Краска

POV Чон Чонгук Прикрываю глаза от усталости и начинаю потирать их пальцами, как же все достало. От долгой работы за компьютером в неудобном офисном кресле все тело ноет. Годовой отчёт не сходится, начальство постоянно пилит. Каждый день одно и то же! Надоело уже стоять в кабинете директора и выслушивать его недовольства, но терплю. Мне обещали повышение и вот теперь я здесь, на новом месте. Не догадывался как это будет сложно. Предыдущий работник, который занимался всем этим, наворотил таких дел, что его уволили в два счёта. А разгребать всё поставили кого? Бинго! Конечно же меня. И вот уже вторую неделю выхожу из офиса только часам к одиннадцати, да ещё и беру на дом то, что не успел разобрать там. Засыпаю ближе к утру, когда на горизонте только-только появляются первые лучи восходящего солнца. Пару часов на сон и снова этот надоевший серый кабинет и постоянное жужжание над ухом: «Чон Чонгук, у вас осталось пару дней, если вы не справитесь, мы вас уволим!» Да я сам уже готов свалить отсюда ко всем чертям! Это все так давит на меня морально, не говоря о физическом состоянии, тело не выдерживает этот ежедневный стресс. Нервы уже совсем на пределе. Дёрни за ниточку и произойдёт взрыв! Мне определённо нужен хороший отдых и желательно на остров без интернета и телефона, чтобы меня никто не нашёл. Как только закончу со всей этой фигнёй, возьму отпуск. Откидываюсь в кресле, смотрю на часы, чёрт, уже десять вечера, а у меня ничего не складывается! Опять! Как же достало это всё! Ладно. Завтра. Разберусь с этим завтра. Надо собираться домой… Может в тихой, спокойной обстановке я ещё раз всё перепроверю и найду эту чёртову ошибку? Выключаю компьютер и собираюсь на выход. В коридоре темно, все давным давно уже разошлись по домам. Вот же везунчики, тоже так хочу. Лучше бы меня не повышали, меньше должность — меньше геморра. Захожу в лифт, облокачиваюсь на стенку, шея болит и спина. Сейчас бы в зал или в бассейн, но туда я уже не хожу две недели, времени вовсе нет. Чувствую, если и дальше так продолжится, то от постоянных перекусов и сидячей работы, стану похож на нашего директора. Толстый, лысый и постоянно вспревший мужик, фу блять. И как только его вообще жена терпит? Хотя какая мне разница? Видимо от постоянной однообразной работы уже не знаю о чем думать, лишь бы отвлечься хоть ненадолго. Выхожу из лифта, до машины не далеко. Единственный плюс новой должности — это место парковки рядом с лифтом. И на этом спасибо, как говорится! Сажусь в машину, завожу мотор и можно ехать. Хоть за рулем немного отвлекусь от мыслей… Мне всего 27, а я уже погряз в обыденной рутине «дом — работа, работа — дом». Может действительно хорошо будет, если меня уволят? Хоть высплюсь наконец! Хм, что-то немного отвлёкся от дороги. Сука! Вот нельзя думать ни о чем, пока ты за рулём! Какой-то лихачь на спортивной тачке подрезает меня и я еле справляюсь с управлением, выворачивая руль. Потрясно! А я думал, что этот день не может стать ещё хуже! Ошибался. И вот стою в полуметре от столба, пальцы мёртвой хваткой вцепились в руль, нога вжимает педаль тормоза в пол… — Да твою же мамашу! Что за день сегодня такой? Так, ладно, хотя бы в аварию не попал и слава Богу! Жив, машина не пострадала. Но знаете что? Как же я завидую этому безбашенному! Тоже так хочу. Гонять по полупустым улицам, вдыхать прохладный ночной воздух и ни о чем не думать. Слушать любимые песни или наслаждаться тишиной, в которой слышна мелодия, что напевает мотор, рассекая дороги города. Выруливаю и еду дальше, настроение