В бульбуляторе

      Что Дима забыл на этой унылой БДСМ (Блядь-Давай-Сук-Мазохисток вызовем) – хуй знает, но ставит на «в том баре было пиздец скучно, и бухой кореш предложил заскочить к друзьям». Он и заскочил, успев отмудохать какого-то чела, чтобы неповадно было, а что неповадно — не припоминает. Всё хуева русская водка — «Ты же русский? Или русские предпочитают крэк?». Самого его не тронули. Дохуя корешей «мудохаемого» оказались не такими уж и корешами, а «Братан, остынь, ну его. Пойдём, я вспомнил пиздатый бар.» игнорировалось, и до ножа не дошло.       Теперь сидит на кресле один, ему не мешают дымить. Несмотря на битком набитую комнату, все столпились в кружке — не посягают на свободные подлокотники. Не посягали и до. Он сидит, не очень красиво игнорируя, но похуй.       Сук они таки вызвали, и на хате оказалось дохуя, как для Димы, дилдаков, пробок, затычек и прочего (Ну нахуя, а?) и одна многохвостая плётка, а в ход всё равно пошёл обычный ремень. На этой недосессии шлюхе заткнули все дыры и хлещут по заднице Дима не обращает никакого внимания и когда они уламывают пьяную, разумеется, не шлюху прилюдно отсосать и принять несколько ударов той самой да это не больно, ну чо ты ломаешься, смотри? Видишь, он даже не морщится и девочки сказали, совсем слабо, ты что, не веришь девочкам? Нет, Дима Шокк не смотрит, просто чел слишком, сука, громко пиздит, как и ломающаяся девка, как и дохуя пьяных дружков, как и подружка девки а интересно, как быстро до них дойдёт, что тусить с крутыми мужиками под СПИДами и со спермотоксикозом — плохая идея, а для таких ляль — особенно. Смотреть Дима начинает, когда в ответ на клешированное и сначала думает, адресованное очередной «О, знакомая сучка! А ну-ка иди сюда».       Говно собачье так и просится. Дима тушит сигарету о тарелку на шатающемся столе пододвинутом к креслу.       Ответ он не разбирает, но голос…       Блядь, Мирон       Блядь, Мирон, какого хуя?       Расталкивает зевак нахуй с одной мыслю сукаошибиться, ударяясь коленом о многострадальный уже стол и видит Мирона-сука-Фёдорова с его этим, сука, ирокезом в застиранной серой футболке, посеявший свою кожанку, не тащился сюда в одной футболке, глазищами навыкат, на четвереньках в слава вышедшему покурить, одетый и не сосущим здоровенную залупу, но подставляясь под тот же клятый ремень, низко опустив голову и считая       На его нетихий мат в пытающегося вернуть себе место с лучшим видом и не сдержанный толчок этой лезущей вперёд суке, получая мат и не пустые угрозы, а у этого дружки есть и ему приклетает, но с опазданием, поднимает бритый затылок и смотрит так охуевающе отчаянно, как сквозь эту уебанскую маску суки       Мирон, блядь, жида, нахуя?       Так и пялятся друг на друга молча, а вокруг не останавливается и Мирону прилетает по заднице, счёт он пропускает, упоротый чувак, держайщий ремень начинает своё про выёбывающуюся сучку, а Дима лихорадочно в накуренной бошке прогоняет варианты и, блядь, нахуя ты въебал тому уебану и добавил другому, они же теперь из ебучих принципов не дадут вам по-тихому свалить, недоделанные гэнгстэры хуже, чем на той самой родине.       Миро, блядь, а ты куда? И в отличае, от своих непроёбов похуйнанихемуфартанёт, бежит не от них, а наверх, это ломает его такой хвалённый похуизм, а сейчас, как и всегда, не время и пока проститутка тихонечко лежит на диване, не раз кончавшая на него со вставленным в пизду дилдоком и старается не привлекать лишнее внимание, и теперь она нахуй никому не нужна, даже ублюдки с первых рядов пялятся на Миро, отвернувшись       Тем временем, Шокку предъявляет за разбитый нос, проснувшаяся недобанда и непацаский толчок ячутьсуканеупалчел справедливое замечание, что стоит сначала дождаться слома голоса, прежде, чем лезть. Его друг желеет, что привел его сюда, когда охуенный план исполняется и он приказывает Миро ко мне, как девке отсосавшей, прежде её нарисовашийся парень ломая веселье и возвращая суке-на-диване аудиторию, и теперь она стоит со всеми в кружке, лакая пиво из бутылки.       