто нужно помочь Джулс. Ему нужно вытащить ее из этого проклятого места. - Неужели ты и вправду собираешься это сделать? – Гарри по-глупому улыбнулся, почувствовав легкую растерянность при виде злой девушки – Неужели ты собираешься себя убить? Джулс нахмурилась и отошла еще дальше от навязчивого парня. Она чувствовала себя ужасно. Чувствовала себя такой пустой и такой беспомощной. И именно при принятии одного из самых важных в ее жизни решений появился человек, который решил помешать ей. Джулс не могла не рассердиться. Неужели она не может просто спокойно уйти из этого мира? - Тебе лучше уйти, - проигнорировав заданные ей вопросы, произнесла шатенка – И прямо сейчас. Ее голос и вправду прозвучал очень холодно и жестко. Гарри удивился, испытывая легкое разочарование. Неужели все это окажется еще сложнее, чем ему казалось на первый взгляд? - Джулс, - он подошел ближе, едва касаясь ее руки – Перестань… Не отталкивай меня. - Зачем ты пришел? – в ее глазах блеснули слезы, и девушка с болью посмотрела на Гарри – Зачем ты все усложняешь? Гарри едва заметно улыбнулся, надеясь хотя бы этим не многозначительным жестом подбодрить голубоглазую шатенку. Он видел, как ей сложно. И, что самое главное, он чувствовал все это на самом себе. - Я хочу помочь тебе… - Гарри крепко сжал руки Джулс, поднеся их к своей груди – Пожалуйста, просто пойди со мной. Джулс тяжело вздохнула.