опустилось до отметки «ниже только загробное царство». Хочется уже быть дома, принять душ и вытянуться на мягкой кровати. Мечты рушатся, когда вспоминаю про незаконченную работу. POV Автор Альфа заходит в дом, который окутывает уютом и теплом, пахнет едой, но вокруг как всегда темно. Он как можно тише раздевается, чтобы ненароком не разбудить главное сокровище этого жилища. Чонгук знает, что его омега уже спит давно и десятый сон, наверное, видит. И Гук соврёт, если скажет, что не соскучился по нему. Последнее время он видит его только спящим, закутанным в одеяло и крепко сжимающим в своих объятиях…подушку. Так же тихо идёт в ванную, где принимает душ и переодевается в домашнюю одежду, что аккуратно сложена для него его заботливым мужем. У него замечательный омега, тихий и домашний, такой, о котором мечтает каждый Альфа. И Чонгук счастлив, что это счастье досталось именно ему, особенно когда уплетает на кухне его стряпню. Конечно, грустно, что он ест один, хоть и в приятной для ушей тишине, но если честно, его это злит. Именно сейчас ему хочется слушать фоновый рассказ своего омеги о том, как прошёл день, хочется ощущать любимые руки, поглаживающие широкие плечи. Вообще его сегодня все злит. Как он и говорил, неудачный день. Доев все до последней крошки, альфа складывает всю посуду в раковине. Обычно он, конечно, моет за собой, но сегодня необычный день. Возвращается в коридор, берёт рабочий портфель и идёт в гостиную дальше работать. Не включая свет, достает ноутбук из сумки, на ходу падая в самый удобный и мягкий диван на свете. Сильный хруст и что-то жёсткое впивается ему прям в бедро. Чон шипит от неприятного чувства, подскакивая с дивана и пытаясь разглядеть причину своего дискомфорта. Но темно и ничего не видно. Быстро добравшись до переключателя и включая свет, после минутного привыкания к яркому свету альфа видит все цвета радуги на своём любимом (!) белом диване. Что он говорил? День не может быть ещё хуже? ДВАЖДЫ ОШИБСЯ! Но такой подлянки в собственном доме Чонгук не ожидал! Его омега оставил все свои тюбики с краской на БЕЛОМ диване, рядом стоит мольберт с незаконченной работой, по полу раскиданы кисточки и грязные тряпочки. Как он вообще не наступил в это все, это же минное поле какое-то! Чон злится ещё сильнее, ведь все в краске, он весь в краске. Да черт возьми день отстой! Он хватает пару тюбиков не смотря и несётся в спальню. Чон злой, Чон очень и очень злой, он хочет убивать. Нет! Не так! Сначала он хочет измазать все лицо его омеги, потом заставить отмывать любимый диван и только попробуй не отмыть. А уже потом пойти убивать! — Чон, мать твою, Тэхен! — Альфа влетает в комнату, не думая, что его омега спит и он может его напугать. Омега испуганно подскакивает на кровати, волосы взлохмачены, глаза сонные, на щеке отпечатался след от подушки. Сам он вялый, зевает, пижамная рубашка сползла с плеча, оголяя изящную ключицу с меткой Чонгука. Тэхён такой весь домашний, маленький, уютный, что альфа теряется сначала, рассматривая каждый изгиб и складочку. Как же всё-таки давно он его не видел, как же он соскучился. И все из-за этой чёртовой работы! Чон закипает с новой силой, вспоминая своё начальство, вспоминая этот отчёт, чуть не случившуюся аварию и свой любимый диван. — Чонгук? Уже так поздно. Что-то случилось? Ты почему такой злой? — хриплым ото сна голосом интересуется Тэ. — Случилось? — рычит альфа, — Я сейчас тебе покажу, что случилось. Чонгук быстрым шагом подходит к кровати и, резко откидывая одеяло, хватает ничего не понимающего омегу