Продолжается пассаж нет, ко мне сука и удар с высоким замахом по заднице, от которого Мирон вздрагивает       И не считает       На четвереньках подползает к нему под Димино «перестань хлестать мою суку!», выдыхаемое с сигаретным дымом и затушить о наглое ебало, иди и свяжи лучше вашей одной на всех шлюхе ноги, пока не дала дёру ремнём, пацан младше Шокка на пару лет, как и большинство собравшихся, но ощущает себя стариком как никогда ярко, вспышки слабомотивируемой агрессии выключающие остатки мозгов, которых нихуя, в отличие, от яиц в незнакомой же компании, он один, не считая Миро, но он ебёт их в рот и они позволяют.       Дружбан, притащивший его сюда, вмешивается и отводит внимание чувака с ремнём, однообразными давай не будем, так хорошо начиналось же, заканчивая про ну дай и другим поиграть       Мирон, тем временем, останавливается напротив Димы, предпочевшего то же самое, но без коленно-локтевой, перекинуть руку через плечо и тащить к выходу, попутно выспрашивая под чем жида на сей раз, но его охуенный жидовский план от этого выигрывает. Миро смотрит в глаза и заметно нервнивачиет, но Шокк улавливает знакомое Дима, забери меня отсюда, встречаемое ранее и не раз, и это последний штришок к его и несформировавшемуся толком плану, и, значит, Миро не нравится, значит, Миро готов свалить с этой тухлой, не смотря ни на что бдсм-простигосподи-пати.       Что бы он не делал, устраивай Миро такой расклад и ебошущий от души ремнём незнакомый Диме долбоёб, не знает. Да и не собирается думать, он, в конце концов не Миро       И сам Миро отрезает пути к отступлению, в тот момент, когда Дима лихорадочно продумывает свой следующий шаг, не отрываясь от Мирона взглядом и сигарета до фильтра, нахуй её и где потушить? Наклоняется к его ногам кланяется в пол, мажа губами по грязным Диминым ботинкам, ебучий дождь и слякать       А на хуйню для ухода за кожей у него бабла нет — иронично.       — Давай, Миро, ещё раз.       И Миро даёт, целуя повторно теперь левый и Шокк умеет отключаться до лучших времён.       И всё на них, а у той не шлюхи помада так смазанна и заинтересованно ухмыляется сильно сжимая зелённое стекло пальцами с наманикюренными ногтями и быстро она от жертвы до…       «Смотри, Мирон сам хочет к нему на хуй, давай, я вызову ещё девчонок и всем хватит», Миро так и продолжает упираясь башкой в пол, задевая лбом Димин батинок, кто-то кричит «даёшь экшон» и дружбан передаёт ему от неохотно отдавшего под пьяные крики, подхваченное придурошное даёшь экшона, и на этом момете их хрупкая мужская дружба идёт в пизду для профилактики<i/>, и не то, что он предпочтёт пьяный, замес против всех втроём, но ремень принимает, просит пивка, тушит сигарету и запихивает в полупустую бутылку окурок, возвращая откуда взял и его <i>берут же.       Мирон, тем временем, расслабляется, по прежнему уткнувшись, и Дима, под скадирование не хочет приступать, но ему остаётся замахнуться и всыпать Миро, надеясь на то, что спустят собравшиеся скоро, вдвоём они заварушку и не потянут и Дима обещает себе не плясать больше на незнакомой территори и с Миро поговорить по-отцовски. Хлестать ремнём местолой железной пряжкой, за неё Дима предусмотрительно своего лучшего друга на глазах у видимой в первый раз толпы в хате в почти что Кенен тауне не возбуждает от слова совсем и не имеет ничего общего с передёрнуть на еблю со связанной и громко стонущей немкой и пидороство здесь не причём, его рэп по прежнему гетеро, Мир, но Миро хрипло один и под шумок лезет рукой вниз, грубо себе отдрачивая, как и под тем долбоёбом, продолжающего зло смотреть на Диму, и не пытаясь отодвинуть мешающего