Не такой

«Не такой, как…»       Ух, сколько раз за свою жизнь мне приходилось слышать подобные высказывания. Уже давно сбился со счета. Однако моей выдержке могли бы позавидовать. Я перестал обращать внимание на выскочек и живу так, как хочется. Беру от жизни все, как говорится, не упуская ничего. В моей стае девять омег и пять альф, включая вожака. Беты в нашем поколении появляются крайне редко и к этому уже все привыкли. Как известно, ролью альфа-самцов является защита территорий и младших соплеменников. Довольно часто они охотятся и кормят стаю. Основной же задачей омег испокон веков заложена обязанность продолжения рода. А еще охота. Омеги очень ловкие, быстрые и хитрые. У нас идеально получается выслеживать и загонять дичь. Поэтому вожаки всегда берут на охоту двух-трех омег. Обычно избранниками становятся уже взрослые опытные волки, их всегда выделяют из общей массы. В остальном же — считают слабыми и глупыми. Например, во времена опасных столкновений стай, тяжелых схваток за территории и добычу, омег полностью ограждают от боев, обосновывая тем, что это «не для омежьих умов дело». В целом, я готов поддержать мнение альф в некоторых моментах. Но исключительно в некоторых. Оборотни моего пола действительно помешаны на потомстве. Только и разговоров, как ни прислушайся, о волчатах, беременности и предстоящей течке того или иного омеги. Безумно надоедает. А еще они агрессивны по отношению к другим членам стаи. И, как ни крути, я, наверное, никогда не смогу понять такого рвения в становлении родителями. Как вы поняли, я весьма необычный. И я — омега. Мне безумно нравится спокойная размеренная жизнь, без суеты, лишних чувств и маленьких непосед. Конечно, волчат в стае любят все без исключения. Но… некоторым совершенно все равно. Угадайте теперь, кому. Уже неоднократно счастливые отцы просили меня посидеть в «няньках» с их чадом. И ничего, кроме угнетения вкупе с раздражением я не испытал. Те полтора-два часа казались настоящим адом. Ведь волчата любили грызть уши, хвосты взрослых и тренировались на них в атаках. Так там зубки маленькие, не больно, скажете вы. Ага, конечно! Как бы не так! Все зависит от того, кто нападает и с какой силой. Например, укусы малыша-альфы очень болезненны даже в юном возрасте. Как ни старался я пресекать подобные нападки — ничего не помогало. Поэтому, когда я оставался нянькой, можно было наблюдать примерно такую картину: небольшой бурый волк, развалившийся в тени дуба, устало уложил голову на вытянутые передние лапы, а вокруг него снует целая орава маленькой шпаны. Особо дерзкие тянут взрослого за уши, парочка дергает за пушистый хвост, сбоку пристроились малыши постарше и отчаянно, играючи, пытались перевернуть тяжелого омегу на спину, только тот никак не желал поддаваться и в целом отказывался даже поиграть. Потом сопляки жаловались родителям и мне влетало по полной программе. Но за такое время я уже успел привыкнуть. Вначале моя семья не особо волновалась по поводу того, что отцовские инстинкты обходят их сына стороной. Якобы появятся, как стану старше или как встречу своего истинного. Мол, захочу таких замечательных деток сразу. Ага, как же. На двадцатом году жизни отчаялись все. Омеги стаи старательно избегали общения со мной и все реже оставляли сидеть с малышней, чему я несказанно рад, к слову. Свою первую течку я провел в гордом одиночестве, хоть и было безумно плохо, тяжело, на контакт с альфами выходить не стал. А после как-то безразлично стало. Свободные альфы млели от моего сладкого аромата и на вторую течку я обзавелся партнером. Он был заботливым, нежным, ласковым и все прошло как по маслу. Так шли дни, недели, месяцы. Отношений