we'll see you again

Есть ли в мире справедливость? Вряд-ли... Иначе как можно объяснить тот факт, что небо всегда забирает самых любимых и дорогих? Такова судьба? Возможно, но не это хотят услышать люди, потерявшие родного. Прошло уже две недели со дня похорон. Дни тянутся невероятно медленно и однообразно. Для него больше не существует радости, веселья, счастливой улыбки и ярких красочных дней, ведь рядом нет того, ради кого он жил. Для него больше не существует понятие "любовь", ведь теперь она похоронена рядом с тем, ради кого он улыбался каждому новому дню. Для Хосока теперь не существует ничего кроме тоски, боли, отчаяния, серых будней, скорбной прострации и слез. Горячих, солёных слёз, что так явно выдают его слабость. Хосок всегда хотел казаться позитивным и сильным для того, кто уже не будет рядом. Стоя на крыше огромного высотного дома, кусая губы до крови, он размышлял о жизни. О жизни без того, кому он обязан ею. Без того, кого он любил до потери сознания. По грязным от пыли щекам текли слёзы. Такие предательские и ненавистные. Хосок стоял у самого края. Хосок наблюдал за людьми. Кто-то спешил домой, кто-то, обозленный на жизнь, тихо ругался матом, кто-то нежился со своей второй половиной на лавочке в парке. У них наверно внутри бабочки, тёплое счастье. А у Хосока внутри ничего нет, пустота. Стеклянные глаза всматривались куда-то в небо. Серо и пасмурно. Как на душе. Хосок вспоминал последнюю встречу. Юнги увозят на каталке вглубь коридора. Он без сознания. -Состояние очень тяжёлое! В операционную его!-орёт врач на все отделение. Что же будет? Неужели, это, это конец...? -Нет, нет, нет! Подождите! Хосок бежит к нему. Ноги заплетаются, а голова отказывается работать. Слёзы душат, дыхание сбито. Взяв любимую руку в свою, Хосок истошно пытается докричаться до Мина. -Очнись! Юнги, пожалуйста! Не смей умирать! Слышишь? Не смей умирать! А из глаз-слезы. Нескончаемым потоком. На секунду открыв глаза, Юн прошептал: -Хоби, ты только не злись на меня. В моей комнате, в столе... Он так и не успел договорить, рука обессиленно упала рядом с телом. Врачи увезли его, а Хосок в недоумении, в перемешку с гневом на жизнь и судьбу, со скорбью и безразличием ко всему кроме Юнги так и остался стоять посреди коридора. Час, два, четыре. Хирурга все нет и нет. -Черт!-закричал Хосок и ударил кулаком в стену. Раз, ещё раз. Кожа на костяшках содралась и оттуда уже хлестала кровь. А он ничего не чувствовал, только душевную боль, он будто рассыпа́лся на кусочки пазла, которые под силу собрать только тому, кто лежит там, за стеной и борется за жизнь. Опперевшись спиной об стену, Чон медленно сполз и осел на пол. Прижал к себе коленки, закрыл ладонями лицо и заревел. В голос, как маленький ребенок. Он рвал на себе волосы, карил во всех грехах, ненавидел себя. -Мы сделали все что смогли. Наши соболезнования... Последнее что слышал Хосок, были самые ужасные слова в его жизни. Сознание помутилось, где-то в горле встал ком. Нет, нет! Этого.. этого не может быть! Хосок не помнит как оказался в баре, он не помнит как напился, он не помнит как добрался домой. Он не помнит как отстоял похороны, он не помнит слёз друзей и родителей Юнги. Он не помнит ничего. Но сейчас он все понимает и осознает. Он стоит на краю крыши. Он больше не может держаться, бороться, выживать без него. Один шаг и его нет. Один шаг и все страдания закончатся. Один шаг... Вдруг, он вспомнил последние слова. "В моей комнате, в столе..." В его комнате, в его столе. Чон сорвавшись с места побежал. Побежал к ним домой. Что там? В его комнате, в его столе. Что? Держа в руках диск, Хосок не понимал. Ничего не понимал, но знал-здесь, на этом самом диске есть то, что ему сейчас так необходимо. Черный экран. Синий экран. Картинка. Окно. Да это же окно на их кухне! За кадром кряхтение и скрип. Мгновение. В кадр въезжает Мин. На той самой коляске, которую он так ненавидел. Она сейчас стоит у него в комнате. "Запись идёт? Да?" Глаза Чона расширились и начали вглядываться к экран. Вот он. Он перед ним. Его Мин Юнги. Сидит в той самой коляске, которую он так ненавидел, сидит, с грустной улыбкой на лице, смотрит прямо в глаза. Знакомый голос с хрипотцой. Просто звуки, а у Хосока по спине табун мурашек. Он так скучал... И сейчас скучает. Очень. "Если ты получил это, значит, меня уже нет рядом. Как ты? Где ты сейчас? Откуда начал?" Я не начал. Вот что хотел сказать Хосок, но промолчал. Он лишь вспомнил, как глотал таблетки в их ванной. Он вспомнил, как они познакомились. До боли обыденно. Они учились в одном университете. Хо-на дизайнера, Юн-на музыканта. Любовь с первого взгляда. В это сложно поверить, но так и было. Два творческих человека, два любящих и любимых друг другом человека мечтали быть всю жизнь. Хосок рисовал для Юнги, Юнги играл и писал музыку для Хосока. Не это ли любовь? "Ты знаешь, что мне нелегко говорить о своих чувствах, но нет никакой агонии, чтобы держать все это в себе." Хосок вспомнил, как Мин радовался своему портрету, как повесил его себе в комнату на самое видное место и любовался