Призраки прошлого

Прошла неделя с тех пор как погиб Мефисто, но Натаниэль никак не мог вернуться к прошлой жизни. Каждый день приходя домой, он видел грустные глаза Морти, которого он забрал себе сразу после похорон. Они оба скорбели об этой потере, просиживая долгие тоскливые вечера, сплочённые одной трагедией. И вот придя в очередной раз домой, Натаниэль тяжело рухнул на пол. Сил хватило только, чтобы вцепиться в гладкую рукоять Glock’а- единственной вещи, оставшейся после Мефисто. Но тут же отбросив эту мысль, он встал и побрёл на кухню, сварить себе кофе. Пройдя пару шагов, ему пришлось вернуться обратно, поскольку в дверь постучали. - Морти, ты никого не ждёшь? Собака жалобно тявкнула. - Да, Морти, - Натаниэль тяжело вздохнул, - было бы здорово, если бы твой хозяин вернулся. Подобрав упавший пистолет, он подошёл к двери и крайне не дружелюбно спросил: - Кто? - Курьер. Вам документы и бутылка алкоголя. Голос казался очень знакомым. Настолько знакомым, что Натаниэля передёрнуло. Собравшись с силами, он отворил дверь и тут же отскочил от неё. Два разноцветных глаза внимательно смотрели на него из темноты. Натаниэль, не веря глазам, помотал головой, и наваждение тут же исчезло. Да, один глаз действительно был голубым, а второй зелёным, но профиль лица был другим, да и голос уже не казался знакомым. - Вот, держите, распишитесь здесь, здесь и здесь, - курьер протянул плотный конверт и планшет с листом, на котором нужно было расписаться. - Сколько с меня? - Нет, нет, - курьер помотал головой, - уже всё оплачено. Приятной ночи. Закрыв за ним дверь и убрав пистолет, который он всё это время держал в левой руке, в кобуру, он пошёл на кухню, где, включив кофеварку и поставив алкоголь на стол, разорвал конверт. В нём действительно были документы, написанные размашистым почерком Мефисто. В самом начале лежала короткая записка от него. Прочитав её, Натаниэль достал из бара штопор и взял в руки бутылку. Это был абсент марки La Fee Hypno - любимый абсент Мефисто. Сияющий изумрудный глаз, изображённый на стекле, медленно гипнотизировал Натаниэля, и с трудом отведя от него взгляд, он открыл пробку и, налив небольшую рюмку, начал пить маленькими глотками. Не успел Натаниэль допить, как тут же свалился без чувств. Морти опять жалобно тявкнул и принялся облизывать его лицо, но тот не подавал никаких признаков жизни. Испугавшись возможной потери ещё одного хозяина, пёс, поскуливая, лёг рядом с ним и положил голову ему на живот. На утро Натаниэль проснулся с сильной головной болью, усиливающеюся с каждым движением. Попытки встать не увенчивались ниединым успехом. В конце концов он плюнул на это и продолжил лежать на холодном кухонном кафеле, удивляясь тому, что не проломил себе череп, пока падал. Пролежав минут десять, он понял, что постепенно боль отступает и снова попробовал встать. На этот раз получилось гораздо лучше, и он смог доползти до крана. Налив холодной воды и выпив её залпом, Натаниэль окинул взором кухню. Его взгляд упал на внимательно смотрящий на него изумрудный глаз. Ещё сильнее побледнев, он подошёл к столу и, схватив бутылку, спрятал её в кухонном шкафчике. В голове всплыл приснившийся в пьяном угаре сон: перед ним в форме капитана DEA стоял Мефисто, виновато понурив голову, как Натаниэль не пытался ему сказать хоть что-нибудь, он лишь хватал ртом воздух, в конце концов Мефисто всё же поднял голову и внимательно посмотрел на него, как будто собираясь что-то сказать, но в последний момент передумал и, развернувшись пошёл в другую сторону. Сон прервал резкий телефонный звонок, о котором Натаниэль по пробуждению забыл и вспомнил только сейчас. С неохотой он взял телефон и взглянул на экран. Номер был незнакомым, поэтому, не заморачиваясь, Натаниэль удалил уведомление и положил телефон на стол, как снова кто-то позвонил. На этот раз номер оказался знакомым и принадлежал шефу. - Натаниэль, ты видел сколько времени? У тебя совесть есть? - Извини, Рейнольд, вчера перебрал с алкоголем. Мефисто даже с того свет умудряется посылки отправлять. - Натаниэля передёрнуло. Собеседник глубоко вздохнул, как будто о чём-то задумавшись. - А что за алкоголь? - Сейчас...