с сильной половиной стаи я не заводил, но в «горячие» периоды совершенно отказывался оставаться один. Никому из всех партнеров не позволял повязать себя. Пожалуй, это было обоюдное решение обеих сторон. Мы просто получали удовольствие. И кажется, «образцовые» омежки нашего клана стали считать такого плохого меня местной шлюхой. Да и черт с ними! В конце концов, чья жизнь? Моя. С некоторых пор умело получалось ставить заносчивых на место одним низким гортанным рыком. И больше никто не трогал. Ах, да! Забыл о еще одной своей особенности рассказать. Волки в нашей стае всегда рождаются либо с белоснежной шерстью, идеально маскирующей зимой, либо с угольно-черной. Иного не дано. Точнее, раньше считалось так, пока не появился я — бурый. Совершенно не похожий на других. Разумеется, подобный фактор не остался незамеченным. Папа как-то рассказывал о том, какие ожесточенные споры и дискуссии велись первые месяцы после моего появления на свет. Нагулянный волчонок? Как минимум смешно. Особенно если прекрасно знаешь, насколько крепко волки связаны со своей парой. В общем, вы наверное думали, что у нас не стая, а настоящая семья, все друг друга любят, ценят и уважают? Ха-ха три раза. О подобных взаимоотношениях я слышал лишь в одном клане, обитающем чуть севернее наших земель. Практически сразу за нейтральной территорией располагались владения самой крупной стаи. Их численность наводила сомнения и неприкрытый ужас на нашего вожака. Если верить слухам, там было много славных воинов. Те же беты, не способные дать потомство, но прекрасные стражи и лекари. Всего у Северных насчитывалось двадцать особей, все они сильные, поджарые и очень — очень крупные. На удивление, добычи им всегда хватало, и я ни разу не встречал худощавого или изможденного волка. По правде говоря, я им безумно завидовал. А как не завидовать, если на их землях царит мир и покой, а у нас все друг на друга рычат и скалятся? Меня отвлекли от мыслей легким толчком в бок. Рядом послышалось недовольное сопение, и я невольно повел ухом в сторону подошедшего, выдавая тем самым свой интерес. Небольшой изящный серый омега плюхнулся рядом в траву и коротко рыкнул. Единственный из всех омег стаи, кто принимал меня. А я его. Он был поистине красив. Потрясающая мягкая шерсть, аккуратные округлые ушки, стройное подтянутое тельце и…уродливый шрам на пол морды, когда-то в детстве любезно поставленный одним из старших щенков помета. Вскоре стало ясно, что ужасная рана останется с волком до конца его дней, и бедолагу нарекли не менее страшным именем — Дафф, в переводе «черный мир». Будто он сам был виноват в получении повреждения. Словно у него от дурацкого шрама изменилось отношение к кому-то. Нет, он продолжал жить счастливо, открытый и ласковый, всегда шел на уступки, помогал слабым и больным. А потом пришла пора полового созревания… Шрамы не красили омег, скорее наоборот, лишали нас надежды найти свою пару и завести семью. Ну, точнее, Даффи беспокоился по этому поводу. Лично я бы, наверное, не стал. Можно жить в свое удовольствие. И самое главное — никто не сможет упрекнуть. Однако, чем старше мы становились, тем печальнее становился взгляд друга, он буквально увядал на глазах, и я не знал, как помочь. Беспомощно тыкался носом в его шею, ободряюще поскуливал, приглашал играть, но все казалось бесполезным. И вот сейчас я снова увижу его отрешенные потухшие глаза. В нос ударяет сладковатый запах свежей добычи, заставив меня медленно развернуться и довольно облизнуться, заметив упитанного зайца, брошенного к моим лапам. Благодарно тявкаю, чуть прикусив ушко Даффи, и принимаюсь за угощение. Друг безразлично наблюдает, развалившись