Научи меня проводить ночь без тебя

Двенадцатый час ночи. Исак спокойно лежит в кровати и понимает, что он, блять, опять не сможет заснуть. И дело не в шумных соседях, шум и гам которых Исак слышит сквозь стены их с Найшеймом квартиры. Нет. Тут дело совсем в другом. Конкретнее, в Эвене, гребаном, Бэк Найшейме. Вальтерсен перевернулся на другой бок лицом к той половине кровати, где обычно спит старший, и закрыл глаза. Он и обычно в такое время не спит, даже когда рядом Эвен. Они часто смотрят сериалы, а иногда… занимаются своими делами. Да, именно так это теперь называется. Если кому-то не нравится, то пусть идут лесом. Так они оба решили, что никто, в особенности Магнус Фоссбакен, не имеет пропуска в их интимную жизнь. Сейчас Эвен уехал с родителями в их загородный дом, свалил вот так просто на неделю. Плевать, что он обещал вернуться к концу этих злосчастных семи дней и быть уже на вечеринке в пятницу, Исак невъебенно сильно скучает. Он устал. Даже не столько от частой бессонницы, сколько от одиночества. Стоит закрыть глаза, как рядом лежит Найшейм, опаляя своим дыханием его лоб, тесно прижимая к себе все тело руками за ягодицы. А Исак бы в это время выводил узоры на его светлой футболке. В прочем, они практически все у него светлые. Стилист херов, но такой ебически красивый. Ладно, кому он врет? Вальтерсену не хватало не только присутствия. Он подросток, стоит отметить, и это нормально, что мальчики в его возрасте более склонны к сексуальным действиям. Но, простите, как, если его бойфренд запретил ему мастурбировать? Буквально. Чертов эгоист. Свалил к родителям, а Исак пусть мучается. Правильно, он бы ещё присылал сообщения с содержанием типа «Хочу тебя всегда везде» или «Я слышу твои сладкие стоны во сне», а потом угрожал ножом, если бы Исак хоть пальцем до себя дотронулся. Именно так все и выглядит. Только вместо смс третьекурсник делает дофигищу ебучих сторис в инстаграмм, где выглядит, как супермодель, а содержание воображаемых смс это полностью отражение мыслей Исака. Несправедливо. Подросток лежит и отрывочно вспоминает моменты их близости, чувствует прерывистое скручивание внизу живота, которое исчезает, когда Исак специально старается не думать об Эвене и его нереально сексуальном теле. И как бы он не старался, максимум он может переместить свои мысли на их шутки и разговоры. Хочется с ним поговорить, прямо сейчас, услышать его голос, который так успокаивает, но… Найшейм наверняка уже спит и видит второй сон. Даже за стеной уже прекратились звуки и у соседей повисла тишина, а Исак все ещё не может сомкнуть глаз. Подросток потянулся за телефоном, щурясь от слишком яркого экрана. Что ж, яркость уменьшена, но на всю квартиру все равно раздаётся чих. Порой Вальтерсена бесят эти странные рефлексы: чихать на яркий свет. Лучше и быть не может. Или это только с ним что-то не так? Зайдя в их последний диалог с Эвеном, второкурсник закусил губу: стоит ли вообще писать ему сейчас? А оправдание «соскучился» всегда работает? Поправочка, не совсем и оправдание. Не в этом суть. Может, Исак уже докучает Эвену своими звонками и сообщениями, и тот сейчас счастлив остаться в тишине и спокойствии? Исак уважает личное пространство и никогда не считал, что влюблённые парочки, будь то девушка с парнем, два парня или две девушки, — должны всегда быть вместе. Нет, это бред. Любому человеку иногда хочется побыть в полном одиночестве, вдали от всех. Кто ж знал, что он для Вальтерсена это станет настоящей пыткой, в том числе и физической? Подросток сомневался, написать любимому или нет, пока не посмотрел на значок под фото и удивился, когда заметил телефонный смайл. Странно. Обычно Эвен в это время хочет спать. Это Исак из них двоих — сова, а блондин всегда вставал раньше, готовил завтрак или делал ещё какую-то ерунду, вместо того чтобы поваляться ещё в постели. Чуть подумав, второкурсник быстро настрочил смс. «Привет, не спишь?» Нет, ну какой он всё-таки идиот. Если человек онлайн, ясно же, что не спит. Самый тупой вопрос из всех, что можно было спросить. Исак ждёт. Минута, две, а ответа все нет. Может это просто глюк и Эвен давно спит, или он просто занят? Или Исак всерьёз надоел ему, потому что отправляет по сто смсок на дню. Если только Найшейм не нашёл там уже какую-нибудь мымру. Или мымра. Нет, Вальтерсен доверяет своему парню, и в плане верности — тоже. Но, надо признаться, у каждой парочки так было: когда половинка не отвечает, в голову могут