Мы семья!?

       Настроение ниже плинтуса. Альфа изо всех сил сдерживает себя, чтобы не разгромить собственный кабинет, и так в порыве гнева испортил пару документ. Случилось так, что важные партнеры резко отклонили своё спонсирование, досрочно разрывая контракт, чем позже был недоволен Ильсу. Разрыв. Выговор. Да, еще этот домашний омега. Хосок. Утром подловил его в гостиной, пытаясь накормить завтраком и узнать, какие планы на сегодня. Мина это довольно разгневало и он напрямую в своей манере ответил: «Тебе, что больше делать нечего? Раз уж меня выводишь из себя. Беременных нужно изолировать», после омега с опущенной головой ушел к себе в комнату. Однако на следующее утро он снова поджидал его внизу с блинчиками и свежо заваренным черным чаем, а Мин молча прошел мимо. Так повторялось по сей день, неделю, и больше, Хосок продолжал его ждать утром на кухне с разными вкусностями на завтрак и встречать горячим ужином. Прислуга в доме уменьшилась, остался только дворецкий. Все хлопоты семейной жизни отбивали желание возвращаться домой. Зачем? Ему совсем не симпатизировал супруг: он не был моделью из обложки журнала — PlayBoy, не был заводящим, ничем не цеплял — пустышка. Он не понимал, как он мог переспать с этой убогой омегой, даже по-пьяни. Мину нравилось разгульная жизнь самого желанного холостяка Кореи, и за её приделами, да, в прочем ничего ведь не изменилось. Он всё так же продолжает гулять по клубам, втряхивать своего сексуального секретаря в рабочий стол, повторяя это день за днём, ведь его наивный супруг ничего не подозревал, ожидая его возвращения после трудового рабочего дня, заканчивая походами в ночные клубы. А зря…        Хоть Хосок искренни ждал мужа с наивным выражения лица, он знал откуда? От кого? С кем? Альфа проводил время. Он просто глотал ком унижения и остатки своей гордости, молча закрывая глаза. Ведь он полюбил, даже не заметив этого момента. Возможно, когда альфа с раздражением садился за стол и молча ел его еду. Или, когда он заходил к нему в кабинет и видел, что тот как обычно уснул среди гор папок и книг, сипло дыша. Когда впервые поблагодарил за ужин, пусть даже и сухо, без единой эмоции, он всё же поблагодарил его.

