Банановый крольчонок

      Если бы кто спросил Тэхена, зачем он тоннами жрёт таблетки непонятного происхождения и огромным столбиком побочных эффектов, он бы ответил, что не тоннами, а всего по две таблетки в день, и не так уж и много там побочных. А если бы кто спросил у Тэ, почему тот не рассказывает об этом своему истинному, то тот бы скромно промолчал, опустив голову. На самом деле ответ лежал на поверхности. Он не хотел грузить Чонгука. Не хотел обременять его, учитывая то, что Тэхен старший, зачем детям знать о проблемах взрослых. Пути решения было два, и, разумеется, Ким выбирает самый простой и опасный, шагая в ближайшую аптеку за новой упаковкой блокаторов запаха.       Нет, можно было просто переспать с Гуком и дело с концом, но нет, Тэхен же баклан, он не выберет правильный способ решения проблемы — он будет обходить проблему до тех пор, пока та сама не припрёт его к стенке, приставив ножик к горлу и злобно шепча угрозы, если он её не решит.       Переспать с Чонгуком? Но он же ребёнок. Как он может. Такой невинный весь из себя, пусть и чёртов альфа. Не то чтобы Тэхен не представлял Чона голым, или, скажем, вколачивающим его в кровать, и ощущения его органа внутри себя, он не мог просто, и всё тут. Не мог осквернить это существо. Смешно, девственник не хочет лишать девственности девственника. Хочет, но не может, да.       И поэтому он принимает по паре таблеток в день, сбивая свой запах, а также оттягивая течку. Она итак должна быть не скоро, а так её ещё долго не будет. Течка бы решила все проблемы — Гук, повинуясь инстинктам, накинулся бы на него, и всё, нет проблем.       Ну, блокировать это всё нафиг, так блокировать.       Эффект от таблеток появился не сразу, лишь спустя несколько дней, и то, постепенно. Запах корицы потихоньку становился всё немного меньше. И вот оно замерло на том уровне, когда запах вроде бы есть, но пока не принюхаешься, не почувствуешь его. Тэ был рад, это было как раз примерно то, чего он и добивался.       А ещё Тэхен радовался Чонгуку. Они гуляли почти каждый день, ходили в кафешки, иногда в кино. Чонгук даже остался на ночь у Тэхена — парни заказали пиццу, закупились всякой гадостью, наподобие чипсов и колы, и проводили вечер, плавно переходящий в ночь, за просмотром какой-то мелодрамы.       Тэхен лежал на плече у Гука, ощущая чужую руку, которая обвила его талию, прижимая к себе. Они переплели ноги, уставившись на экран телевизора. Омега чувствовал чонгуково тепло, его запах, смешивающий в себе запах банана, и банана, и ещё немного банана, и, ах да, банана. Ким думал, что взорвётся, он не уверен что, но что-то непременно должно было бахнуть. Может быть лёгкие, в которые забивался такой любимый запах, вытесняя все мысли из головы. Может быть сердце, которое отбивало такие нереальные ритмы, стоило почувствовать тело альфы, расслабленные мышцы, которые даже в таком состоянии делали Чонгука похожим на древнегреческую статуэтку.       Кажется, в тот вечер Чонгук и спросил.       — Тэ.       — Ммм?       — Твой запах. Ты пахнешь слабее.       — Думаешь?       — Не знаю, не уверен. Может, мне просто кажется…       — Уверен, тебе кажется, — Тэхен врёт. Нагло врёт и прекрасно знает об этом. Но ничего не может с собой поделать.       А Чонгук продолжает смотреть на него. В глазах читается беспокойство. Тэхену грустно и больно от этого. Такой милый Гук, маленький зашуганный крольчонок, весь домашний такой, волосы растрепаны, футболка растянутая, со странным пятном от пиццы. И всё смотрит и смотрит, крепче обняв за талию.       Тэхен не выдерживает и касается губами чужих губ. Легко и невесомо. И Чон чувствует всю нежность, исходящую от Тэ, улыбаясь сквозь поцелуй, плавно сминая омежьи губы. И вроде в этот момент Тэхен не выдерживает, слегка высовывая язык и проводя им по губам альфы, чувствуя вкус чужой кожи. Банановый. Но осознав, что сделал, тут же отстраняется, продолжив пялиться в экран, делая вид, будто бы ему безумно интересен фильм, хотя, он даже не знает о чём он.       Чонгук удивленно смотрел на своего омегу, изучая его покрасневшие уши и про себя умиляясь. Он одной рукой крепче сжал его талию, касаясь пальцами оголившейся части поясницы, на которой слегка задралась футболка. Другой же рукой, на которой мирно покоился Тэ, он слегка коснулся его подбородка, поворачивая голову красного от смущения парня и легко чмокая того в губы, наблюдая, как красный цвет щёк потихоньку становится пунцовым. От такой реакции даже сам Чонгук смутился, а потом смутился ещё больше, когда на него упало осознание, что это был их первый поцелуй, инициатором которого стал он сам.       