приплыть самые адекватные и неадекватные предположения. Разве нет? Не мог же у него случится эпизод, потому что предыдущий совсем недавно прошёл. Если нет, то тогда что? Почему он уже как пять минут не отвечает, пока Вальтерсен в это время успел накрутить себя до трясучки, мотаясь от негодования к волнению? Входящий вызов от «Эви♥️» Звонок раздался слишком резко. Так, что подросток вздрогнул и чуть ли не подпрыгнул до потолка от слишком громкого звука. А посмотрев на экран, расплылся в улыбке. — Эвен… — облегченно выдохнул в трубку. Весь его запал куда-то исчез, испарился, стоило услышать такой родной голос. — Исак, что-то случилось? Ты обычно не пишешь так поздно, — голос звучал слишком бодро. Только по нему Вальтерсен уже мог судить, что тот не спал, но после того, как в его мозг дошёл смысл слов Эвена, растерялся, ляпнув первое, что пришло в голову. — Эм…я… просто скучаю по тебе. Я тебя отвлёк от чего-то? Прости, не хотел. — Нет, все нормально. Я как раз только пришёл в свою комнату. Родители остались ещё сидеть за столом и смотреть какую-то очередную фигню, а я устал от этих верещащих людей, которых показывают по телевизору. Серьёзно, им самим не надоело ещё заниматься подобной чушью типа обсуждения недостатков друг друга и оскорбления? Чувствую себя зрителем в цирке. Исак принял во внимание только первую часть его речи, в то время как вторую пропустил мимо ушей. — Постой. Ты, что же, смылся от родителей, чтобы поговорить со мной? — Эвен не видел, но уже представлял эту загадочно-наглую ухмылку. Черт, ну как он мог так проебаться? А потом ещё и говорит, что это Исака можно читать, как открытую книгу. — Нет, так просто совпало, — принял жалкую попытку оправдаться. Да, может Исак бы и поверил, только слишком много доказательств на лицо. — Хорошо, представим, что так и есть, — прыснул от смеха. — Бля, заткнись. Поумничай ещё мне тут. Вот приеду, мало не покажется, —показательно угрожая, Эвен завалился на кровать, смотря в потолок, а Исак, наоборот, лёг на живот, так как рука устала держать телефон. — Я на это надеюсь, — Вальтерсен перестал хихикать, отвечая уже более серьезным тоном, — Я скучаю, а ты… хрен дождёшься, когда позвонишь. Со стороны Вальтерсена это прозвучало как обида. Может, он взаправду обиделся бы, если бы не любил до потери пульса. — Кто сказал, что я — нет? — возмутился, — Я тоже скучаю. Всегда, малыш. — Не называй меня так по телефону! — возможно немного громче, чем ожидал, шикнул. В трубке молчание, а Исак начал часто дышать. — Что с тобой? Почему? Я же часто называю тебя так. — Дело не в этом, — стыдливо опустил лицо в подушку, радуясь хотя бы тому, что Эвен не видит его красного лица, — Когда ты зовёшь меня так, ещё и таким ебучим сладким голосом, я возбуждаюсь. Или ты специально это делаешь, зная, как мне херово и как сильно я хочу тебя? — Вальтерсен облизал губы, по ходу восстанавливая дыхание. В животе уже успела образоваться приятная тяжесть, и только спустя десять секунд подросток понял, что собеседник не подаёт признаков присутствия. — Эви, почему ты молчишь? — Малыш, и в чем же проблема? — неожиданно прохрипел. — Что? — не понял младший, — Может в том, что ты запретил мне мастурбировать, а сам уехал? Я, знаешь ли, не железный. — Существует такая штука, как «Секс по телефону». Слышал когда-нибудь? — даже через телефон Исак почувствовал, что тот вскинул брови. За долгое время их совместного проживания он уже отменно знал мимику старшего. — Это бред. — Ну не знаю. Некоторые люди на этом и деньги зарабатывают, — Исак закатил глаза. Случаем не намёк? — В чем смысл, если тебя не будет рядом, и я не смогу чувствовать твои прикосновения? Не смогу чувствовать тебя в себе, — поникшим голосом пробубнил себе под нос, но Эвен все услышал. — А вот и сможешь, — загадочно пропел Найшейм. Исак поначалу не понял. Странно это все, секреты какие-то… — О чем это ты? Ты же сказал что мне нельзя без тебя… — Исак, это другое, — не дал договорить, уже зная слова наперёд. Послышался тяжелый вздох. — Заниматься самоудовлетворением без меня и со мной. Улавливаешь разницу? — Допустим. Вальтерсен не понимал этого. С одной стороны должно быть интересно, но с другой… где гарантия, что это сработает?  — Так что, ты согласен? — старший ждёт, пока младший сопоставляет все «за» и «против». — Думаю, да. Но, знай, если что-то пойдёт не так, в этом будешь виноват ты, — на конце послышался тихий смех, — Что смешного? — Малыш, ты такой милый, и одновременно горячий, — Вальтерсен ощутил на себе тёплую волну, которая прошлась по всему телу. Температура воздуха показалась в разы выше. — Хорошо… И что мне делать? — неуверенно произнёс подросток. Может, он и сомневался в такого рода занятии, но Эвену доверял. Полностью. А вот себе — нет. На Найшейма он мог полностью положиться. А свою дрожь в пальцах он мог только игнорировать и делать в точности то, что ему скажет его парень. — Перевернись на спину. Исак послушался, сощурив брови. — Откуда ты знаешь, что я лежал не на спине? — У меня скрытая камера стоит там. Так. Стоп. Чтооо? Вальтерсен осмотрелся в поисках, но ничего необычного не было. В этот момент он откровенно почувствовал себя наивным придурком. Ну, мало ли. Перестраховаться не помешает. — Господи, Исак, ты всегда так лежишь, когда разговариваешь по телефону. Успокойся. — Ага, легко сказать. Тихое молчание и короткий вздох. — Ты переводишь тему. Заткнись уже и делай, что я говорю. Ты доверяешь мне? Вальтерсен кивнул непонятно кому, но промолчал, сжав губы в тонкую полоску. Хорошо, он готов. Ну или почти готов. Бабочки в животе тоже шепчут ему закрыть свой рот и перестать тянуть кота за хвост. — Да, хорошо, — глубокий вздох и выдох. — Сначала закрой глаза, — подросток слушается и покорно смыкает веки, — Пробирайся рукой под футболку, не открывая глаза. Представляй, что это делаю я. Малыш, я ведь рядом. Я чувствую тебя, вдыхаю запах твоих волос. Это не твоя рука, а моя сейчас ведёт по твоей коже, оглаживая такие чувствительные, уже напряженные соски и задирая ткань выше. Знаешь, стоит на тебя только посмотреть в таком состоянии, как у меня уже сносит крышу, когда мой член встаёт. Только на тебя, малыш. Исаку пришлось напрячь свою фантазию, чтобы заглушить чувствительность собственной руки. И он взаправду это сделал: представил, что Найшейм сейчас рядом, хотя его голос и так звучал возле уха, шепча такие откровенности, которые он никогда от него не слышал. С хера ли он стал такой пошлым, или он всегда таким был, а сейчас показал своё истинное «я»? Вальтерсен дошёл до шеи, запрокидывая голову назад. — Сожми её, — приказал старший, словно знал, что делает в это время Исак. Дышать стало сложнее, но ослушаться подросток не мог. Он шумно хватал воздух ртом. Голова пошла кругом, но пальцы на шее так приятно касались горячей кожи. Ткань, плотно прилегающая к его телу, ещё сильнее грела, причиняя дискомфорт. Домашние штаны препятствовали нарастающей эрекции. — Только не сильно, Исак. Слышишь меня? Вальтерсен сдавленно промычал, спустив руку ниже на ключицы. Он никогда бы не подумал, что у него может встать от обычных слов. Разве что это пошлятина из уст Эвена, с которым реально что-то не то сегодня. Переродился, блять. — Исак… — Да? — на выдохе ответил юноша. — Что ты чувствуешь? — очередной спокойный шёпот, пробирающий до костей. Ох, Исак много чего чувствует, морально и физически, только вряд ли он сможет говорить о своих чувствах и желаниях так же, как делает это Эвен. Его мозг просто не способен сейчас на то, чтобы что-либо говорить, так как кровь оттуда прилила прямо к члену. — Жарко, очень душно, — начал издалека, приоткрыв рот. — Детка, так сними одежду. Я знаю, что ты хочешь избавиться от неё. Ну? — Исак услышал, что тот с пошлым звуком закусил губу. Бля, он просто издевается. Вальтерсен мигом снял футболку, а следом за ней на пол полетели и домашние штаны. — Все, — отозвался после каких-то жалких пяти секунд. — Так быстро? Исси, ты меня разочаровываешь. Если бы тебя раздевал я, то стягивал бы с тебя одежду зубами. При чем медленно, растягивая момент. Знаю же, что у тебя под домашними штанами нет ничего, — голос старшего немного дрогнул, и Исак понял, что не он один мучается и сгорает от желания. — Так приедь сюда, блять, наконец, скотина ты бесчувственная! — обречённо застонал, — Что тебе стоит проехать пятьдесят километров? Я умру тут, пока тебя не будет. Как же я хочу сейчас почувствовать тебя в себе… Блять, Эвен! — Вальтерсен зажмурился и захныкал в трубку. Дикая пульсация, постепенно переходящая в боль в самом низу живота не давала покоя, а возбужденная плоть так и молила, чтобы к ней прикоснулись. — Знаю, малыш. Если бы я был тут, в нашей квартире, я бы уже трахнул тебя. Именно так, как ты хочешь и не хочешь. По-разному. Ты стонал подо мной, плача, прося разрешение кончить, а, когда бы я наконец разрешил это сделать, твой стон услышали бы соседи через две