Встретимся ночью

Бакуго просыпается зажатым кем-то на кровати. Спящий Тодороки дышал ему в шею, что заставило Кацуки срочно проснуться. Мидория подкралась незаметно. — Доброе утро и подъем, мама скоро приедет — Изуку наклонилась и шепнула это Кацуки на ушко, а затем нежно потрепала Шото по голове. — И ты тоже — в ответ ей послышалось недовольное бурчание. Тодороки встал, но это не означало, что он проснулся. Непонятная биомасса и Кацуки вывалились из дома Изуку. Мидория скормила им не очень вкусный завтрак, извинилась за спешку, поблагодарила каждого за понимание и очень много суетилась, хотя причин особо и не было. Инко приехала бы через час, везде было чисто. Они ведь не животные какие-то (хотя насчет этих двоих нельзя быть уверенным ни в чем), чтобы громить квартиру, разбрасывать мусор или кидаться какашками, к примеру. Обезьяны так делают, вроде. Бакуго удивительно четко и ясно мог представить эту сцену в своей голове, он видел программу по телевизору. Эти двое раскрылись для него с новой стороны, не очень приятной на самом деле, но все-таки. Казалось, что у них одна клетка мозга на двоих. Шото и Мидория действительно подходили друг другу, метки были оправданными, даже чересчур. Кацуки чувствовал себя вмешанным в то, во что вмешиваться не стоило.

***

— Зайдем туда? — неожиданно спросил Шото, взглядом указывая на кофейню. До этого они шли молча. О чем им было говорить? "Прикольно, у нас так много общего, например, соулмейт". Господи, как стыдно и неловко, а они еще ничего не сделали. Бакуго надеялся, что ничего и не сделается, точнее сделается ничего, за что ему будет плохо и позорно, точнее, складывалось ощущение, что вся его жизнь пошла наперекосяк после поступления в старшую школу. Это, скажем так разочаровывало. Интересно, что было в еде, которую им давала Мидория? ,Как будто бы она подложила непонятную специю, которая заставляет его думать о том, о чем Кацуки редко задумывался до определенной ситуации. - Ну пошли - ответил Бакуго. В том, чтобы просто перекусить не было ничего плохого.             