добраться до Шокка, руки он уже опустил, но с места не двигается, тесня как разошедшуюся лаем суку и такая детская обида люто дорого смотреть       На два Миро сбивается и старается не сводить лопатки от напряжения и этого достаточно, два — не один, продолжайте за закрытыми дверьми, давай, сваливай по важным пидорским делам, накажу свою сучку в номере нахуя ты продолжаешь, и, Миро, сука, как уткнулся своим еврейским шнобелем в пол и не отсвечивает, кусает щёку изнутри, сдеживая стоны и во всю подставляется       И у Шокка встаёт       Его лапают за плечо, навеселе и скидывает раздраженно не сразу, стояк не к месту таки выбивает       Третий, четвёртый, сильнее, чем сначала, на пробу, внимательно следя за реакцией не перегнуть и на пятом, оглаживащим зад несдерживает, глухо выдыхает и едва не стонет и Диме с каждым последующим сложнее самому удерживаться и не дрочить на Миро в мокрой от пота футболке облепившей спину второй кожей, и какой он худющий.       Собрашившиеся тем временем отлипают от них, вспоминая про лежащую одну оденёшеньку на диване с натаралистичным дилдо в пизде и давно на ней кляп чёрным шариком с подтёками слюны.       Дима не следит за происходящим, но звуки ударов ремнём и влажное поскуливание — ей развязали руки, ещё один с приспущенными джинсами? Его подождать, пока Миро кончит, пока собственное спадёт и под шумок покинуть эту халупу, лучше Диминой. Семь, восемь, девять — сокращает интервалы и старается не бить по одному месту дважды, ебучая одежда, не черта под которой не видно. На десятом Миро скулит не хуже той девки. Улизнуть под шумок не получается, Миро второй раз поднимается на руках назад раком, демонстрирует свои увлажнившие глазища, короткий зрительный контакт и плывёт мимо него, а зрачки то нормальные и тихо-тихо сорванным, когда успел голосом невразумительно       давай, Дим, продолжай — Шокку приходится додумывать самомому, и он подчиняется. Миро так и остаётся на четвереньках, и Шокк, приноровившись, бьёт по внутренней стороне бедра, не сильно, на пробу же, Миро мелко трясёт, на лице болезненный кайф, и он отъезжает, продолжая быстро себе отдрачивать, раздирая не одну щеку изнутри до крови, и это оно — тот момент когда тёлка не будет возмущаться, как грубо ты её ебёшь, послушно подставится с одной кончить бы мысли.       И Дима даёт, бьет сильно, чередуя, обходит Миро там приехали новые девочки и веселье продолжается. Последнее четыре удара до прошибающих Миро судорог подряд, не давая времени отойти от предыдущего,       — Бля как думаешь, они ещё почернеют? — представляет Миро без мешающей футболки и потёртых джинс со следами от ремня на бледной коже Мирон наконец кончает,       в отличие от Димы Оправданий дальше хлестать Мирона — нет, да и не очень то хотелось. Самого Шокка вставляет слабо, а вот кайф Миро… Который продолжает стоять напрежённый с 'безвольно' опущенной бритой башкой, он пытается что-то сказать, но не может отдышаться?       Дима садится на короточки и нет, просто тяжело дышыт с присвистом. На пробу проводит мягко по напряженной шее, затылку, щеке, Миро напрягается и это не вставляет от слова совсем       Прежде чем он успевает внятно сформулирировать как после хорошего траха которого не было и Дима так и не кончил, пойдём Миро ему под нос суют тот самый фалоиметатор, вытащенный из шлюхи и первую мысль затолкать сунушевшему в глотку до любовно отлитых яиц отпускает с усилем расслабляя рефлекторно сжатую в кулак правую, трясёт не одного Миро и вторую и нахуя мне это? Хвастаешся размерчиком? Верни откуда достал, а я так и быть, посмотрю Миро в хуёвом состояние, Миро достанется, Миро…       Твоей сучки, она у тебя выёбистая сегодня как из дешёвой бдсм порнухи, не нарвавшись на энтузиазм, пытается взять на слабо, отвлекая от брюнетки на полу и подрочили бы, пацаны, хер штаны порвёт и притащившей