квартиры. И, поверь, не один раз. — Блять… — Исака затрясло. Он потянулся к члену, понимая, что уже хочет разрядки. Хочет кончить под сладкий голос своего парня. Согнутые в коленях ноги тоже трясло. — Не трогай! — Эвен уже знал, что тот собирается делать. Не так все просто. И он знает, что Исак его не ослушается и будет терпеть. Стонать, кусать свои губы, которые хочется целовать вечность, но будет слушаться. — Ты хочешь, чтобы потом я пиздецки хреново себя чувствовал? Эвен, мне уже больно! Пожалуйста… Исак замечает, что у него дрожат колени, да и все тело не слабо потряхивает. Ну пиздец, что сказать. Недооргазм приветствует его. — Исси, открой шкаф. — Что? Нафиг мне сдался сейчас этот шкаф? Ты меня окончательно добить хочешь? — Исак встаёт со спины и садится в позу лягушки, смотря на своё накалённое до предела достоинство. — Там для тебя сюрприз, — Эвен улыбается, уже представляя реакцию младшего, когда он увидит его маленький (не особо и маленький) подарок. Подросток, собрав все свои силы в кулак, встал с кровати. Хорошее время для сюрпризов, блять. Именно тогда, когда Вальтерсен возбуждён до предела от этих фантазий, которые Найшейм только ярче окрашивает своими пошлыми фразами, которые ахуеть как идеально описывают то, что он обычно делает с ним. Исак открыл шкаф. Сначала он ничего такого необычного не заметил. Вещи Найшейма были аккуратно сложены ещё с того дня, когда он уехал. Исак не лазил в его вещах, только иногда брал потаскать толстовки, которых у этого парня дохринища, и все они ахуенные, да. Эвен молчал. — И что я должен был тут найти? Тебя? Или твой прекрасный хуй? Ох, это был бы конечно незаменимый подарок, — не мог не прокомментировать. — На моей верхней полке, — коротко указал направление. Исак полез за полку, вставая на носочки. Там он нащупал коробку, которой раньше, он точно помнит, не было. Она была небольшая, прямоугольной формы. На ней было написано: «Моему малышу». Что за фигня? Стоило подростку открыть ее, как от вида содержимого мгновенно расширились глаза. — Эвен, какого это тут делает? Что за…? Твою мать! Твою мать! Твою мать! Исак ясно видит, что в этой коробке. Чёрный вибратор, и не спрашивайте, откуда он знает. Это не для детских ушей. Бля… он ещё такой формы… Господи помилуй, как пенис. Реально. У мальчишки снова свело живот от этого зрелища. Он понимает, что смотря на это, его пальцы заметно начинают трястись, а член скоро взорвется от нахлынувших воображений. — Это твой подарок, милый, — голос спокойный. Слишком, мать его, спокойный. — Эвен, я конечно благодарен за столь приятный сюрприз, — ошарашенный сарказм на высоте, — Но нет! Я не смогу, нет. Я даже не знаю, как этим пользоваться. — Тшш, успокойся, — если бы старший был не в телефоне, а здесь, Исаку было бы, наверное, в два раза больше стыдно, — Помнишь, ты согласился довериться мне? Подросток неуверенно промычал. — Ты все ещё доверяешь? Исак растерянно уставился на свои трясущиеся руки. Как можно вообще это спрашивать? Он без задней мысли доверится, только… — Только поэтому я соглашаюсь. — Вот и умничка, — похвалил, прямо как маленького ребёнка, — В тумбочке лежит смазка, — напомнил старший. Исаку не нужно говорить, где она. Он уже досконально помнит ее местоположение. Ведь она всегда на одном и том же месте, с того самого дня, как они переехали в эту квартиру, в первый же день испытав кровать на прочность. — Нажми на тюбик и выдави немного. — Эвен, я знаю, как это делается! — Исак мягко намекнул, что такие подробности ему объяснять не стоит. Не маленький уже. — Я в этом не сомневаясь. За столько раз живого примера, думаю, ты делаешь это на ура, — Исак тем временем пытался сосредоточиться, но опять эти подъебы со стороны Эвена, вгоняющие в краску… Да ещё и в такое «подходящее» время. — Лучше замолчи, иначе я сброшу звонок и закончу без тебя, — отбрасывает лубрикант в сторону. — Кончишь без меня? Только попробуй, и неделю не сможешь сидеть. Исак, я люблю тебя, безумно, но однажды ты доиграешься. Исак понимал, что это своего рода угрозы. На что, спросите? На грубый секс. Именно. Это вроде как должно припугнуть подростка, чтобы тот не занимался самоинициативой, но почему-то его это только сильнее заводит. Появляется мазохистская идейка сделать все именно так, как не хочет Эвен. Может, хоть провокации сработают? — Думаешь, я не сделаю этого? — Вальтерсен снова ложится на кровать, тянется рукой к паху и показательно издаёт громкий протяженный стон, когда