Твоё сангиновое вино.

«Взгляните на этот мир — грехи, похоть — это дьявольские козни» Ночью мир людей замирает и наступает время для других существ… Вокруг царит тьма. Легкий ветерок блуждал в особняке Сакамаки. В этом зловещем и пугающем месте царила гробовая тишина, что действительно пугало малышку Юи, которая проживала здесь с братьями-вампирам, что питались её жизненной энергиец. — Жизнь - это одиночество. Внезапное открытие обрушилось на Юи как сокрушительный удар, она задрожала. Но тут её мысли прервал Аято. Как обычно он подошёл к девушке и прижал её к стене. Ненасытный юноша прокусывал вновь и вновь нежную кожу на слабой беззащитной девочке, что вызвало душераздирающий девичий крик. Её худощавые руки крепко сжимали плечи вампира, но с каждой минутой хватка становилась всё слабее. — Её кисти дрожат… Да, дрожат, мне не почудилось? Но от чего? — неожиданная мысль пронеслась у него в голове, но он не придал ей значение и продолжил жадно высасывать ярко-алую жидкость. Губы Юи тяжелые, неповоротливые. И мысли тоже тяжелые и медлительные, падают неторопливо одна за другой, точно песчинки в разленившихся песочных часах. Кап… Юи вскинула голову и уставилась на Аято невидящими глазами. Губы её подёргивались. Она промычала что-то невнятное. Кожа девушки приняла слишком бледный оттенок. Уже казалось, что на невинном, хрупком теле нет живого места. Ещё пару секунд… и Комори теряет сознание. — Ах-а, так быстро, блинчик? Отойдя от полуживого тела, проговорил юноша. Он и не знал, что бывает такая тишина. Беспредельная, бездыханная тишина. Сердце Юи отчаянно колотилось, несмотря на нехватку крови. Её насквозь, до самых костей пробирал холод; в лунном свете её тонкие пальцы белели как льдинки. Потеряв интерес к своей игрушке, Сакамаки покинул комнату, оставив девушку в подобном состоянии. На миловидном лице девы были видны засохшие слезы, а золотые волосы были растрёпанны. В комнату дохнул ночной ветер. Великая тишина пропитанных росой лесов, и долин, и накатывающихся, как прибой, холмов, где собаки, задрав морды, воют на луну, вся собиралась, стекалась, стягивалась в одну точку. Темнота отступила, испуганная, ошарашенная, злобная. — Жизнь — это одиночество…