Лисёнок для Cherocky

–Какой муж? Я воспитываю Эмелину самостоятельно. -в груди закралось волнение, она предполагала каким будет ответ, но не хотела его слышать. –Сергей Чертков, разве не ваш муж? У него ещё вся рука в тату. –Это мой бывший… парень. Он даже не знал о том, что стал папой. Мы не общаемся. -у Алисии пошли слёзы и она не думала их скрывать, ведь её задели за живое. –Боже, где моя малышка? Где мой зайчик Эми? Он может её увезти куда-то, ведь он законный отец. -девушка зашлась в истерике и перешла на крик. Она присела на лавочку и закрыв лицо руками плакала. Женщина-воспитательница присела возле неё и начала её успокаивать. –Уйдите, прошу, и так уже натворили «добрых дел». -девушка перешла на более спокойный тон. Как только воспитательница удалилась, Алисия опять зашлась слезами. Просидев так минут 40, она поняла, что слезами не поможешь. Она достала пудреницу, посмотрела в зеркальце и чуть не упала в истерику, уже от своего внешнего вида: тушь растеклась, ресницы посыпались от сильного трения их ладонями, глаза были красные и опухшие, а волосы расстрепались. Привела себя в порядок спустя минут 10 и ушла домой. Сидела на балконе и курила уже вторую пачку подряд. Горло уже жгло и резало при затяжке, но она почему-то не могла остановиться. Она надеялась, что никотин успокоит её нервы–нихуя. Во двор спокойно заехала чёрная Audi. Молодая мама опустила глаза в надежде увидеть в окне свою дочь, но стёкла были затонированные и на улице была кромешная темень. Она узнала машину, только по капоту и металлическому значку чуть выше номерного знака. Машина спокойно остановилась у ворот и кто-то медленно открыл дверь, со стороны водительского сиденья. Алисия задержала дыхание, но увидев Чероки бросила квартиру и вылетела на улицу. Благо, они жили на третьем этаже и она быстро спустилась по ступенькам–но ей казалось она бежит уже час. Чероки стоял у подъезда и смотрел на входную дверь–знал, что она почувствовала, что это он с малой приехал. Она открыла дверь из парадного и застыла на долю секунды, но опомнившись она заплакала и налетела на парня задыхаясь в истерике. Он выкинул окурок и обнял её, прижав к себе, будто она сейчас умрёт. Она билась в истерике, била его кулаками, царапала длинными ногтями, но он чувствовал только тепло её тела и горячие слёзы на плечах. –Я тебя ненавижу, долбоёб, ненавижу. Ты не должен был о ней узнать–она только моя малышка. Она моя дочь и похуй, что у неё твои отчество и фамилия. Зачем ты делаешь мне больно уже который раз? Зачем ты не отпускаешь меня, пидор. Я не могу без тебя и я хочу быть рядом, но в это время я не хочу о тебе даже слышать. -орала девушка. Футболка Серёжи уже промокла на плечах от её слёз, но он не отпускал её, а только зарылся в волосы поглубже и прижал сильнее. –Я не могу без тебя, Лисёнок. Я чуть не убил себя после новости о твоей «смерти». Почему ты не выслушала и не сказала о том, что беременна? Я мудак, самый настоящий. Я пидор, я долбоёб, да кто угодно, но ТЫ МОЯ. Мой Лисёнок, любимый, навсегда. Прости, прости меня, прости если сможешь. Я не мог уснуть без тебя и в турах чуть не сдох от передоза. Прости, что люблю тебя и дышу тобой. Прости, что причинил столько боли–я не думал о последствиях. Я люблю тебя и нашу малышку. –Слишком много, слишком много вопросов без ответов. Я простила давно, вишенка. Я люблю тебя. -она взяла его лицо в хрупкие ладони и посмотрела в бездонные зелёные глаза. Она улыбалась сквозь слёзы и он также. Они любили и любят друг друга, они умрут друг за друга, они убьют за свою родную малышку, которая, наконец, выбежала из машины уже с братиком и подбежала к родителям. Она светилась изнутри детской радостью и наивностью. –Мамуля, это Дима — мой братик. Вы с папой помирились, вы вместе снова? -лепетала девчушка. Алисия отстранилась от Чероки и недоверчиво посмотрела в глаза. Братик? –Почему, ты женат, но говоришь о любви ко мне? -она вышла из его объятий и взяла дочь за руку. –Лис, я не живу с Аней и не женат. Она просто мать моего сына. Я люблю тебя. -он смотрел жалостливым взглядом, надеясь на понимание. –Дмитрий Сергеевич… Как я хотела когда-то, как в моём сне. Я верю тебе, Чери, и тоже люблю тебя. Пошли домой–мы замерли. -она поправила шёлковую ткань халата и он заметил ту самую пижаму, в которой он спалил их с Лёхой, в которой он увидел фотку в Инстаграм. Он взял её за руку и с нежностью и теплом поцеловал в губы, не пошло, без языка, но это был лучший поцелуй в её жизни. Так они и зашли в парадную: Димка за руку с Чероки, тот шёл за руку с любимой, которая держала за руку маленькую копию его. Когда они уложили детей — вышли на балкон. Серёжа сел в кресло и посадил свою девочку на колени и прижал её за талию. Она, в свою очередь, обняла его за шею одной рукой, а вторую запустила в его волосы перебирая их с невероятной нежностью и осторожностью, будто боясь, что когда усилит хватку–он исчезнет, убежит, скроется, расстворится, как она когда-то от него. Они просидели так молча от полночи до утра, иногда, перекрывая тишину томным дыханием от страстных поцелуев и им было хорошо, тепло и уютно. Она опять чувствовала себя в безопасности, а он опять обрёл ощущение теплоты и радости на душе. Он опять хотел оберегать её даже одним переплетением пальцев, как когда-то в лифте, в котором она ещё боялась ездить. –Моя маленькая лиса Алиса, мой Лисёнок. -нежно, почти шёпотом сказал Чероки, будто боясь её спугнуть повысив тон. –Мой сладкий Чери, моя вишенка. -ответила она таким же тихим тоном. –Не отпущу, буду причинять себе боль на твоих глазах, чтобы ты не ушла. –Я не уйду, обещаю. Я люблю тебя. –А я люблю тебя. Они поцеловались под восход солнца, как подростки после выпускного.

Кажется, мир замер...