в тени и восстанавливая сбившееся после охоты дыхание. Когда я набил себе брюхо до отвала и тоже хотел было расслабиться, Дафф резко перекидывается и передо мной уже сидит обнаженный стройный юноша. В разных ипостасях пообщаться мы не смогли бы, поэтому, нехотя поднимаюсь на лапы и тоже позволяю телу измениться. Честно говоря, не особо люблю человеческий облик, более слабый и подверженный любым воздействиям. — Нэос, — охрипший голос друга заставляет поежится. Подхожу к нему и усаживаюсь рядом. — Что такое? — Я устал, Нэо. Наверное, скоро придется покинуть стаю. Удивлённо моргаю. Омеги обычно не покидают родные земли, если только не решают последовать за своей парой или… — Ты нашел истинного? — упорно отвергая вторую мысль, выдыхаю я. — Знаешь же, этому не бывать, — в его голосе столько горечи и страдания, что хочется вскинуть голову к Небесам и протяжно завыть. Мне искренне жаль Даффи. Обнимаю друга и притягиваю к себе ближе. — Не смей, слышишь? Иначе я последую за тобой! Серый усмехнулся, аккуратно выбравшись из медвежьих объятий. Искоса поглядываю на него и совершенно не могу понять, почему альфы не видят в нем настоящую красоту? Душевную в первую очередь. Подумаешь какой-то шрам. Зачем же крест на волке ставить? — Дай мне немного времени. Я еще раз все как следует обдумаю. Но… как ни крути, меня здесь больше ничего не держит. Я обиженно насупился и проворчал: — Даже так? Совсем? — Ты мой лучший друг и товарищ, Нэо. Мне будет очень жаль оставлять тебя, но сам понимаешь. Не все так просто в нашем мире. Отчего-то на сердце становится тяжело. Не выдерживаю, выпуская своего зверя на свободу, и, махнув омеге хвостом, скрываюсь в чаще леса. Да, глупая ситуация получилась, полностью согласен. Но мысль о потере дорогого собрата яростно давила. Срываюсь на бешеный ритм и, не замечая ничего вокруг, несусь, сломя голову, по лесам и полям, изредка останавливаясь у водоемов, чтобы напиться. Как раз тот факт, что я совершенно отвлекся, не реагируя на запахи, и стал фатальной ошибкой. Немного придя в себя, приподнимаю морду и принюхиваюсь. Мурашки тут же пробегают по коже, и я невольно встряхиваюсь. Забрел-таки на ту самую территорию наших соседей. Вот же влетит теперь, если жив останусь. Максимально напрягаю все органы чувств, дабы определить, насколько далеко получилось проникнуть. И как, собственно, также незаметно выбраться отсюда. Шерсть на холке встала дыбом, и я медленно, оглядываясь, стал отползать к спасительной границе. Как назло к дурацкой ситуации прибавилась неприятная ломота в суставах, жар по всему телу и легкое головокружение. Наивно отгоняя мысли о начинающейся течке, сваливаю тянущие боли в животе и легкие спазмы на достаточно долгий и выматывающий забег. Возможно получится слегка оттянуть момент, настроив организм на нужный именно мне лад?.. Проклиная свою неосторожность, успешно прокрадываюсь к выходу с чужих земель, искренне поразившись, что до сих пор не встретил ни одного патрульного оборотня. Или у них не положено проверять владения? Странные. Хотя, наверное, мне это даже на лапу. Не дай боже встретить сейчас альфу — крышу сорвет и пиши пропало. Когда до спасения оставались считанные шаги, мне наперерез вышел огромный массивный бурый волк. Я, испуганно поскуливая, поджимая хвост и демонстрируя полную покорность, поглядываю на стоящую передо мной гору мускулов и понимаю как попал. Самец пах невообразимо вкусно — лесной хвоей, всегда цеплявшей меня, с самого детства. Довольно быстро к хвое примешался стойкий запах возбуждения. И тут мой непослушный организм сдался — я позорно потек. Вот так, распластавшись у лап альфы чужой стаи. На удивление, в