Диму сюда бывший хоуми как говорит Мирон, так краснаречиво разбирайся, сам, виноват, на меня даже не смотри ну Дима и разбирается, поднимает Миро с пола, крепко держит не твёрдо стоящего за плечо, криво улыбается готовый перейти к настоящему веселью и помочь Шокку воспитать суку, на крайняк раздать самому Шокку за выёбистось. Интересуется, где тут уютное гнёздышко для семейной пары, нечего смотреть на супружеское ложе и самому от себя смешно и стыдно, не будь он собой, ШОККом, деловито берёт с дивана из кучи вываленных игрушек, розовую и не достаточного для разрыва жопы нахуй размера, крадя также смазку ему нужнее и ему дают презерватив на вежливую просьбу и втроём проважают, а его два биффа оба удачно смылись, а нет, там просто новая девочка готовенькая, до облезлой белой двери, запихивая внутрь под хихиканье, и закрывая на ключ в пыльной подсобке с кучей вещей от прабашки и изъеденный молью плед на кресле, отдающим затхлостью и чудится вонь кашачей мочи.       Как дома.       Усаживает несопративляющегося Миро на едиственное кресло. Да, его шатает и, учитывая зрачки, ставит Дима на старое доброе сорока процентное. Сам шарит в карманах в поисках сигарет и зажигалки, пробирается к заделанному от сквозняков окну и ломает к хуям, открывая, ему пиздец как нужно покурить       Курит в открытое настеж окно и в тишине. Миро там не заснул, но сколько не откладывай поговорить по душам — его лудший друг припёрся на ахуеную тематическую вписку не первый раз и в роли суки.       И сам этого хотел       А ещё Шокк его выпорол, что слабовато влезает в их ноу хомо, онли френд Волнует Диму получившаяся хуйня слабо, это же Миро, Оксимирон и эти прикосновения, долгие взгляды, ты его откачивал сколько раз, ночью с шальными глазами зовёт прогуляться, она ушла, и приходит пьяный к надо нахуй мне никто кроме тебя не нужен, Дим, с Миро всё наперекосяк и не как у всех, чёртова не такая как все Оксанка и кто не хочет её выебать. Кризиса не наступает, с того раза было понятно, куда это его заведёт, а вот хлестать по заднице и давать целовать ноги в компании пьяных обрыганов — нет.       К Миро он возвращается в нарастющем несмотря на мандраже, застаёт того развалившимся на кресле с закрыми глазами и непроницаемым ебалом. Глаза открывает, молча смотрит неверяще на Диму, опускает, светя бритым затылком с ирокезом и обреченно стонет, закрывая лицо руками, зрелище до боли знакомое, проснулся с Димой с одной блядью на двоих при законной жёнушке давай сделаем паузу, нет, не развод, просто отдохнем друг у друга, со спавшей наконец температурой, вспоииная, как облевал Диме футболку, трезвеющий и смотрящий на опрокинутый Димин же диван и тыщи их, есть даже после того как спизданул ужравшийся какую-то гейскую херню и помнющий её на утро       Дима не спешит начинать разговор, садится на жёсткий подлокотник, тянется ко второй сигарете, но передумывает и пиздануть хуйню, загнав жиду ещё глубже не хочет, ему хватило, ждёт Миро. И лучше бы не ждал.       — Всё кончено? — так грустненько-грустненько и обреченно, на резонное схера ли смотрит умненько и свысока, как на дауна, тридцать лет, а мозгов нихуя и Шокку нравится этот не потерявший и в такой хуйне лицо Миро. Чистосердечное признание в любви толстым жидовским хуям, мазохизме, разочерование сразу во всей психиатрии да не первый раз здесь, но ты, Дим, и нахуя?       Гладенько разложенно по полочком, сколько ебал себя в череп интересно, глубже любого мозгоправа, в этом Дима уверен, а Миро такой потерянный, неуверенный, проснувшийся посреди вписки, выкинутый из потока всеобщего веселья, на порно смотреть не в кайф когда ты уже кончил, и незнающий, как и Дима, что сказать, напрашивается на погладить по головке самую малость напрягаясь лучше, но пиздец раздражает </i>а раньше такого не было!</i>       Дима наклоняется к нему, касаясь губами костяшек.       