До последнего вздоха

Дэйзи сидела на полу в кабине лифта, обхватив колени руками и плакала. Она редко позволяла эмоциям взять верх — всегда терпела любую боль, какой бы сильной она ни была. Но только теперь эта боль была невыносимой — почти физической — она разрывала изнутри, вырывалась наружу солёной влагой, обжигая нежную кожу лица. Прошло четыре дня с того момента, как их квинжет покинул пределы острова, на котором они оставили Колсона и Мэй. Каждое утро девушка просыпалась с мыслью, что для него это утро может стать последним или вообще не наступить. Она успокаивала себя лишь тем, что с ним была Мелинда, которая всегда умела взять ситуацию под контроль. Дэйзи улыбнулась: ей вспомнился поцелуй агентов на борту космического корабля. Наверное, это был единственный раз, когда женщина всё же не контролировала происходящее. Девушка видела, как Колсон смотрел на неё, с каким диким желанием в глазах. И пусть сама Мэй этого не замечала, зато замечали все остальные. А ещё Дэйзи знала, как сильно эти двое друг друга любят и как долго не могли себе в этом признаться. А теперь, когда они наконец-то счастливы, жизнь сыграла злую шутку, оставив им так мало времени… — Трясучка, ты здесь? — за дверью лифта послышался приглушённый голос Мака. Девушка вытерла стекавшие по щекам слёзы, нажала кнопку на панеле управления и двери разъехались. Мак встревоженно посмотрел на неё. — Ты в порядке? — обеспокоено спросил он. — Выглядишь не очень. Дэйзи слабо улыбнулась. Конечно, не в порядке: Колсон умирает, Фитс застрял где-то во времени, а она даже не в силах ничего сделать. Не говоря уже про какого-то Таноса, который, по словам Кассиуса, уже направил свои войска на Землю и собирается уничтожить половину Вселенной. — Эй… — Мак опустился на корточки рядом с девушкой и положил свою широкую ладонь ей на плечо. — Мы что-нибудь придумаем. Симонс уже работает над новым фрагментом сыворотки, так что… — Мак. — Дэйзи посмотрела на него потухшим взглядом. — Даже если так, даже если у Симонс получится… Где гарантия того, что Колсон согласится и вообще, что он ещё не… — девушка запнулась, пытаясь сдержать рвущиеся наружу слёзы. — Ты же знаешь, что с ним всё в порядке. — Парень отвёл взгляд в сторону и, чуть помедлив, добавил: — пока в порядке. Эта фраза стала спускным механизмом для Дэйзи и она, уткнувшись Маку в плечо, разрыдалась. Он притянул её к себе и осторожно обнял. Ему и самому было нелегко всё это принять, а учитывая ещё и новую должность директора… Каждый раз, проходя мимо лаборатории, Мак видел Симонс, которая еле сдерживалась, чтоб не зарыдать прямо там, а вечером, когда они собирались вместе, чтоб выпить по пиву и обсудить дальнейшие планы, она молча сидела в углу и уходила раньше всех. Ей было сложно и, может, даже сложнее, чем им всем. Каково было осознавать, что Фитс сейчас где-то в космосе, а она совершенно не может ему помочь? Возможно ли принять тот факт, что Колсон умирает по их вине, потому что они не обратили внимания, не предвидели такой ход событий? Мак знал, что Симонс винит в этом только себя, но он так не считал. Виноваты все в равной степени и то, что им пришлось пожертвовать директором ради спасения мира ничуть не уменьшало вины. Всегда есть выход из любой ситуации. Мужчина и не заметил, как последнюю фразу произнёс вслух. Дэйзи всхлипнула и отстранилась. — У него всегда были решения на все проблемы, так почему сейчас он не может решить ещё одну?! Девушка с силой ударила кулаком об стену. Мак почувствовал, как по полу прошла вибрация и перехватил руку Дэйзи, которая готовилась нанести ещё один удар. — Эй, — мужчина заставил её посмотреть ему в глаза, — я уверен, у Колсона есть решение, просто… — Просто что?! — Джонсон выдернула руку из цепкого захвата. — Не захочет им воспользоваться? Не станет рисковать? Мак, да очнись же! — Она вскочила на ноги, при этом чуть не повалив мужчину на пол. — Это уже не тот Фил Колсон, которого мы все знали. Он изменился и стал другим. Теперь, когда всё позади, когда они с Мэй наконец-то всё решили — хочешь сказать, он не изменил бы всё, если бы мог? Он просто не знает как! Мак, — она на секунду запнулась, — у него нет решения. Дэйзи развела руки в стороны, показывая в насколько безвыходном положении они оказались. Мак прикрыл глаза рукой и покачал головой. — У него есть решение. — Еле слышно произнёс он и так, чтобы Джонсон не услышала, добавил: — а вот времени нет… *** — Мэй… — Колсон повернулся к женщине и осторожно убрал прядь волос с её лица. Непривычно было видеть Мелинду такой спокойной и расслабленой. Большим пальцем мужчина провёл линию от скулы к губам и невольно улыбнулся, когда Мэй поморщилась от прикосновений. Теперь она не была Кавалерией. Более того — она никогда ею не была. Зато был он — тот, который любил. Тот, который как никто другой знал, через что им пришлось пройти, чтобы всё было так, как сейчас: спящая Мэй и умирающий он… Да, последнее явно не входило в его планы, но ведь никто и не спрашивал, хотел ли он такого конца. Определённо да. Именно такой конец Фил себе всегда и представлял, правда, в его представлениях всё не было так… быстро. В академии их учили, что нужно быть всегда готовыми к смерти — своей и близких. Хотя о близких никто никогда не говорил, потому что главное правило агента — избегать привязанностей. Вот почему его взяли в Щ.