глазах незнакомца не было презрения, злобы или желания убить чужака. Во всяком случае, мне так показалось. Сначала он рассматривал мою тушку с нескрываемым любопытством, а после его ноздри затрепетали и появилось откровенное желание. Волк подскочил, навалился сверху, прихватывая меня за загривок, как несмышленого щенка, и, утробно порыкивая, потащил на нейтральные земли. В высокой траве отпустил наконец-то, но какая теперь разница, если поздно убегать, а сопротивляться я не в состоянии? «Перекидывайся!» — прозвучал в подсознании незнакомый голос и ничего не осталось, кроме как послушаться. Изменившись, я почувствовал себя крайне неудобно и сжался, в бесполезной попытке прикрыть наготу. Мелко подрагивая то ли от предвкушения, то ли от страха, попытался отползти, но чужая рука не позволила. Альфа притянул меня к себе одним легким движением и требовательно поцеловал, смакуя губы. Какой же вкус у этого поцелуя… Я требовательно заскулил, когда альфа начал ласкать тело руками. Сейчас подобного невообразимо мало. Хотелось ощутить его полностью в себе. Самец прикусил мочку уха и стал медленно спускаться губами вдоль шеи, к ключицам, кое-где прикусывая кожу и оставляя алые следы. Затем поигрался с чувствительными сосками, а свободной рукой огладил головку возбужденного члена. Я слышал его учащенное дыхание, чувствовал его на каждом миллиметре собственного тела и это казалось таким естественным, правильным. Это пробуждало давно забытые первобытные желания. Когда он касается языком венки на моем члене, я прогибаюсь и протяжно стону. Несколько томительных движений и ты, Нэо, готов кончить, как неопытный девственник, не дождавшись большего? Однако, волк не дает мне этого сделать, зажимая головку в ладони. — П-п-пожалуйста…м-м-м…прошу… — хрипло выдыхаю. Но альфа непоколебим. Он переворачивает меня на живот, заставляя выставить задницу, пару раз слизывает обильно вытекающую из моей дырочки смазку и наконец вставляет туда сразу два пальца. Медленно, мучительно медленно. Хочется большего… Мужчина порыкивает так возбуждающе, что мое тело пробивает мелкая дрожь. — Ты узкий. Как давно не было секса, малыш? — его бархатистый голос эхом разносится в подсознании. — С прошлой течки… — на одном дыхании произношу, совершенно не узнавая собственный голос. А альфа тем временем вставляет еще один палец, активно разрабатывая пульсирующий анус. Сам не замечаю, как насаживаюсь на пальцы, показывая, что полностью готов принять его. Пускай потом будет стыдно. Пускай собратья жестоко накажут. Здесь и сейчас есть только я и он. И когда мужчина заменяет пальцы возбужденным органом, плавно погружаясь в мое нутро, я готов кричать от нахлынувшего удовольствия. Поначалу незнакомец позволяет привыкнуть, но очень быстро нам сносит крышу, и он срывается на бешеный ритм. Ладонью альфа ласкает мой член, а я ощущаю, что уже готов испытать самый бурный оргазм в своей жизни. Когда нас накрывает, успеваю вскрикнуть: «Только без вязки!» и самец послушно выходит, изливаясь на мою поясницу и гортанно рыча. — Сладкий, — чужак обнимает меня и укладывается на бок, надо сказать, я совсем не против, — как твое имя? — Нэос. А твое? — Витторио, — отзывается он, — можно просто Витт. Улыбаюсь. Красивое и весьма необычное имя. Собственно, соответствует ситуации. Мы пролежали так около получаса, пока возбуждение не накрыло нас повторно. Следующие два дня предавались любви, уже не так пылко и резко, как в первый раз, но не менее чувственно. Кажется, пару раз я не успел проследить и этот ирод таки кончил внутрь да еще и с узлом… На четвертый день я проснулся совсем один в зарослях высокой травы. Здесь всюду витал запах нашей