пальцы обвивают ствол и сжимают у основания. — Исак, что ты там делаешь? — Исак не слышит. Он собирает подушечками пальцев выступившую белую жидкость и размазывает ее по головке. Он ничего не говорит, не сбрасывая вызов. Начинает делать плавные движения рукой и дышать. Громко дышать прямо в трубку. В голове у него четкий образ Найшейма, который в фантазиях Исака прижимает всем своим весом к матрасу худощавое тело. И это лучше, чем мог себе представить подросток. Когда он представляет Эвена, он как будто начинает плыть в собственном оргазме. Это ахуенно, и сейчас Вальтерсену немного плевать, что Найшейм уже там пар из ушей пускает, но собирает все свои остатки спокойствия. — Исак, перестань и ответь уже. Я как бы все равно здесь, и я клянусь, прям чую, что ты там дрочишь. Ответь уже, черт подери! Думаешь, если я это слышу, то автоматически участвую? Это не так. В мыслях подростка — да. Исак только ускоряет темп, активнее двигая рукой. Иногда он резко замедляется, оттягивая с наслаждением, а потом снова задаёт бешеный ритм, и Эвену это ахринеть как не нравится. Он уже готов бросить свой отдых с семьёй к чертям собачьим. — Исак, тебе недостаточно того, что я сказал? Или ты и без меня там хорошо справляешься? Никакого ответа, никакой реакции, только очередные пошлые звуки. Найшейму это начало порядком надоедать, и дико злить, бесить, провоцировать. Он никогда раньше такого не ощущал, потому что никогда не уезжал так от Исака. Даже не в этом дело. Он никогда не испытывал одновременно столько злости и желания засадить этому упрямому мальчишке как можно глубже. Кажется, его понесло. — Я не шучу с тобой! Или ты не боишься, что я могу сделать? При всей моей любви, я могу, Исак. — Тебя здесь физически нет, так что обломись, Найш... Ах! — на конце фразы Исак громко вскрикивает и мощно кончает себе в руку, пачкая чистые простыни и откидывая голову на подушку. Так хорошо ему не было с тех пор, как Эвен уехал. Который, между прочим, сейчас просто на грани. Для него последний звук Вальтерсена стал последней каплей терпения. — Бля. Все, ты доигрался, — отключается, и в следующую секунду Исак больше не слышит его разозленно-возбужденного голоса. Он пытается привести в норму своё сбившееся от частых активных движений дыхание. Чувство облегчения накрыло его с головой. Все накопившиеся за это время разлуки непристойные картинки в голове наконец-таки дали ему спокойствие. Коробочка с «подарком» все ещё одиноко лежит на краю кровати, и Вальтерсен не собирается ее далеко убирать. Не потому, что хочет использовать. Сил просто напросто у него уже не, только на то, чтобы одеться и опять лечь в постель. Усталый и хоть как-то удовлетворённый, Исак смыкает глаза и проваливается в спокойный сон, не подозревая, что Эвен сейчас все ещё в нервном состоянии собирает свои вещи, наплевав на то, что уже давно заполночь.

***

Исак просыпается, когда слышит отчетливый стук в дверь. Нехотя встаёт, чертыхаясь, и на ватных ногах ковыляет к двери, потирая сонные глаза. Кого могло принести в такую рань? Если это Эвен, то у него есть свои ключи. Подросток мысленно стукает себя по лбу, когда замечает закрытую изнутри дверь. Хотя, почему он должен, он сам живет и никого не ждал… По крайней мере до конца недели. Открыв дверь, Исак распахивает глаза. На пороге стоит Эвен со своей дорожной сумкой. Его Эвен. Немного усталый и растрёпанный, но больше — злой. Сон как рукой сняло. — Эвен? Что ты тут делаешь? Я думал, ты не вернёшься до пятницы, — отходит в сторону, пропуская парня в квартиру и закрывает за ним дверь. — Я тоже так думал, пока кое-кто не довёл меня. Найшейм кое-как бросил в сторону вещи, развернувшись лицом к Вальтерсену. — Ты, кажется, просил меня приехать, вчера? — делает медленные шаги вперед. В глазах у него угрожающе недобрый огонёк. Видимо, Исак действительно его разозлил, но, господи, почему это выглядит так божественно сексуально? — Да, но… я понимаю, что тебе важно побыть с семьей, — упёрся ногами о кровать в районе коленей с обратной стороны, и неосознанно плюхнулся на мебель, закусив губу. Найшейм тяжело вздохнул. Неужели этот проказник не понимает, что тоже часть его семьи? Он за эти дни успел тысячу раз пожалеть, что не взял его с собой, а ведь так хотелось. Но Исак был на учебе и времени особо не было. Идиот. Это что получается, Вальтерсен ему таким образом отомстил? Таким безжалостным способом? Старший подходит ближе и ставит руки на кровать по обе стороны