***

Теперь они ходили втроем и выглядели немного странно, но остальным было все равно, потому что большая нагрузка в школе вынуждала всех думать, в первую очередь, о своих проблемах. У Мидории и Тодороки особых проблем с учебой не было, их позиции всегда были стабильными, в отличии от Кацуки. Ему стоило бы больше тратить времени учебу, успеваемость значительно упала в сравнении с периодом, когда не было проблем с соулмейтами. Концентрироваться становилось сложнее. На самом деле, даже если тайна всплывет, его родителям будет все равно. То есть, они в любом случае поддержат его. Мать Мидории тоже спокойно бы отнеслась к этому, наверное. Она может и не сильно бы вникла в ситуацию, думала бы "а что подумают люди", проходила бы 5 стадий принятия, но в итоге бы достигла финиша и приняла в семью не одного бойфренда дочери, а целых два, одновременно. Последующие 3 месяца были спокойнее и тише тех первых дней, которые он провел вместе с этой парочкой. Мидория в порывах эмоциональной нестабильности (видимо таблетки, прописанные психотерапевтом, как-то влияли на всю эту ситуацию) сопливила почему-то не футболки своего первого, ну оооочень любимого соулмейта, а его. Скажем так, ему это не доставляло удовольствие, но он терпел. Кому еще эта зеленая выдра могла выплакаться, как не ему? Даже с Тодороки он потихоньку сближался и чем больше времени они проводили наедине, тем больше сочувствия он испытывал к парню. Напрямую автобиографию он не говорил, но когда речь заходила о семье, Шото становился еще более неприступным, замкнутым, чем обычно. Бакуго обычно со стороны наблюдал такие случаи, но тут он впервые столкнулся с настолько травмированным человеком. Тодороки даже Изуку превзошел в каком-то роде - у неё была мама, местами гиперопекающая, но полностью вовлеченная в жизнь своего ребенка. Шото же был сам по себе, несмотря на контролирующего отца. Изуку немного рассказала ему об их сложных взаимоотношениях, но и она не владела полной информацией - Тодороки не решался открываться до конца. Мидория не показывала этого, но примерно понимая эту девушку, Бакуго готов был поспорить - внутри ей было обидно, Изуку чувствовала недоверие со стороны партнера. Ведь сама раскрылась перед ним со всеми своими переживаниями и травмами, оголяя, прости господи, "чувственные струны души" (как она как-то сказала Кацуки), а в ответ не получила даже половины подобных откровений. Наверное она еще и начала стыдиться своей болтливости перед ним, что нагрузила его проблемами и вообще все это пустяки. Но Бакуго был уверен и уверял в этом Изуку - нет, это не глупости и вообще: - Если это тебя тревожит, значит это и меня касается - сказал Кацуки совсем недавно, когда Мидория опять начала длительный монолог на эту тему - В конце концов, я твой друг - после этой фразы ему пришлось отбиваться от растроганной девушки, которая готова была убивать объятьями. - Каччаааааааааан!! - удивительно, что она не расплакалась. - Ты тоже всегда можешь обратиться ко мне за помощью! - Мидория выглядела воодушевленной, кажется она долго ждала, когда Бакуго официально, серьезно признает себя ее другом. Это был важный шаг в их отношениях, ну знаете, проговорить это вслух, хоть они и так все прекрасно понимали. И знаете, на удивление Мидории, Кацуки действительно обращался к ней за помощью - чаще всего по обычным мелочам, но один раз Бакуго просто прилег ей на плечо и просто сказал: - Я так устал - наверное ему совсем скоро, но только не сейчас, нужно будет выговориться, повтыкать в потолок, поспать минимум 12 часов и только тогда Кацуки вернется в прежний строй, который был в начале года. Учеба, ситуация с соулмейтами и даже родители, вынуждали его почти все время находится в стрессовом состоянии. Он даже в своей комнате спокойно посидеть не мог, чтобы к нему постоянно не забегала мама, которая даже не слышала про личное пространство и какие-либо границы. Поэтому ему так нравилось в комнате Изуку, там было тихо, умиротворенно, а матрас на кровати непривычно мягче. Мидория занималась своими делами, давала ему что-то списать и консультировала по математике. Она даже не осознавала как это было важно для Кацуки (особенно последний пункт). Шото уныло глядел на уходящих Бакуго и Изуку, они попрощались и разбрелись в разные стороны. Тодороки, к своему удивлению, ревности никакой не испытывал, но одиночество тяжёлым камнем свалилось на него. В прошлом Тодороки часто испытывал это чувство, но сейчас оно стало таким же непривычным, как и выбивающим из колеи. Ему было обидно, что эти двое стали так близки без него, ему тоже хотелось так же шутить с ними, ругаться, мириться, смеяться, в конце концов чувствовать себя живым обычным подростком. В последнее время их общее свелось к минимуму, время после уроков Шото приходилось посвящать тренировкам с отцом, от которых ему уже давно стало тошно. Ему в целом было противно смотреть на этого человека. В своих мечтах Тодороки видел