страсти, а вот альфы нигде не было. Обернувшись волком, я несколько раз пытался уловить терпкий аромат хвои, но безуспешно. Накатила грусть и апатия. Пришлось плестись домой. «Значит, все. Больше его не увижу. Жаль.» Как только переступил границу родной стаи, из чащи вылетел вожак. Видимо, почуяв приближение блудного собрата пошел на мой запах. Я тут же припал к земле, низко опустив голову, прижав уши и испуганно скуля. Черный волк оскалился, демонстрируя острые клыки и, прихватив меня за ухо, потащил за собой. Да что ж такое-то, таскают, будто я игрушечный! Затем буквально швырнул на поляну, где собрались остальные оборотни и рыкнул. Омеги встревоженно принюхались. Из толпы плавной гордой походкой вышел папа, приблизился ко мне и радостно лизнул прямо в нос. «Где ты был, бродяга?!» «Как посмел вернуться?!..» «От тебя воняет другой стаей, какого черта?!» «Шлюха и есть шлюха, раздвинул лапы перед первым попавшимся!» Ой, сколько дерьма сразу вылилось на меня со всех сторон. Я медленно поднялся на лапы и осмотрелся, не удосуживаясь ответить на вопросы, которыми закидали волки. Даффи сидел в стороне ото всех, чуть склонив голову на бок и внимательно меня изучая. Что-то в нем изменилось пока я отсутствовал. Надо срочно выяснить что именно. По правде говоря, наказали меня не слишком строго. Но благо, остаться разрешили. Около недели голодовки и помощи старикам-омегам. Исправительных работ, так сказать. Потом свободен. Время пролетело незаметно, на выручку как всегда пришел лучший друг, рассказавший свой секрет. Дафф нашел своего альфу! Совершенно случайно, когда ходил к границе за целебными травами. К сожалению, волк оказался одиночкой, не принадлежавшим ни к одной из известных стай. Но неугомонного омегу нисколько не смутило такое положение вещей и уже скоро он готовился покинуть стаю ради любимого. Что и говорить, как бы там ни было, я несказанно рад за друга. Уж кто-кто, а этот омега заслуживает настоящего счастья. Самое страшное случилось позже. Я понес. Совершенно не знал, что делать в данной ситуации. Стая твердила в один голос — надо оставить волчат, ведь это великий дар, но сердце у меня разрывалось при мысли о том, что дети никогда не увидят и не узнают своего отца. Что я мог им рассказать о нем? Кроме того, как тот потрясающе трахается? Глупо, нелепо. Сотни раз я пытался отыскать его, даже переходил границу, но ничего. Великолепный альфа словно испарился. В какой-то момент мне даже показалось, что все было лишь сном. И тогда меня быстро отрезвили неугомонные толкающиеся внутри волчата. Сроки подходили, скоро рожать, а я до сих пор не понял, хочу этих малышей или же нет. Вы спросите, как же так можно, а я скажу — не знаю. Больше всего на свете мое сердце тосковало по Витторио, не менее странному, нежели я сам. Почему он исчез и не пытается отыскать нас? Неужели не почувствовал связи? Обычно обоняние альф гораздо лучше нашего… На последнем месяце беременности я отяжелел до невозможности, бегать становилась труднее и неожиданная любезность со стороны стаи, когда они разрешили оставить волчат дома, оказалась сущим обманом. Пока я не мог охотиться, волки набивали брюха досыта, ходили жирные настолько, что смотреть противно становилось. А нам с волчатами добычи не оставалось, какие-то глупейшие отговорки осточертели. Я пытался поймать хотя бы мелкую дичь, но получалось плохо, ибо бесшумно ступать в таком положении тяжеловато. Вся мелочь разбегалась кто куда, издалека заслышав топот лап. День за днем моя обычно яркая шерстка тускнела, а бока вваливались сильнее и сильнее. Даффи, милейшее создание, прознав о состоянии, в котором я находился, вернулся на некоторое время