Писк длиною в жизнь.

Осознавши себя в этой ситуации, окончательно пришла в себя Мария на дне колодца, она очень долго пыталась вспомнить, как сюда попала. Вопреки всему едва был слышен редкий, слабый писк, словно от пульсометра. Немного оглядевшись, девочка неожиданно заметила, что ее ноги ничуть не намокли, от воды в колодце, но намокла грудь, чем-то липким, с едким запахом и соленым на вкус, не придав этому значения, она моментально выставила приорететы и стала звать на помощь. Окончательно выбившись из сил, сорвав голос и ударившись головой, она стала готовится к ночлежке, ведь понимала, что на рассвете люди пойдут набирать воду. Стояла глубокая ночь, веял холодный ветер, треск сверчков был особенно слышен в колодце, вой волков, свист ветра, это все отдавалось эхом в глубине почти пересохшего колодца. Медленно Маша начала понимать, что сходит с ума, какие-то голоса вокруг просили передать различные, неизвестные ей предметы, говорили они настолько тихо, что она еле различала их невнятный разговор и каждый раз удивлялась, насколько быстро человек, в темном, сыром и тесном месте сходит с ума. Хоть она и не знала, как попала сюда, но понимала, что ей точно надо выбраться отсюда. После длительных попыток уснуть, ей наконец удалось. Проснувшись от резкого покалывания в груди обнаружила, что за время, которое она проспала, ее пятно на груди сильно увеличилось в размерах, а рядом сидело непонятное, пушистое животное, было еще слишком темно, что-бы разглядеть, но это животное было большим,немного больше Маши, белым и обладало огромными, голубыми глазами, оно вело себя не очень дружелюбно и когда девочка положила на него руку, терпеливо прорычало, словно остерегая ее. Становилось светлее, небо озарилось ярко-розовым светом и Мария сразу увидела рельеф стенок колодца, что освещались солнцем, стенки были слегка шероховатыми, но все же не пригодными для скалолазания, а альпинистского набора у нее не было. Любой человек стал бы на ее месте звать на помощь, но девочка начинала осознавать, что это ей не поможет, окончательно свыкшись с голосами и писком, она назвала животное Леной, и завела с ней разговор, по большей части для того, чтобы окончательно не сойти с ума. Солнце медленно поднималось к зениту и с каждой минутой освещало все больше, для глаз Маши. Писк становился протяжнее, а голоса начинали нервничать, спорить о чем-то, называя бесполезным, но не одни, Лена, словно подхватила их споры, и начала так-же нервно ходить кругами по дну. Девочка почуствовал разрез на груди и новый приток той жидкости, что-то уперлось ей в рубашку изнутри, натянув ее, она тут-же ее сняла и была шокирована увиденным, в разрезе на груди было видно шесть торчащих ребер, сердце, едва бьющееся, легкие, и другие органы. Она вспомнила. Вспомнила все: и машину, что ее сбила, и освещенную электричеством палату больницы, и врачей в халатах, и кислородную маску. Совсем скоро писк стал непрерывен. От девочки остались лишь две даты.