***

       Загнав машину в гараж, альфа заметил, что дома не был включен свет, пожав плечами заходит внутрь не громко хлопая дверью.       — Ю-Юнги? — послышался напряженный голос омеги, — Юнги, это ты?       — А кто еще? — закатив глаза, фыркает он, — где Дону?       — О-он взял отгул, — отвечает всё таким же напряженным голосом, — ЮНГИ!       — Да, что блять? — альфа разгневано идет в гостиную, где сидел супруг перед телевизор, зарывшись в плед.       — По-пожалуйста, включи свет, — испуганно просит Хо, мелко дрожа под мягкой защитой.       — А самому не судьба была?       — Включи! — Мин молча включает свет, подходя к парню, смотря недовольным взглядом, — а теперь выключи, пожалуйста, телевизор.       — Я тебе, что? В прислуги переписался? — повысил тон альфа, — кого я спрашиваю? — схватив край пледа потянул вверх, но ощутил в меру сопротивление.       — Нет! Не надо! — свернувшись в клубок, плюхается на одну сторону дивана, крепко прижимая плед, — выключи телевизор…       — Вот же, — отпустив плед, выключает телевизор, — всё, я теперь жду объяснения.        Из-под мягкого укрытия показалась растрепанная шевелюра омеги, а затем полностью туловище.       — Уф, спасибо, — облегченно вздохнул Хосок, — я просто смотрел ужасы, — хихикнул он, задрав голову вверх. Юнги лишь закатил глаза отходя от дивана, но его схватил омега, — Стой! Не уходи, прошу тебя!       — Что еще?       — А вдруг она выскочит из телевизора? И задушит меня? А? — альфа на это снова закатывает глаза, раздраженно выдыхая, — А вдруг она уже выскочила? — он аккуратно встает на ноги, прижимаясь к спинке дивана, затем случайно наступая на пульт. Экран телевизора загорается серыми помехами — крупным планом виднеется пугающие лицо, — Ааа, — заорал Хосок, прыгая на мужа, — спасите, убивают, спасите, ааа.       — Здесь убивают только меня, Хосок… — пытаясь снять с себя супруга, хрипит Юнги, — кхм, Хосок! — омега продолжает кричать и звать на помощь, — блять… — с тушей на себе, альфа наклоняется за пультом вырубая весь этот детский сад. Омега перестает орать, оглядываясь по сторонам, — слезь с меня, беременная кобыла, — спихнув с себя тело супруга, альфа одаряет его холодным взором.       — Это было обидно, знаешь ли? — развалившись на диване выдает парень. Ничего на это не ответив, альфа направился к выходу из гостиной, а следом за ним поплелся супруг.       — Чего увязался за мной?       — Мне страшно, Юнги, — схватившись за руку мужа, хнычет как маленький испуганный ребенок.       — К чёрту, — выпаливает Мин, — ужин готов? Я проголодался.        Хосок довольно улыбается и тащит за собой мужа на кухню, усаживая за стол. Юнги бесшумно наблюдает, как омега возиться по кухне, накрывая на стол. Перед альфой накрылся пышный стол с разными аппетитными блюдами и десертами.       — Ты сам это всё приготовил? — спрашивает Мин, приступая трапезничать.       — Да, — радостно отвечает Хосок, — приятного аппетита.       — Благодарю, — хмыкает альфа, не поднимая глаза на супруга, так и не заметив влюбленную улыбку, — кхм, ты какие-то курсы заканчивал?       — Не-ет, — захихикал парень, — просто по линии папы передаются из поколения в поколение семейные рецепты, да и я сам люблю готовить, — замялся омега, неотрывно наблюдая за мужем.       — Понятно, — сухо проговорил всё так же не смотря на парня.       — Ага… — тихо пробубнил омега, опустив голову вниз. Повисла мертвая тишина. Юнги поднял взгляд на супруга:       — Мой папа был художником, — Хосок сразу же взглянул на альфу, внимательно слушая, — все картины в этом доме его — творения. Не знаю заметил ты или нет, он в основном любил рисовать природу, диких животных и птиц. Папа очень хотел продать несколько картин, но мы с отцом были категорически против, сказали пусть сотню-две нарисует — мы будем всё хранить, тогда он успокоился и продолжал рисовать для нас, — откинувшись на спинку стула, посмотрел на супруга, — после школы я любил наблюдать, как он рисует, как изящно и тонко проводил кистью по белому листу, наводя первые черты. Если ещё вспомнить… Он особенно любил рисовать в дождливые и снежные дни, на фоне играет мелодичная музыка, создавая атмосферный уют. В такие дни его просто на просто не покидала муза — вдохновения, — послышался хриплый смешок альфы, что очень удивило Хосока. Сейчас Юнги настоящий, без своих там колючек, колких фразочек и пафоса.       — А как он… — омега прикусил свой длинный язык, мысленно избивая себя. Вот что его за язык потянул?       — Остановка сердца, — выдавил Мин, — свободная смерть во сне, — голос, как и выражение лица стало мрачным и бездушным.       — Извини, я не хотел…       — Извиняешься за своё любопытство? — спрашивает он, получая утвердительный кивок, — Плевать я хотел на твои извинения. И твоей сопливой жалости мне не надо. Ты всё ещё остаешься для меня никчемной пустышкой.        Вот и вернулись к началу, когда омега в очередной раз проливает слёзы. Только появился огонёк надежды на неравнодушие альфы и взаимной симпатии, но бесчувственные слова мужа оторвали крылья надежды. За что он так с ним? За то что он забеременел? Сел на шею? Стал никчемной пустышкой? За что?        Безнадежность. Любовь. Ненависть.       — Ненавижу…        Хосок устал. Он опустил руки. Не хочет повторять всё по новой, он перестает делать то, что доставляет наслаждение мужу, а ему боль. Разве он настолько убогий омега? Разве настолько противно видеть его? Слышать? Разве он достоин такого отношения к себе? Разве? Почему просто нельзя перестать оскорблять его при первой же возможности? Почему в его жизни столько вопросов к себе?        Крики. Слёзы. Боль.        Всё это копилось внутри, образовав из первоначального этапа — лужица, заканчивая последний каплей переполненной чаши терпения — океан. Океан, в котором нет пронзающих солнечных лучей, где нет вечно порхающих у скал чаек, где есть шторм, топящий внутренние чувства. Ведь теперь всё будет иначе.        Хосок будет посвящать всего себя ребеночку, который в скором времени окажется у него на ручках. Посвятит время себе, на своё развитие, хобби или вовсе на работу выйдет. Хорошая идея. Найти спокойную работу и просто реже маячить перед глазами мужа, делая одолжение. Любовь… Описываемая Ильсу не то чтобы не настоящая, просто не внимательная раз уж прошла мимо них с Юнги. Странное ощущение легкости… Словно омега уже не так нуждается в любви. Жажда уважения и нормального отношения. С этой пары он будет защищать свою персону, хватит топтать его гордость, её уже совсем не видно. Это не сказка, где главный герой — безответно влюбленный будет продолжать трепетать и добиваться любимого человека. Это жизнь, где влюбленность приходит и уходит. Здесь нет обязательств идти добиваться чьего-то сердца и признания. Не уловил шанс? Катись дальше. Реальность она такая. К ней привыкают.