Такое себе нихуя не кончено, Миро, взрагивает и хер твердеет под грубой джинсой.       — Как дошёл? И почему не сказал раньше, я бы тебе 'помог жида'       — Раньше? Дим, знаешь, я тут подумал… Выпори меня, я мазохист и от жены бегаю на хуях поскакать, и на коленях постоять, буду теперь бегать к тебе. — Миро непревычно ведёт, промили? Нервы? Весь лоск идёт кривой трещенной и Миро впервые? на его уровне.       Зрелеще не частое, раз сходу и не вспомнишь.       И не ебёт его, что прирежут или все косточки переломают и оставят подыхать, зато с креком и можно продолжать с Димой дружить, и закидывать свои ручище ему на плечо, не пидорски поглаживая. Что и говорит. Руки отлепляет и криво болезнено ухмыляется в ответ на утвердительную тираду вслух.       — Тебя это нихуя не вставляет, я не слепой, Дим       Насилие, Шокк — принуждение это так плохо, да и не нужен никто Мирону, он у нас самостоятельный       Не слепой, а что, Диму очень даже вставляет проглядел и       — Не думал же ты, Миро, что я просто стесняюсь тебе сказать не прежиматься ко мне всеми местами и лезть целоваться, когда ты в говно?       Напряженный смешок и на пробу последний.       — Я не собираюсь бросать, и не надейся. Мне до пизды, что ты знаешь, помог мне, молодец, оборвал кайф, себе помог, выбрался из передряги, нахуя, правда? Тебя здесь никто не держал, дверь входная открыта, захлопни за собой, раз не хочешь смотреть как меня пиздят       В чём твоя проблема Дим       Миро, только попробуй сказать, как он проебался, не первый раз же, сдохнет так сдохнет, вечный аутсайдер, и про заведи себе нормального, жида, и наслаждайся не заикаится, Миро много кто, но не идиот — и если бы мог просто найти, не париться — не шатался по сомнительным впискам с закосом, и публично на радость толпе, значит не может       А с тобой, может, и сидит возбужденный ничего не предпринимая, и не фокусируя свои глазища на нём, с остатками той улыбки через силу и кривой       — А со мной попробуешь? — оживает и выглядит как в компании умствено отсталого, Миро не хватает такого количества уточняющих вопросов, истерик, рефлексий, но Дима не Миро, Дима заебался, Дима упустил так много возможностей, </i>надеясь</i> тёлкой на вразумительный первый шаг от жиды, начало действа; привыкнув за время к стонам, и звуку ебашинья о плоть.       Строит ещё сложнее ебало, тормозит, волнение или пьян гораздо сильнее, чем казалось на первый взгляд, хочет возразить, по лицу видно — хочет, но проглатывает и откидывается на кресло подставляя шею, давай.       Дима таким не увлекается, права жида — ебать раком, зафиксировать запястья над головой и жёстко драть, не в счёт никаких почернеют ли сильнее синяки. Мирон быстро раздевается, не смотря в глаза, стягивает футболку, оставляет на спинке кресла, обнажает синяки, гемптомы и прочие следы, пару свежих ожёгов от сигарет — понимает Дима, не впервой, и ему дествительно нравится настолько, проженное до мяса, а не очередной пьяный уебан ради прикола, а среагировать Миро не успел, среагируешь тут перед толпой, Непрошенная жалость буквально душит с пиздить до кровавых соплей и не только без объяснения причины дружков-похуй-как-там, и Диме похуй же на дерьмо, особенно добровольно чё ты драматизируешь, похуй, не ебёт, любят давать во все дыры и пиздинг — похуй, и торгуют девами с восточой европы — не его проблемы, где бабло — не для слабонервных, и въебал очередной мудак свою тёлку в глаз, и что? Вместе с этими слезливыми историями, перегорел Дима не успев и разгореться. Высвобождается из джинс, переступая. На ногах ситуация иная — до колен ровные ярко алые и близкие к фиолетовому порезы, плотно друг к другу, сплошником и старые белые шрамы реже на предплечиях, растянутые от времени — кожанка, да и не разглядывал Дима чужие ручёнки.       