от растерявшегося подростка. — Ты тоже моя семья, — Эвен, до этого не сводивший взгляда с его губ, впивается в них, кусает нижнюю и оттягивает, пока не слышит сдавленное мычание. Отстраняется, — Но… какого хрена, Исак? Жить надоело? Найшейм смотрит в такие изумрудно-прекрасные глаза. Чего уж точно он не ожидал, так того, что тот улыбнётся. Просто, блять, улыбается. Самой наглой и бестактной улыбкой на свете. Старший ставит колени на матрас, также, как и руки, а Вальтерсен немного вздрагивает, невольно чувствуя снова то наступающее волнение в штанах, но не боится. Ему это нравится. Нравится видеть такого собственнического Эвена и чувствовать его превосходство. — Я не знал, что чтобы ты приехал, нужно просто подрочить, и сказать об этом тебе. Теперь буду знать, — Найшейм видит, как тот вскидывает голову, смотря вверх. Совсем страх потерял. Вальтерсена как будто подменили. Где его малыш, который стесняется даже слова «минет», когда это произносит кто-то из его знакомых или сам Эвен? Но по правде говоря, такой Исак нравится ему даже немного больше, потому что он сам напрашивается на грубость, сам ведет себя как непослушный ребёнок, которого хочется хорошенько наказать, и далеко не детским способом. — Не будешь, потому что я больше этого не допущу. Твою мать, я сейчас в одном шаге от того, чтобы трахнуть тебя так, чтобы искорки из глаз полетели, а сам ты после этого не смог бы даже встать с кровати. — Так в чем проблема? — вопросительно выгибает бровь, и Найшейм узнаёт свои слова. — Малыш, я не хочу быть грубым, но ты меня вынуждаешь, — наклонился, кусая чувствительную мочку уха, — Ослушался меня, когда обещал делать так, как я говорю. Хочешь ощутить на себе последствия, мелкий ты гаденыш? И как ты только заснул этой ночью? — Ну и какие же будут последствия? — Вальтерсен уже выгибается навстречу новым поцелуям. Эвен жадно засасывает кожу, что тот едва ли может ему ответить. Только рвано дышать и непроизвольно сжимать пальцами простыню, которую Исак так и не поменял со вчерашнего вечера / сегодняшней ночи. — Вот сейчас и увидишь. Эвен резко подхватывает подростка под руками, рывком и с легкостью перемещая его с края на кровать, чтобы тот полностью оказывался на ней, а голова была на подушке. От неожиданности тот вскрикивает и вцепляется в чужие плечи. Старший, не отрываясь от глаз, разводит его ноги в стороны и устраивается между ними, но не прикасается, только нависает. Он поднимает футболку и ведёт руками вверх. У Вальтерсена давно сводит живот, а когда парень пухлыми губами касается его низа, там, где заканчивается дорожка светлых волос, и ведёт вверх, ему сносит крышу. Найшейм поцелуями поднимается вверх, умудряясь оставить на тонкой коже пару засосов на животе и рёбрах. — Чувствовать твои поцелуи вживую намного ахуеннее, чем слышать. Хотя признаю, что-то, что ты говорил вчера, тоже нехило заводит. — Да, я слышал, — вбирает в рот один сосок, при этом обсасывает его так, что подростку даже становится больно, и вместе с тем, приятно. С губ срывается стон, в котором старший слышит своё имя, — Но ты решил отстранить меня и самостоятельно завершить начатое. Нехорошо, малыш. Эвен медленно тянет футболку, пока Исак опьяненным взглядом наблюдает за ним, позволяя его раздевать. Зря, очень зря, Если бы Вальтерсен мог только читать мысли…нет. Даже тогда нет. Порой Найшейм бывает непредсказуем, даже для себя самого. Он доводит белую ткань до тонких запястий, как у него в голове всплывает идея. Он странным способом перевязывает футболку Исака через изголовье кровати, фиксируя его руки за головой. — Эвен, что ты делаешь? — краснеет, понимая, что старший привязал его в кровати, и он не может вырваться и освободить руки, как бы не пытался. — Что, уже не такой смелый? — ухмыляется. — Развяжи меня! Быстро! — начинает ерзать по кровати, пока чужие руки не прижимают его бёдра к себе, не позволяя дергаться. — Нет, твои пальцы и так слишком много натворили. Теперь это твоё наказание, — снова обратил внимание на выпирающий бугорок на его домашних штанах, заворожённо улыбаясь. Блондин берет в одну руку подбородок второго, открывая доступ к шее, и припадает к ней губами. Исак жалобно хнычет и мечется по кровати. Пытается приподнять бёдра, чтобы найти хоть какое-то трение. Член тоже ноет, молит о прикосновениях. Вальтерсен ведь даже не может прикоснуться, притянуть Эвена ближе к себе. Казалось, куда ещё ближе? О, поверьте, есть куда. Найшейм, не прекращая