свой побег из родительского дома и разрыв связей с отцом, честно говоря Шото и к сиблингам был не очень-то и привязан. Ему всегда казалось, что они просто сосуществуют рядом, не желая нарушать удушающую рутину. У каждого в семье были разные проблемы, никак не затрагивающие остальных. Хотя будучи помладше Тодороки хотел бы, чтобы цели брата и сестры совпадали с его. Тогда ему бы наверное не приходилось так тяжело все время, имея союзников рядом с собой и чувствуя хоть каплю чувства защищенности, Шото бы вряд ли мечтал каждый день перед сном встретить Мидорию. Изуку действительно была его единственной родственной душой, первым человеком, с которым он почувствовал комфорт. Вторым, к его удивлению, оказался Кацуки. Он был потрясающим другом, перед которым хотелось открыться, но пока что Шото был в состоянии только лишь наслаждаться их перепалками, подшучиваниями и может быть скоро они могли бы поговорить по душам, как с Изуку в давние времена. Действительно сейчас их общение было легким и необременительным, это и нравилось Тодороки, но как будто бы и не закрывало нарастающую потребность в сближении с этими двумя. Ему бы действительно очень хотелось бы, чтобы их отношения переросли во что-то более крепкое и доверительное. Осталось только понять как Шото окончательно добить свою почти врожденную подозрительность и внешнюю отстраненность. Ну это так, для начала. Мидория тоскливо смотрела на серое небо, погода была пасмурной, а двух ее постоянных школьных спутников не было и девушка представляла как она будет одиноко сидеть на обеде, как в средней школе. От этого стало не по себе, потому что помимо одиночества Изуку сталкивалась и с каждодневными "розыгрышами" от своих одноклассников, по типу насекомых в еде, оскорблений. И это был еще спокойный рутинный день, нужно было просто перетерпеть это все вместе с презрительными взглядами и насмешками. Мидория не совсем осознавала как она это пережила, даже с учетом поддержки психолога и матери. Инко не находила себе место больше, чем Изуку. Как-то ей сказали: - Дети должны сами решать свои проблемы. Это все часть социализации - слова ее конечно не успокоили, но достучаться до преподавательского состава было невозможно, директор во время повторного визита так же был не настроен на разговоры и почти сразу выпроводил ее из кабинета. Им не было дела до матери-одиночки, которая едва сводила концы с концами. Изуку боялась переводиться, она привыкла к издевкам со стороны одноклассников и ее почти все устраивало. Страх, что будет нечто страшнее был больше, чем желание перемен. А на домашнее обучение перевестись не было возможности и единственным вариантом для Мидории было делать вид что все в порядке, реветь в подушку каждую ночь и не рассказывать маме деталей. Некоторые моменты психика скрыла от памяти Изуку, к счастью или к сожалению Мидория никак не могла вспомнить те ситуации, которые происходили с ней в худшее время ее обучения. Она и не хотела к этому возвращаться даже в мыслях. К своему удивлению, она смогла поболтать с Ураракой, хотя за последние пару месяцев их общение практически сократилось до "привет, пока". Затем к ним с Очако на обеде присоединились Момо и Кьека. Изуку приятно провела время, посмеялась и наверное в первый раз комфортно чувствовала себя в женской компании. Это здорово, чувствовать что тебя никто не ненавидит. На таких позитивных нотах она написала в общий чатик мальчикам: "Давайте, когда Кацуки выздоровеет и у Шото не будет дел съездим на море." Это был достаточно сложно реализовать, но от простого ненавязчивого предложения еще никто не умирал. "Да вообще без проблем" - первым ответил Шото, чем сильно озадачил Изуку. Всмысле без проблем, а как же отец твой. Если бы у Мидории был бы такой же контролирующий папа это было бы как минимум ужасно. Хорошо, что он сам ушел от них с мамой. План не сорвался и троица все таки доехала до пляжа. Ветер был сильный и Шото заботливо, но как будто бы без обоюдного согласия обмотал вместе с Изуку только-только выздоровевшего Кацуки своим шарфом. Какое-то время они смотрели на большие темно-синие холодные волны, а затем в какой-то момент, начали дурачиться и толкаться так интенсивно, что уже через полтора часа, когда уже начало темнеть, они были вымотаны и с песком в обуви. Шото давно так открыто не смеялся, даже на памяти этих двоих он не настолько сильно им..открывался? Бакуго и Мидория почувствовали себя странно, но довольно, наблюдая как Тодороки расслабился и был почти похож на обычного школьника без проблем в семье. - Я счастлив, что вы рядом со мной - выпалил Шото, когда компания уже собиралась бежать на последний вечерний транспорт. От него Кацуки это ожидал услышать меньше всего. - Мы тоже, Шото - полусонная Изуку сладко улыбнулась и взяла обоих под руки. Вообще стоило спросить самого Бакуго, прежде чем отвечать также и от его лица, но если не быть душным, то Кацуки тоже был рад, что повстречал этих ребят.