Зря конечно       Начинает просто, не как в увиденной по накурке порнухи с громко визжащей бабой, на коленях с самого начала, подходит в плотную к Миро, проводит вниз по шее, задевая кадык, на соскаха не задерживается — безхитросно отдрачивает и, прежде чем, на колени, думает кинуть так тщательно развешанные шмотки Миро на грязный пол, он босиком, но передумавает, скидывает свою сначала, дабавляя футболку Миро всю загаженную непонятно чем, в отличие от него, свою жида успела проебать. На колени — передумывает, нагинает через кресло, предварительно усираев шмотки. Как только Дима удостоверивается, что у Миро крепко стоит, опускает голову и демострирует свою спину и задницу во всей красе, жида молчит, и тишина начинает действовать на нервы, так легко решился не загоняться и плыть по течению, всыпать Миро ещё раз ему так надо и одного нехватило, вспытать? выебать? запихать розовую херню до упора, включили музыку суки, хуже стонов, ей богу       Проводит кожаным ремнём, Миро стоически терпит, не выгибается в избежании прикосновений, 'поначалу, сдается и заметно вздрагивает, не одни мурашки — сквозняк и так же тихо, оба молчат, Диме не то, что стрёмно, скорее, неуютно, ещё скажи неуверенно, говорить Дима начинает, с жидой хочешь — сделай сам, первого шага уже подождал и Миро шатается по большим хуям которые так любит, напрашиваясь на групповую еблю,       Ждать от Миро — глупо, ты посмотри и снова хорошая сучка, как не надоело, дважды за одну ночь, из видиных лично Димой.       — Я не собираюсь тебя стегать Миро, не сейчас, просто поглажу — не против? — не против, так легче самому, те вон обоссаную попсу включили, баба притащила не одну себе с подружкой, Миро не растекается от его раслабся, бить 'прямо щас' не буду, Шокк упрямо прододжает, гладить по спине, плечам, сжатым ягодицам, и Миро резко поддаётся вперёд.       В позицию возвращается — ему продолжают 'поглажу тебя прохладной кожей отличишь от кожзама, оксфордский ты наш выпускник, в душе не ебёт из чего выхваченный у того пацана, нужно было своим, валяющимся дома, — Ну, Миро, давай, расслабляйся, я тебе ничего не сделаю — не дёргайся, очень прошу — сам не понимая чего больше — попыток сбросить собственное напряженние, разрядить обстановку, стёб, троллинг, это же так забавно, жалость, под удары подставлялся куда охотней, застревает на этом этапе, в тишине подсобки, по-идиотски. Так и планирует оставаться, и Миро просекает, удаётся отпустить себе, перестать загружать умную головошку, берёт пример с Димы, да себя из того совсем недалёкого прошлого, глубоко вдыхает, расслабляет напряжённые мышцы за прекосновением не тянется, трётся членом о жесткий подлокотник.       Пора       На пробу говорит о тридцати ударах и в душе не ебёт много это или мало, больше для предупреждения, а сейча будет бить, Миро хоть и отлично держится, но спустя столько времени вместе Дима и не поймёт, когда остановиться?       Бред       Первый удар ложится поперёк ягодиц, а метил на правую, где светлая кожа и нет синяков — не задевает ту гематому сверху и ладно, а на спине их дохуя и свежих, и начавших сходить — и порет как ребёнка, по заднице, наблюдая как перед ударом Миро старательно расслабляется, и как моментально непроизвольно напрягается под ремнём, считает Дима сам — первые пять лёгкие — сбивается с ритма, и всё равно сильнее, чем в первый раз, в шестой — не сдерживается, сильно с громким выдохом, как и следущие семь, восемь, девять — дышит Миро тяжело, дрёт короткими ногтями, о чём краями начавшего заёбывать счёта, усугублять ты моей сучкой — до тошноты от омерзения, сбивает собственное возбуждение этими хриплыми вздохами, не стонами, краснота расползается равномерно, избегая спины, которой достаточно, и бёдер, жалость ебёт Диму и так, Десятый, и расходится первая гематома, не первая и откуда их столько, ёбанная жида со своими сосудами с