три правила для встречающихся с близнецами

Напряжение можно прощупать в воздухе. Коннор на всякий случай нервно ерзает на кожаном сидении, потому что так люди делают, когда им неуютно — а Коннору чертовски неуютно. Элайджа и Гэвин глазами мечут молнии так, что становится жарко даже ему, а единственным, кто наслаждался ситуацией, является Крис — он поддевает Рида каждые несколько минут, смотрит на его реакцию и будто бы специально провоцирует на конфликт. Не с ним, так с братом. В общем-то, это единственная причина, почему они сидят в чертовом кафе (Хэнк бы гордился обилием ругательств в его обиходе и совсем не гордился тем, что он позволяет руке Камски по-хозяйски лежать на своем бедре): встреча братьев скорее выглядит как не самый удачный эпизод Тильзитского мира, чем что-то цивильное и миролюбивое. RK900 — Кристиан — тоже сверлит его взглядом, но выглядит это скорее как-то снисходительно, чем агрессивно — что-то вроде спокойного восприятия отношений глупого «младшего брата». Коннор, признаться, несколько уязвлен, но не настолько, чтобы начинать скандал — да и в принципе спор с Крисом ничем хорошим не кончится хотя бы потому, что ответом на все у него служит фраза «я усовершенствованная модель». — И как тебе с ним работается? — тон у Элайджи почти что ласковый и приторный, но Коннор чувствует, как чужая ладонь поглаживает его по талии немного дерганно — так, словно тот немного нервничает. Коннор не решается проводить сканирование, полагаясь только на ощущения и свою (почти что природную) внимательность. — Наверняка Кристиан прекрасный напарник. — Ты вытащил меня в какое-то задрипанное кафе, чтобы поговорить о консервной банке? Элайджа смеется ему прямо на ухо и незаметно притягивает ближе. Коннор чувствует себя странно: ему и стыдно, потому что это общественное место, и на них уже, кажется, пялится мужчина за соседним столиком, но у Элайджи приятные объятия (у Коннора как такового не заложено понятия «приятное», он вырабатывает его себе сам — как учил Хэнк) и так у них повышен тактильный контакт, а это вроде как считается у людей чем-то важным. Он знает, что Гэвин и Крис тоже состоят в каком-то роде отношениях, но они не выглядят таковыми: сидят на достаточном расстоянии друг от друга, все время скалятся и огрызаются, спорят без веской на то причины, просто потому что, и оба этим явно наслаждаются. Ему это непонятно от слова «совсем». Элайджа может быть хитрым, дерзким, иногда кусаться и царапаться (они оба знают, что ему это не страшно, и это отчасти прекрасно) — но он никогда и слова плохого о нем не сказал. Кристиан и Гэвин назвали друг друга уебками уже, по меньшей мере, восемь раз. Он не считает остальные оскорбления только потому, что они звучат практически через каждое слово. — Нет, я вытащил тебя не для этого. Коннор чувствует, как Элайджа серьезнеет — система ловит малейшие изменения в поведении. Он сжимает чужие пальцы в своих — и Элайджа целует его в висок. — Ну так будь добр, поясни, какого хрена тебе от меня надо. — Разве я не могу просто захотеть увидеться с братом? — Разве я не могу просто захотеть съездить тебе по роже? — Можешь, — спокойно откликается Кристиан, — но вряд ли успеешь. У меня реакция быстрее и руку тебе вывернуть мне удобно из этого положения. На гневный и непонимающий взгляд Гэвина Элайджа только смеется: — Я их создатель, они должны меня защищать. — Да нет, — Кристиан склоняется к столу, складывая руки на столешнице лодочкой и задумчиво вертя большими пальцами. — Просто у меня есть отличный повод скрутить его и не выглядеть как агрессивный мудак. На вас, мистер Камски, мне, честно говоря, класть. Элайджа вздергивает брови, но выглядит он скорее заинтересованным, чем уязвленным. Коннор это чувствует — но все равно на всякий случай поглаживает чужую ладонь. — Гэв, мы можем отойти? Гэвин закатывает глаза — но встает. Кристиан приподымает левую бровь, и Гэвин отмахивается: — Норма, — Элайджа все еще сидит и держит его в своих объятиях, поэтому Гэвин кивает на выход, выуживая из кармана пачку сигарет. — Пошли. На памяти Коннора это первый раз, когда никто из этих двоих не пытается оскорбить другого. Удивительно даже. — Ты разве не должен его сопровождать? Он вздрагивает от голоса Криса — и пожимает плечами. — Должен. — Почему не пошел? Вдруг на него нападут? — Детектив Рид способный полицейский, — неуверенно говорит он, оборачиваясь на стеклянную дверь кафе. — Он сумеет защитить… мистера Камски. — «Элайджу» ты хотел сказать, — Кристиан откидывается на диванчик, забрасывая руки на спинку, и выглядит он абсолютно довольным его замешательством. — И можешь звать его Гэвином при мне. Это твое «детектив Рид» вне участка зверски режет слух — я как будто со стиральной машиной разговариваю. Они молчат немного, не зная точно, о чем говорить, пока Крис, наконец, не кивает подбородком на выход, где Гэвин и Элайджа на крыльце оживленно о чем-то болтают, а сигарета в пальцах Рида постепенно уменьшается: — Они похожи. Это не так заметно, когда они находятся в разных частях города, но сейчас это видно просто идеально. Он оборачивается, чтобы заметить, как