домой, чтобы помочь мне разродиться. Да и побыть рядом в такой сложный момент. К сожалению, отцов изолировали, не позволяли даже приближаться. Порой папа тайком пробирался в логово, но про встречи узнали стражи и быстро пресекли. До прибытия Даффи я был совершенно один. Пока однажды вечером не случилось маленькое чудо. Схватки застали меня врасплох. Я переполз, в буквальном смысле, поскольку ноги отказали, в наше логово, предварительно низко провыв, оповещая друга, что готов. Боль накрывала резко и также резко отпускала. Организм, к этому моменту совсем ослабевший, не слушался и на миг меня охватила паника. И сам умру, и дети погибнут, если не постараюсь, не напрягусь! Омега примчался спустя несколько минут, весь встревоженный и мелко дрожащий. Очень вовремя, поскольку накатило так сильно, думал, не выдержу больше. Когда трехчасовая пытка завершилась, друг, радостно поскуливая и виляя хвостом, совсем как щенок, уткнулся мокрым черным носом в мою «щеку». Три волчонка ворочались около меня в поисках молока, и я помог им, подталкивая носом каждого по очереди. Странно. Я смотрел на них, видел поразительное сходство с отцом, но совершенно… ничего не испытывал. Хотелось родного альфу сюда, под бочок, ласково вылизать ему ушко и насладиться долгожданной близостью. А вместо этого пришлось вылизывать каждого щенка, чтобы согрелись и заснули. Пожалуй, единственное чувство, которое проснулось во мне с появлением малышни — ответственность. Теперь я ДОЛЖЕН, до тех пор, пока не подрастут. Следующие несколько дней пролетают скучно и довольно однообразно, Даффи приносил покушать, и я потихоньку начал оживать. Волчата вели себя спокойно (думаю, все еще впереди). Как выяснилось, у меня две омеги и один альфа. Альфа точь-в-точь как отец, в омегах же мелькали мои собственные черты. За эти дни я принял свое положение отца-одиночки и уже было смирился с подобной участью. В конце концов, теперь я не один. Со мной детки. Впрочем, я изрядно истосковался по солнцу, а друг как раз подталкивал к тому, что пора выходить «в свет» и начинать заботиться о детях самостоятельно. Волчата окрепли, поэтому утром я оставил их, чтобы ненадолго сбегать поохотиться. Каково же было удивление, когда я увидел то, что осталось от нашего лагеря. Полнейшая разруха. И ни единой души. «Тут что, стадо мамонтов пробежало?» Принюхавшись, обнаружил знакомый, едва уловимый запах хвои. Его запах! Значит, он был здесь совсем недавно! Припав на задние лапы, вскидываю голову к Небесам и громко заливисто вою, в надежде, что он вернется за нами. Лелея тлеющие остатки надежды… И знаете, он приходит. Вечером, когда я, вернувшись сытым в логово, укладываюсь кормить и вылизывать волчат, к нам проскальзывает какая-то тень. Детеныши обеспокоенно ворочаются, а я, оскалившись, низко, угрожающе рычу в темноту. В ноздри ударяет знакомый запах. Витт! Волк приблизился ко мне, уткнулся мордой в плечо и довольно фыркнул. Упоительный аромат любимого пробуждает эмоции, радостно скуля и нетерпеливо повизгивая, прижимаю его лапой к себе, не в силах поверить собственному счастью. Оборотень тянется к пищащим комочкам и обнюхивает их. «Простите меня, родные» — слышу его голос и вновь ревниво тянусь к нему. «Мы ждали тебя…» Альфа укладывается рядом, как я и мечтал совсем недавно, вылизывает мне ухо и морду, довольно порыкивая. «Теперь все будет хорошо. Скоро пойдем домой…» Мне искренне хочется улыбнуться, но к сожалению, в волчьей ипостаси это невозможно. Поэтому, счастливый, от переизбытка чувств, вскидываю голову и тихо завываю далекую песню наших предков. Витторио подхватывает, а за ним еще несколько волков снаружи. Волков моей стаи. Новой стаи.