А Тэхен, пусть и готов был провалиться от смущения сквозь землю, был счастлив. Счастлив как никогда. Он бросил на Чона тёплый взгляд, отмечая для себя, что они оба сейчас, наверняка, красные и дико смущенные. А от этого по телу разливалось ощущение душевной наполненности. Как будто всё так, как и должно быть, всё на своих местах. Этот маленький мир, что они создали, мир один на двоих, и больше ничего не надо, лишь бы чувствовать тепло чужой кожи.       Омега, поёрзав немного, просовывает одну руку под альфой, замыкая того в кольцо объятий. В ответ тот зарывается носом в чужую макушку, вдыхая аромат полюбившейся ему корицы, и буквально чувствуя, как за спиной вырастают крылья.       Так они и засыпают на том самом диване, не дождавшись окончания фильма, согреваемые теплом объятий друг друга, и чувствуя, как их сердца буквально бьются в унисон, создавая идеальную гармонию.       Тэхену снилось что-то непонятное. Ему снился банановый лес с банановыми кустами и банановыми цветами. Банановое солнце освещало ему путь, пока он шёл по банановой тропинке. Внезапно он оказался на перекрестке. Несколько путей, ведущих непонятно куда. Тэхен остановился, оглядываясь по сторонам, но не смог найти ни одной банановой подсказки, куда ему двигаться дальше. На одной тропинке сидел крошечный банановый кролик, слегка наклонив голову на бок и шевеля ушами. Тэ пошёл прямо к нему, но почему-то тот стал отдаляться. Он прибавил шагу, перебирая ногами быстрее, а от этого кролик становился всё дальше и дальше. Парень перешёл на бег, и только в этот момент понял, что свернул на другую тропинку. Он хотел было развернуться и пойти назад, вернуться к тому перекрестку, найти того кролика и пойти за ним, но за его спиной не было ничего — обрыв. Он стоял на обрыве, вокруг была темнота и пустота…       В тишине раздались звуки вибрации. Тэхен моментально открыл глаза, с одной стороны расстраиваясь, что его разбудили, но с другой стороны радуясь, что такой жуткий сон прервали.       Омега посмотрел на настенные часы — полтретьего ночи. Он перевёл взгляд сначала на сопящего рядом Чонгука, а потом уже на источник вибрации — телефон Гука. Решив не будить альфу, которому завтра на учёбу, он потянулся к устройству. На экране красовалось знакомое омеге лицо одного альфы, с подписью <Хосок–хён>.       Недолго думая он скидывает вызов и назад устраивается на чонгуковское плечо в надежде уснуть и увидеть нормальный сон, а не загадочную погоню за кроликом.       Но телефон звенит вновь. И Тэхен, проклиная всех и вся, особенно Хосока, хватает устройство, вылезает из теплых объятий и выходит из комнаты в коридор, закрывая за собой дверь, чтобы ненароком не разбудить альфу.       — Алло? — максимально тихий шепот, на который Ким только был способен.       — Эй, Гуки? — голос врача радостный, необычно весёлый для такого времени суток.       — Нет, это его омега, Тэхен. Что-то случилось? — произносит Тэ, но, кажется, его не слышат.       — Гуки, мой любимый тонсен, забери меня-я-я, — тянет альфа, и тут омега обращает внимание на звуки клубной музыки, играющей где-то на фоне.       — Откуда забрать?       — Забери меня скоре-е-ей, увози за сто море-е-ей… — тянут на том конце трубки, и Тэхен лишь тяжело вздыхает.       — Ты что, пьян?       — Да нет, ты что, я стекл как трезвышко! — уже вопит парень, потому что музыка начала играть громче. Видимо, он подошёл ближе к колонкам, из которых доносились громкие басы, — Минни, ещё виски!!!       — Эй, Хосок, не пей больше, — уже громче произнес Тэхен, слыша звуки того, как бокал наполняется жидкостью, — Не пей! Фу! Брось каку!!!       — Тэ? Что случилось? — дверь комнаты приоткрылась, и оттуда показался сонный Чонгук. Несмотря на заспанный вид, он выглядел настолько горячо и уютно одновременно, что Тэхен невольно сглотнул, с трудом отрывая взгляд от съехавшей с плеча футболки, оголяющей ключицы.       — Да вот, Хосок твой, судя по всему, напился где-то и просит тебя забрать, — коротко пояснил Ким, ощущая себя виноватым за то, что из-за его голоса Гук проснулся.       — Твою ж дивизию, — Чон вздохнул, выхватывая телефон из рук омеги и сбрасывая звонок. На немой вопрос в глазах Тэхена, он отвечает, — Нечего с ним сейчас разговаривать, он всё равно тебя не услышит. Он никого не слушает, пока пьян, — Гук выдержал паузу, — Тэ, иди ложись спать, а я за ним съезжу.       — А можно не ехать? — омега состроил жалобное выражение лица.       — Ага, а потом он доберётся до моих кровно заработанных сбережений, чтобы оплатить все те разбитые бутылки коньяка, что могут там оказаться под утро.       — Всё настолько плохо?       — Как видишь… — Гук пожимает плечами. Ему самому не в радость уходить от Тэхена, плюс ко всему лишать себя возможности поспать ещё пару часиков.       — Тогда… Я иду с тобой, — твёрдо произносит Тэ, смотря Чону прямо в глаза. Тот глядит на него с недоумением и явным нежеланием соглашаться на это. Но взгляд Тэхена бескомпромиссен.       — Хорошо, одевайся. Я вызову такси.