за щиколотку и тянет к себе, стягивая с него рубашку и ей же связывая ему руки. Тэхён вскрикивает от испуга, он вообще ничего не понимает. Чон держит его руки над головой, а сам зубами открывает тюбик масляной краски. Запах тут же раздражает обонятельные рецепторы. Пара движений и он выдавливает густую краску из тюбика. Ярко желтая полоса теперь красуется на груди у омеги, она немного холодит кожу, отчего по телу распространяется небольшое количество мурашек, и Чонгук размазывает ее своей рукой, так же продолжая другой держать его руки над головой. Опешивший омега начинает дёргаться, вырываться. — Ты что делаешь? Ты же знаешь, как эти краски тяжело отмываются. Зачем ты так? — хнычет омега, не прекращая попытки вырваться из жесткой хватки, но не может. Начинает дрыгать ногами, но и их Чонгук зажимает своими бёдрами. Омега обездвижен полностью, смотрит испуганными глазами, в уголках которых уже собрались капельки слёз, на своего мужа и ничего не понимает. В это время альфа хватает второй тюбик и с такой же легкостью открывает его зубами. Выдавливает ярко-синее содержимое на живот. Чонгук ведёт рукой от пупка по груди, шее и оставляет след своей руки на лице Тэ. Омега уже всхлипывает, а слезинки вот-вот потекут из глаз. И обидно совсем не из-за того, что альфа набросился ни с того, ни с сего. А потому что теперь он это дня три отмывать будет! Как вообще выходить на улицу с зелёным следом ладошки на лице? Чонгук с удовольствием рассматривает своё творение, прищуривая глаза и закусывая губу. Да, он определённо доволен проделанной работой. Смотрит на торс омеги и проводит пальцами по его рёбрам, смешивая и размазывая краску ещё больше. Он не может остановиться, как же давно он его не трогал так. Проводит рукой по животу, выше обводит сосок по кругу, а второй, ещё не измазанный, обхватывает губами и начинает посасывать. Омега резко замирает, судорожно вздыхая. А Чонгук и сам не понимает, он хотел отомстить, а сам не на шутку возбудился. Полуголый омега и чувство густой маслянистой краски, которую он размазывает по бархатистой коже своего Тэтэ, эти непередаваемые ощущения на кончиках пальцев. Все это так завораживает, заставляя кровь закипать, а возбуждение тяжестью давит на низ живота. Тэхен вообще перестал что-либо соображать, обида ушла сразу же как Чонгук прикоснулся к его соскам и стало так приятно, так хорошо. Как он соскучился по всему этому, как ему не хватало его Чонгука. Легкий стон вырвался из уст омеги, когда альфа слегка прикусил горошинку соска. Он расслабился и перестал вырываться, от наслаждения прикрывая глаза и отдаваясь ласкам. Хватка на его бёдрах ослабла, а руки наконец обрели свободу. Тэхён не медля обхватил кольцом из связанных рук альфу за шею и притянул к себе. — Я скучал по тебе, — шепчет в самые губы прежде, чем накрыть их своими. Поцелуй выходит долгий, медленный, тягучий, приносящий эйфорию от ощущений родных губ и вкуса друг друга. Считая звезды перед глазами и умирая от этой сладости. Запах краски всегда будоражил Тэхёна, окуная в детство, когда он совсем маленьким приходил в мастерскую к дедушке и наблюдал, как тот рисует. Он обожал этот запах, а Чонгук пах именно так и размазанная краска по телу ещё больше усиливала ощущения и возбуждала все чувства ещё ярче. Ладони альфы поглаживали и слегка надавливали на бока омеги, узел от рубашки ослаб и она была окинута куда-то на пол. Омега гладил и слегка царапал спину своего мужчины, чувствуя перекатывающие мышцы под кожей. Запах персика усилился, окутывая альфу с головой, он чувствовал