- Натаниэль перехватил телефон плечом и полез в шкаф за бутылкой. - "La Fee Hypno" Минуты две из трубки раздавался лишь смех Рейнольда. Наконец отсмеявшись, он продолжил: - Перебрал он. Уверен, с первой рюмки лёг. Ты особо не геройствуй, Мефисто весьма размыто отзывался о Фее, а уж зная его пристрастия к химии, могу сказать точно - это уже далеко не Фея, а ФЕЯ, - он выделил голосом последнее слово, - так что приводи себя в порядок и бегом в участок, дел на сегодня нет, буду учить тебя как правильно пить. - Пожалуй воздержусь, - лицо Натаниэля скривилось. - Как хочешь... Но всё равно, чтоб через час зашёл, а ты сидел на месте. Положив трубку, Натаниэль пошёл в ванную, попутно погладив Морти по голове. Приняв душ и надев свой любимый костюм-двойку, он посмотрел на холодильник и прислушался к бурчащему желудку. Решив всё-таки позавтракать по пути на работу, Натаниэль пошёл в гараж и сел в машину. Посмотрев в зеркало заднего вида, он только сейчас увидел забытый Мефисто медальон из тёмного металла. - Откуда же ты взялся здесь? Взяв медальон, Натаниэль покрутил его в руках. На передней крышке был выгравирован небольшой глаз с радужкой из зелёного изумруда и зрачком из какого-то тёмного камня. Вздрогнув, он посмотрел на заднюю крышку и с изумлением обнаружил на ней надпись: " Ticho může křičet ". Хмыкнув, он попытался открыть замочек, но ничего не получилось. Отложив медальон на соседнее сиденье, он выехал из гаража и поехал в сторону ближайшего Мака. На работу он приехал в районе десяти утра. Быстро проскочив в свой кабинет, Натаниэль сел за стол и решил было разобраться с документами, которые ему остались от Мефисто. Прочитав ещё раз записку, Натаниэль, скривившись, смял её и бросил в урну. Изучить остальные документы ему помешал неожиданно ворвавшийся в кабинет Рейнольд. - Всё плохо, бегом за мной. Больше ничего не говоря, шеф побежал в низ. Натаниэль настиг его только внизу, когда тот садился в машину. - Что...что произошло? - спросил Натаниэль, слегка запыхавшись. - На складе в конце Риверсайд драйв убийство, - помолчав, шеф продолжил, - убийства. Больше не говоря ни слова, Натаниэль сел в машину, думая что же их ожидает на этом складе. Но даже самым неожиданным представлениям невозможно было тягаться с тем, что полиция увидела на складе: трупы десятерых мужчин в самых неестественных позах были раскиданы по всему складу. Одного из оперативников тут же вырвало Натаниэлю на ботинки. Скривившись, он пошёл исследовать место преступления. - Убийства были совершенны с особой жестокостью, у меня сложилось впечатление, что жертвы до последнего не могли понять, что их убивает, - к Натаниэлю тут же подбежал криминалист. - Личность погибших уже установлена? - Пока нет, но у одного в области сердца татуировка в виде … - Чёрной Розы? – получив утвердительный кивок, Натаниэль застонал, - Да что тут, чёрт возьми, происходит! Все следующие дни были целиком и полностью посвящены расследованию, все нити уходили в никуда, так словно убийтсво провернул какой-то призрак. Вернувшись после очередного дня и свалившись от усталости на пол. Натаниэль почувствовал дежавю. «Чёрт!» - мысленно ударив себя по лбу, он вскочил и принялся изучать документы, оставленные Мефисто. «Поздравляю, на пятый день ты всё таки догадался их изучить», - гласила самая первая строчка. Поморщившись, Натаниэль углубился в чтение, оказывается, Мефисто давно копал под один бразильский наркокортель, изввестный под названием Семьи Чёрной Розы. Дочитав, он взлянул на часы, время было пять утра. Уже через два часа с билетом до Лос Анджелеса и официальным ордером начальства лейтенант Шарк стоял в здании аэропорта. Добиться командировки в Город Ангелов было сложно, к тому уже с минуты на минуту должны были посыпаться звонки из ФБР и Управления по борьбе с наркотиками, но Натаниэль не мог оставить смерть Мефисто не отомщённой. Несмотря на толпу людей и шум самолётов, он был словно в полном вакууме, да так, что барапанные перепонки готовы были лопнуть от звенящей тишины. Мефисто сказал, что они ухватились за нить… Но он не уточнил, что клубок дала Аридна, которой он стал сам.