И.Т. — так же, как и многих других — никаких родственников, никаких связей. Им постоянно твердили, что все должны работать по плану — как одно целое, один механизм — стать командой. Но разве не в этом весь смысл? Разве это возможно — избежать привязанности к тому, кто тебе дорог? Разве можно просто смотреть, как твои друзья умирают, не пытаясь помочь? В этом Щ.И.Т. не лучше Гидры. Фил понял это ещё задолго до того, как встретил Мэй — такую хрупкую и беззащитную… Но, как это очень часто бывает — внешность обманчива. И он убедился в этом, когда она впервые уложила его на лопатки. Незабываемые ощущения… Колсон улыбнулся, прокручивая в памяти этот момент. Вот такой он её и запомнил — смелой и сильной. И лишь тогда, в Бахрейне, он понял, что всему есть свой предел — и у нее тоже. После этого изменилась не только Мэй, но и его отношение к ней. И когда для всех Мелинда стала той самой Кавалерией, он увидел в ней то, что другие посчитали бы слабостью — привязанность. Она не была тем человеком, который говорил о своих чувствах, но Фил знал, как сильно она боялась потерять кого-то из агентов. Каждую потерю она записывала на свой счёт, и неважно, была ли то её смена или нет. Каждый раз, выходя на задание, она старалась брать как можно меньше людей, и по каким-то причинам, Колсон был именно тем, кто попадал в это меньшинство. Сейчас, он уже и не вспомнит, сколько операций они провели вместе, но знал точно лишь то, что каждая могла стать последней. А ведь они выбрались… спустя столько лет они остались неразлучны. Разве это не знак свыше? Разве это не говорит о том, что им нельзя вот так просто расстаться? Ему вдруг вспомнились слова священника, когда он венчал молодожёнов: " Пока смерть не разлучит вас…». А ведь они даже не успели толком насладиться друг другом. Каждый раз, каждую ночь, они как-будто знакомились заново. Все эти ощущения — такие непривычные и новые… Её мягкие черные волосы, аккуратные губы и такое идеальное тело. Мэй сказала, что это лучше чем сон и он был с ней согласен. Сон не может быть таким настоящим и в то же время таким… нереальным. Колсон посмотрел на часы: 3:52. Сегодня ему не спалось. Правда, последние три дня он вообще мало спал, но уж точно не жаловался. Он усмехнулся. Знала бы Мэй, сколько раз он представлял её в своей постели… Фил осторожно, чтобы не разбудить женщину, встал с кровати и, натянув спортивные штаны, вышел на улицу. Тёплый ветер обдувал лицо, заставляя забыть обо всём плохом, а плавные волны накатывали на ступни, вгоняя их ещё больше в песок. До рассвета оставалось совсем немного. Он любил рассветы. Они дарили надежду и означали начало. Только вот для Колсона каждый рассвет был напоминанием о том, что конец близок. И каким он будет — решать ему. Дэйзи была права — у него всегда были решения, но принимать их или нет — вот, что самое сложное и мучительное в его работе. Он боялся не самих решений, а их последствий. И самое печальное то, что никогда не знаешь, как всё может обернуться. Например, Фил никогда не знал, во что выльется его признание Мэй и постоянно пытался предугадать все дальнешие развития событий. И вот, пока он взвешивал все «за» и «против», она всё сделала за него. Как всегда. Мелинда постоянно была на шаг впереди, потому что в отличие от неё, Колсон не умел так искусно скрывать свои чувства. Забавно было наблюдать, как они говорили о развитии своих отношений за очередной бутылкой виски, а утром просыпались каждый в своей постели. И кто знает, как бы всё обернулось, если бы тогда Мелинда не встретила Эндрю. Может, их история и началась бы с того самого разговора, а, может, и нет. Может, всё осталось бы как прежде и они по-прежнему скрывали бы свои чувства, вспоминая о них только во время привычного виски или пива. Наконец-то на горизонте показался кусочек солнечного диска. Колсон прикрыл глаза и вдохнул в лёгкие побольше воздуха. Теперь всё будет зависеть от неё. И хотя он знал, чем это может обернуться — молчать больше не мог. Фил обещал себе больше никогда ей не врать и он сдержит своё обещание. И пусть в глубине души он знал, что выберет Мэй — и сам бы выбрал тоже самое — но теперь всё будет так, как хочет она — только правда. И никаких секретов.