ставить на коже алые собственнические следы, скользит рукой от колена по внутренней части бедра, отчего Исак задыхается воздухом. — Эвен… прошу… Тот отрывается от такой манящей кожи и смотрит, смотрит, смотрит Исак выглядит, как чертово произведение искусства. Такой. Беспомощный, который не может сделать одним словом ничего. Эвену хочется целовать его, каждую клеточку тела, но он забывается. Он задумал кое-что совсем другое. Он находит на тумбочке рядом с кроватью смазку, которую младший так и не убрал и не использовал. Выдавливает себе на пальцы небольшое количество почти перед юношеским лицом, и тот нервно заглатывает. От такой позы живот младшего напрягается с каждым выдохом. Найшейм снова опускает голову к этому блядски красивому впалому животу и цепляется зубами о ткань возле самих выпирающих тазовых костей, а второй рукой он помогает себе с другой стороны и медленно тянет последний элемент одежды, при этом не переставая пялиться голодным взглядом в лицо своему малышу, которого скоро ударит током от всего происходящего. Вторая рука старшего измазана в приторно пахнущем веществе, и он не жалеет, что сначала использовал лубрикант. Ни капли не жалеет. Так даже лучше. Когда штаны спускаются слишком низко, возбуждённый член отпружинивает, каким-то чудом не задевая лицо старшего. Господибожеблять! Стыд накрыл Исака с головой, начиная от щёк, и заканчивая шеей. Если бы он мог двигать руками, да и в принципе двигаться, не будь он прикован в одном положении, он бы взял подушку, или сделал хоть что-нибудь, чтобы не чувствовать себя так… слишком откровенно. Даже после долгого времени их отношений это было стыдно, потому что Эвен никогда не делал такого, не заставлял Вальтерсен ощущать себя таким беспомощно-блядским. Найшейм заметил смущение на лице, но он был спокоен. Относительно. В отличие от паха, его лицо не выражало страха, сомнения или неуверенности. Только желание поскорее войти в мальчишку, которое он старался приглушить, потому что ещё рано. Он встал с кровати, оставляя Исака одного лежать на ней и вставая так, чтобы тот прекрасно видел происходящее, и медленно начал раздеваться. Сначала толстовка, которая, как и многие другие, чертовски сильно ему шла, потом футболка. Исак чуть ли не подавился слюной, когда Эвен также развратно снял спортивные штаны, а затем и боксеры. Исак метался взглядом от его эрекции к лицу, сжимая простынь уже пальцами ног, пока тот не подошёл и снова не повис сверху. — Малыш, тебе не больно? — псевдозаботливо спросил у самого лица. — Если это шутка, то не смешно. Ты же сам. Ах! — застонал, когда Эвен вогнал сразу два пальца. Попытался свести ноги, но, чего и следовало ожидать, у него не получилось. — А сейчас хорошо? Вальтерсен уже не ответил. Блондин принялся двигать пальцами, через раз вводя их до фаланги и до самого основания. Он массировал стенки, раздвигая их и давая привыкнуть, прежде чем ввёл третий палец. Он буквально трахал ими, пока не задел что-то внутри мальчика, и тот вскрикнул, но уже заметно сам насаживался на пальцы, с каждым толчком чувствуя новый прилив. Эвен снова целовал его шею, своим дыханием грея и так разгоряченную кожу. Каждые прикосновения горячих пухлых губ отзывались в теле младшего сбивчатым рваным дыханием, вперемешку с открытым в немом стоне ртом. Пальцы достаточно быстро начали свободно входить, и Найшейм их вытащил. Исак не сразу почувствовал отсутствия их, только когда парень приподнялся и косо посмотрел на до сих пор не использованную игрушку. Исак проследил за его взглядом и осекся. — Эвен… нет. Этой штуки во мне не будет. Пожалуйста, я не выдержу, — искажает лицо в жалобном стоне. Блондин взял в руки предмет. — Малыш, ты сам виноват. Я же предупреждал, а ты не послушался. Но, я обещаю, тебе это даже понравится. Найшейм ненадолго ушёл в ванну, а пришёл уже с салфетками и немного влажным этим. Видимо, просто протереть о ткань недостаточно. И вообще с каких пор он стал таким чистюлей? Говорит же Исак, что его подменили. Эвен забирается на кровать и выдавливает ещё немного смазки, тут же размазывая ее по вибратору. — Стой, что ты…? — Тш… просто расслабься, хорошо? — впивается в его губы, моментально углубляя поцелуй и проникая своим языком в чужой рот, тут же сталкиваясь с исаковским. Кто же знал, что это был только отвлекающий манёвр. В этот самый момент Эвен приставил к его входу чёрную штуковину и надавил, входя пока что только головкой. Вальтерсен громко застонал в его