Гэвин выбрасывает окурок в урну и тянется к пачке снова. Элайджа смеется: жмурится, запрокидывает голову, и кадык под кожей у него подрагивает. Ему, кажется, требуется пару минут, чтобы оторвать взгляд от этого зрелища. — Это плохо? — Ну, — Крис усмехается и пожимает плечами, — это забавно. Мы, знаешь, как те пары близнецов из анекдотов. Он только сейчас понимает абсурдность ситуации: они с Крисом ведь тоже почти что братья, и действительно близнецы. Что-то неприятно кольнуло его в этом факте: не значит ли это, что Элайдже на самом деле все равно, какую модель и какую платформу использовать в своих целях? Кристиан закатывает глаза так, словно прочитал его мысли, но не говорит ничего, лишь снова кивает на дверь: та открывается, приветливо звякнув колокольчиками, и братья возвращаются за столик. — Не смей больше о ней заговаривать, — Гэвин садится на свое место, пока Элайджа все еще стоит, необычайно серьезный и прожигающий брата взглядом. — Я думал… Гэвин прерывает его на полуслове: — Разговор исчерпан. Кристиан смотрит на напарника долго, и Коннору кажется, что на несколько мгновений его диод загорается желтым — но он не может сказать наверняка. Элайджа садится рядом с ним, снова притягивая к себе, позволяя пристроить голову на плече, и снова говорит: — Я думал, что тебя должно обрадовать мое предложение. Гэвин хлопает раскрытыми ладонями по столу, привлекая ненужное внимание, и вскакивает: — Послушай, ты!.. Он внимательно наблюдает за тем, как выражение лица детектива Рида сменяется с разгневанного на удивленное, а затем — на какое-то смущенное, и на всякий случай смотрит на Кристиана: тот сидит, рассматривая проезжающие за окном машины, а рука его покоится на… — Какого хрена? — Гэвин резко поворачивает голову, но Элайджа ехидно хмыкает, и гэвинов взгляд прожигает теперь уже его. — Какого хрена твои передовые разработки лапают за задницу кого попало? — Я бы попросил, — Кристиан оборачивается к нему с совершенно спокойным лицом и руки не убирает. — За задницу я лапаю исключительно тебя и прошлой ночью тебя это устраивало. Коннору кажется, что вот-вот Гэвин выхватит пистолет и выстрелит Кристиану промеж глаз. Обстановку нагнетает еще и Элайджа, разразившийся смехом, который он не может скрыть даже за кашлем, пусть и утыкается тактично носом ему в макушку. Но — к его удивлению — Гэвин лишь садится обратно, и Кристиану приходится убрать руку. — Сразу видно, кто вернулся в «Киберлайф» и курировал разработку этого монстра, — шипит Рид. — Признавайся, накинул ему парочку лишних программ, пока никто не видел? — Ну что ты, — Элайджа все еще посмеивается, но, по крайней мере, теперь Коннор не чувствует напряжения между братьями. — Это полностью его инициативы, да и разрабатывать его начали раньше, чем я вернулся к делам. Гэвин хмыкает и хочет сказать еще что-то, как у Элайджи звонит телефон: он краем глаза замечает контакты заместителя. — Да, Фелиция? — рука Элайджи скользит по его плечу, поглаживает, как он делает это обычно, когда нервничает. — Да. Нет. Нет, не особо. Да. Да, конечно. Оставьте пока и не трогайте, я разберусь. Нет, оборудование придется заменить. Да, у нас есть страховка. Да. Да, дай нам десять минут. Гэвин смотрит, приподняв бровь. — Не могут обойтись без великого и ужасного? — Не могут, — Элайджа выглядит расстроенным. — Какие-то проблемы с экспериментальным образцом. — Образцом? Разве твоя жестянка и ее друзья не подмяли под себя производство? — Этот проект предложил мне Маркус, — Элайджа пожимает плечами и встает. — Особый образец, не имеющий программы как таковой. Младенец, по сути своей. Мы хотим посмотреть, что из этого выйдет — ты же знаешь, как я люблю все новое и неизведанное, — Элайджа подает ему руку, помогая встать, и тихо смеется. — Конечно, не как ты в детстве. Кристиан, — девятисотый поднимает взгляд, — спроси как-нибудь, откуда у него тот шрам на бедре. А мы вынуждены вас покинуть. Уже в машине Элайджа некоторое время сидит за рулем, не спеша выезжать с парковки, и торопливо набирает что-то в телефоне. — Андерсон не просил вернуть тебя к восьми? — неожиданно спрашивает он, так и не оторвав взгляд от экрана. Коннор пожимает плечами. — Отлично. У меня есть планы на вечер и ты там необходим. Он моргает недоуменно и смотрит на Элайджу в упор, пока тот не откладывает телефон. — Зачем я нужен? Элайджа смеется, наконец прокладывая маршрут на навигаторе: — Нанесем моему многоуважаемому брату визит. Я уже отправил ему небольшую сумму, чтобы он прикупил нам выпивки и продуктов на вечер. — Оу, — он понимающе кивает. — А… вдруг он будет занят? Они с Крисом ведь… живут вместе и… Элайджа поворачивается к нему, подмигивая, и растягивает губы в улыбке: — На то и расчет, сладкий. А где-то на достаточном расстоянии от них детектив Гэвин Рид только что получил на мобильный сообщение о переводе нескольких тысяч долларов на его карту с короткой припиской о том, что его любимый брат надеется на теплый прием — а еще РК900 все-таки спросил у него, откуда же взялся шрам и почему его старший брат вообще об этом знает. Но и то, и другое — уже совсем другая история.