тонкими стенками и бледной нихуя не прикрывающей кожей, даже на жопе, останавливается, растёгивает ширинку, подрочит сейчас и кончить сможет спокойно довести жиду до его мазаохистого оргазма, тихо лежать, и дышать он может гораздо больше тридцати и кончить с ним Дима не дотерпит, продолжив в том же темпе, Миро раскраснелся, подрагивает и закусывает руку, сильно зажмурившись — пригождается розовая херовина, смазку выливает на руку и пол, вязкие капли мешаются с грязью,       — Ну-ну, выдыхай Миро, сейчас будет приятно, ты же хочешь 'эбольшёй хер? Не хер, но тебе понравится, ляля — наклоняется , так неудобно и шепчет — Миро вздагивает и протяжно стонет, на поглаживание рукой по горячей, выпоротой коже, проводит по дырке костяшками пальцев, пробует вставить палец на фалангу, по смазке идёт легко, растягивает тщательно, не жалея ещё подлить смазки вспоминая как ебал деву в жопу на слюне, и лучше бы подрочил — не как с жидой. Презерватив на херовину надевается со второй попытки, делая нелепее, а казалось, куда ещё, Миро приподнимается на локтях, смотрит ему в глаза и Дима ободоряюще улыбается, свои глазища на это не закатывает, опускаясь обратно — не отварачивается, вставляется игрушка легко, подтвержадая жида успела поебаться до самого действа и по такому количеству смазки аж стекающей по яйцам, спросить его и получить наконец посыл нахуй от всего такого кроткого Миро? Включает вибрацию средне насколько он понял и возвращается к прерванному, Двадцать ещё, Миро звучит не обнадёживающе и, наконец, протяжно стонет, подстраиваясь под ремень, сжимая дырку на пластике, а выпоротая кожа и вправду темнеет в малиновый с фиолетовыми участками и с каждым их все больше — на пятнадцатом однообоазное дыхание, ни слова, ни стона, становится влажным поскуливание и Дима понимает — разошёлся и сбавляет обороты, крепко сжимая нагретую пряжку, но у Миро мелко дрожат от напряжения, снова закусано у костяшки большого пальца и, не стесняясь, стонет протяжно, на одной ноте и слёзы, лихорадочно имеет диван, но не кончил, и пока нет.       — Ещё немного, Миро.       Кончает на двадцатом и Шокк брезгливо откидывает чужой ремень, додрачивает на стон переходящи в крик, громче музыки ебанатов, о которых забыть бы, херовина должна лететь следом, но эту хуйню с улетевшим ремнём, навярняка потребуют назад, когда откроют дверь, совсем о которой забыл.       Миро недоверчиво смотрит на Шокка неудобно вывернувшись, хочет что-то сказать, непонимающий, передумывает, передумывает передумывать, потерянно, ещё раз и ещё, и отворачивается, проглатывая, и такой выбитый из колеи, но старающийся держать лицо и почему не махнул на последок ручкой 'проехали, в пизду, Дим, в конце концов забивает.       Не смотря ни на что, отходит Миро быстро, залазит на кресло, проезжается своей задницей, держит это своё нормальное ебало, не выдавая как ему адски больно и пялится нормальным вглядом, со слипшимися нахуй ресницами и мокрыми щеками и шей, вытирает рукой, но Дима не выдерживает и накланяется </i>оба подлакотника заняты</i>, сцеловывает следы, под нормальную ухмылку Миро.       Их открывает Димин бывший кореш. Стоит въебать ногой по грозящий соитии с петлей при таком обращении, куртку свою Дима держит в руках постирать или сразу сжечь вместе с Мироновой футболкой, Миро держит под локоть, привык, да и ему не возражают, на походке нихуя не сказывается. Ремень и розовою херню кидает поредевшей толпе под ноги, порядком налаквшейся и слабо соображающей.       Свою грустную историю Миро рассказывает под травку в их с Шокком однушке в Берлине, — а тушить о тебя окурки — охуеть, Миро саркастичная ответка, отводит правую с первым на сегодня косячком, накуренно ухмыляется Диме раслабленно откидывается на спинку дивана, закидывая ногу на колено, лениво выдыхает из лёгких дым, а глазки стеклянные, улыбку натягивает.