рот, сожмуривший от боли. Эвен начал покрывать поцелуями лицо. Невыносимо смотреть, как его мальчику больно, даже если вскоре эта боль будет приятной до коликов. Начинает двигаться, проталкивая глубже, на что юношеское тело моментально реагирует. — Сильнее… — просит на выдохе. Найшейм выполняет просьбу и начинает двигать игрушкой активнее, с каждым разом проникая все глубже. После очередного толчка подросток вздрагивает, и Эвен понимает, что попал в самую простату. — Исак… — Эвен не знает, как сказать, как предупредить. Слова испаряются сами собой от понимания, что он сейчас делает. И главное, Исак позволяет. Сам выгибается навстречу. Сдерживаться все сложнее. Найшейм, решаясь, нажимает на заветную кнопку, и реакция Вальтерсена бросила в дрожь даже его, заставив живот согнуться пополам. — Блять… — запрокидывает голову на подушку, с характерными звуками, которые так и ласкают слух. — Ты слишком много начал материться, — не вовремя замечает. — Мне сейчас так похуй, Эвен. Я просто… Ох, — Закатывает глаза от наслаждения. — Тебе нравится? — Д-да. Эвен продолжил движения, и Исаку на минуту показалось, что он никогда не был так возбуждён. Вибрация изнутри этому способствовала. Футболка, перекрученная на запястьях, не даёт Вальтерсену прикоснуться к себе, а ему сейчас это будто жизненно необходимо. Найшейм смотрит на эти бесполезные попытки выпутаться, и… Больше не может. Он выключает вибратор и вытаскивает его, отбрасывая в сторону. Исак недовольно мычит. Сколько можно уже его мучить? Закрывает глаза, думая лишь о том, чтобы только кончить. Хоть когда-нибудь. Ощущает тяжесть чужого тела. Блондин закидывает его ноги к себе на плечи и входит, поначалу беря не быстрый темп. — Быстрее. Эвен не медлит. Он сам уже на пике и чувствовал, что если бы не прекратил играться, доставляя удовольствие своему малышу, кончил бы ещё до этого. Он ускоряется, уже вбивая Исака в матрас, и с каждым разом засаживает так глубоко, что проезжается по простате, и подросток вынужден кричать. Блондин скользит руками и взглядом по прекрасному телу, а потом он останавливается на изумрудных глазах, которые блестят от выступивших слез. Что-то защемляет в груди, и он моментально наклоняется к его лицу, сгибая подростка пополам. — Малыш… прости, тебе больно или…? — Поцелуй меня, — не даёт договорить. Найшейм целует его так, как только может, вкладывает всю свою страсть и зарывается руками в его вьющиеся и влажные от пота волосы. А потом он чувствует что-то горячее, выплёскивающиеся на животы обоих. Вальтерсен выдыхает, и внутри него становится так невъебенно тесно, что Эвен кончает вслед за ним, изливаясь в него. Исак тяжело дышит. На его щеках все ещё виднеются влажные дорожки. Руки ужасно затекли и покалывают, и мальчишка сжимает и разжимает ладони, пока Эвен не выходит из него и не развязывает руки. Он потирает запястья, целуя каждое, из них и прижимает к себе Вальтерсена. И плевать ему на то, что между ними липко, а Исаку на то, что из него вытекает горячая сперма. Найшейм ложится рядом с ним, стискивая в объятиях и целуя в лоб. — Не плачь, пожалуйста. Извини, если это было слишком. — Былo ахуенно, Эвен. Я не… не знаю, почему плачу. Я безумно люблю тебя, и это просто выплеск эмоций. — В прошлый раз… я разозлился. Может, я поступил как чертов эгоист, когда не взял тебя с собой и так реагировал на мастурбацию, но когда ты делаешь это сам, я как будто тебе не нужен, будто у тебя и так все с этим прекрасно. Не хочу больше это чувствовать, — Исак поднимает глаза. — Ты мне нужен, всегда. Не только в плане… секса. Нет, это такие бредни, Эви. С самого начала, когда мы только начали общаться, мне нравилось просто быть с тобой, даже когда у тебя были эпизоды. А потом я понял, что хочу быть намного ближе. И прости, что мастурбировал без тебя, — Эвен улыбнулся уголками губ, большим пальцем по привычке оглаживая его брови. — А ведь у нас так и не получился «Секс по телефону», — вспоминает вчерашний вечер, или сегодняшнюю ночь. Исак как-то сжимается, чувствуя некую вину за то, что Эвену пришлось бросить родителей в загородном доме из-за его неспособности держать себя в руках. — Да… за это тоже прости. В следующий раз я не буду так делать. — Нет малыш, — облизывает губы, — В следующий раз я тебя не оставлю одного, — затягивает в поцелуй, понимая, что глубоко в душонке Исак осознаёт, что он мог держать себя в руках, но не стал. Спровоцировал и получил, что хотел. Вот же капризный ребёнок.