им в любое свободное время. Хосок вспомнил, как они дурачились в отеле на отдыхе. Как он веселил Юнги, играя носом на флейте. Он вспомнил, как Мин тогда смеялся и ему снова захотелось услышать этот смех. "После долгого времени, я думаю, что, понимаю эту концепцию, называемую "любовь"". Хосок вспомнил, как они лежали на кровати, счастливые, разглядывали фотографии, снятые на отдыхе. "Я помню наши счастливые времена, но... после диагноза все рухнуло..." Хосок вспомнил, как Юнги сообщил ему о болезни, как ругал того за то, что не сказал раньше. Как плакал ночами в подушку, молясь всем известным богам. "Я боялся, что ты оставишь меня, когда узнаешь, что я болен" Почему он скрывал свою болезнь? Да потому что боялся, боялся быть брошенным. Боялся, что из-за этого, распадётся их любовь. "Но ты не сделал этого" Хосок помнил все. Как успокаивал Юнги, вытирал слезы с его щёк и обещал быть всегда рядом, обещал не бросить, обещал любить и бороться вместе. Он помнил как они обнимались, как Хосок провожал его в больницу, всегда улыбаясь и веря только в хорошее. "С самого начала, мы знали, что проиграли эту битву, но не хотели этого признавать" Хосок знал, знал и готовил себя к этому дню. Знал, что изменить уже ничего нельзя. Но верил, верил и надеялся в чудо. Каждый день одаривал Юна самой широкой улыбкой, заваривал утром самый вкусный кофе, обнимал всегда крепко-крепко, передавая тем самым всю свою любовь, шептал на ухо всегда только самые нежные и тёплые слова, всегда был рядом и не давал сдаваться. Он помнит, как сделал самый важный шаг в его жизни-сделал Юнги предложение. Он помнит все. Все слезы, все улыбки. Их свадьбу, их первый раз, он этого никогда не забудет. "Так началось начало конца. Улыбка сменилась слезами и наши счастливые дни превратились в борьбу за выживание" День, когда из больницы пришло письмо, Хосок проклинает. В нем было сказано, что диагнозы плохие и что надеяться на лучшее уже не стоит. А они боролись, вместе. Он помнил как психовал Юнги. Как ему было больно, он не хотел умирать, расставаться с ним. Хосок помнит сколько тогда было разбитой посуды, сколько криков, истерик и слёз. "Когда я впервые встретил тебя, я просто подумал, я хотел быть с тобой, и, когда поговорил, то захотел узнать о тебе больше." Ту ночь, когда Юнги в коляске сидел и смотрел в окно Хосок тоже проклинает. Тогда он увидел безразличные глаза, которые устали бороться, которые не верят уже ни во что. "Ты продолжал быть добр ко мне и я неосознанно стал жадным". Те несколько месяцев после знакомства Хосок не забудет никогда. Тогда они только узнавали друг друга. Смеялись, грустили, влюблялись ещё больше и все это вместе. "После встречи с тобой, я действительно начал желать больше времени" Шутки про суицид переросли в "хочу никогда не умирать, чтобы провести все это время с тобой". Частые разговоры о бесконечности и слова о том, что всю бесконечность он бы посвятил ему. "Я хотел проводить больше времени с тобой" С каждым днём, все больше и больше. Им обоим хотелось этого. Юнги пытался ходить, понимал, что ничего не выйдет, но пытался. Но ничего так и не выходило... "Ты сделал меня счастливым, я никогда не был так счастлив, ты понимаешь?" Ночные разговоры по Скайпу, телефонные разговоры и смски. Все это будет всегда хранится в сердце Хосока. "Ты мальчик.... Я впервые влюбляюсь в тебя, я впервые рассказал о своих чувствах, кому доверяю впервые. Все это время... Я бы не хотел прожить его, если бы там не было тебя." Вой сирены скорой помощи, длинные коридоры, последний разговор... "Джей-Хоуп. Хоби! Не сердись на меня, хорошо?" Сплошная прямая линия на кардиограмме, монотонный, беспрерывный, режущий слух писк приборов жизнеобеспечения. Смиренное лицо врача. Пустота... "Не беспокойся обо мне, даже если я умру, я буду наблюдать за тобой сверху" В горле ком, глаза болят от обилия слёз, хочется кричать или, даже, сдохнуть. Хочется к нему. Снова услышать его голос, смех вживую, снова коснуться его руки, снова обнять, поцеловать, прижать к себе и не отпускать, зарыться в его мятные волосы, вновь насладиться запахом его геля для душа с ароматом кофе, снова услышать его игру на пианино, посвященную только одному человеку-Хосоку. Хочется смотреть ему в глаза, впиваться в его губы, водить указательным пальцем по его ладошке, наслаждаясь короткими смешками. Хотелось, чтобы все было как раньше. "И самое важное.... Спасибо тебе. Спасибо!" Хо улыбнулся. На последнем слове голос стал ниже, опустился до шёпота и затих... -Я никогда на тебя не злился, но ты поступил нечестно. Пожалуйста, говори ещё, продолжай говорить! Прошу тебя! Улыбка молниеносно сползла, оставив после себя искревленное душевной болью лицо. И он снова зарыдал. Снова в голос, снова как маленький ребенок. Он не сможет больше жить в мире, где нет Юнги. Он просто не сможет. Он вернётся на крышу. Он будет улыбаться там, представляя, что снова встретит своего Мина. И он наверное прыгнет. С улыбкой, с облегчением, он прыгнет. Он будет лететь и предвкушать долгожданную встречу. И он ее получит. Несомненно. -Я люблю тебя