его на языке, смакуя и рыча от сильного возбуждения в поцелуй. Омега уже стянул с него футболку и, измазав свои руки в краске, блуждал ими везде, куда мог достать. Чонгук водил пальцами у кромки его штанов, чуть оттягивая и щекоча нежную кожу. Оторвавшись от покрасневших и припухших от долгого терзания губ, напоследок лизнув их, он стянул штаны и начал целовать щиколотки, поднимаясь все выше и выше. Медленно ведя языком по внутренней части бедра, оставляя мокрую дорожку и дрожь, распространяющуюся по всему телу, от горячего дыхания. Омега выгибался и закатывал глаза, млел под грубыми надавливаниями рук и нежными касаниями губ. Контраст доводил его до предела и он уже не сдерживал своих сладких стонов. Низкий и бархатистый голос возбуждал Чонгука ещё сильнее. Он стянул с Тэхёна боксеры и легко перевернул его на живот. Сел между его ног и нежно поглаживал спину, чуть сильнее надавливая на бока. Припал поцелуями к загривку и слегка покусывал, оставляя моментально краснеющие отметины. Как же прекрасно они будут смотреться с утра, приобретя бордовые, фиолетовые и синие оттенки. Омега от таких приятных ласк покрывался мурашками и оттопыривал свою попку всё сильнее, потираясь об пах своего альфы. Чон спускался поцелуями все ниже, вкус краски на губах перемешивался с персиком, прям как их запахи в комнате. Густая смазка вытекала из припухшего колечка, текла вниз по прижавшимся яичкам. Альфа лизнул их, засасывая нежную кожу. Тэхён задрожал и впился зубами в подушку, ему хотелось кричать, кричать так громко от переполняющего его наслаждения. А когда Гук языком слизал смазку от яичек до дырочки, он не выдержал. Язык кружил по кругу, а омега стонал. Стонал так, что горло срывалось и сам поддавался назад, показывая чего хочет. Руки на бедрах разводили половинки и язык уже погружался в нежную и сладкую глубину. Сок омеги выделялся ещё больше, стекая по подбородку альфы и капая на простыни. Чонгук погрузил в него один палец, продолжая вылизывать вход. — Чонгук…ахх, — заплетающимся языком начал говорить Тэхён, — Мне хорошо, мне та…ааахх хорошо. Прошу тебя! Ааах! — Чего ты просишь, любимый? — альфа оторвался от сладкого входа, погружая уже второй палец и растягивая ещё больше. Он опустился торсом на спину омеги, поворачивая его голову и целуя. Омега чувствует свой вкус на губах и скулит в поцелуй. — Тебя хочу! — Тэ отрывается от губ Чонгука, смотря в его возбужденные глаза, опускает взгляд ниже на губы, блестящий подбородок и начинает скулить ещё сильнее. Чонгук вытаскивает из него пальцы, снимая свои штаны вместе с боксерами. Тэхён смотрит на своего альфу через плечо, он голый, возбужденный, хочет его, дышит тяжело. От этого омега ещё больше оттопыривает попку, прогибаясь в спине. Чонгук проводит головкой меджу половинок, слегка надавливая на вход, но не входя. Омега жмётся к нему, сам пытается насадиться и возмущённо стонет. Альфа открыто дразнит, ухмыляется от нетерпения своего омеги. Наконец-то входит, но только наполовину и выходит обратно. Тэхён возмущённо мычит, а Чонгук мстит, мстит так медленно и сладко. За эти долбанные краски, за свой любимый диван. Входит ещё раз, опять на половину, специально не доставая до простаты. Возбуждая желание омеги ещё сильнее, играя с его нетерпением. — Чон Чонгук! Если ты и дальше так продолжишь, я сам тебе вставлю по самые гланды! — истерит омега, он на пределе, у него дикое желание. А чувство этой недозаполненности только усиливает возбуждение. — Ммммааааааах! Бооооже! — облегченно кричит омега, когда Чонгук входит в него до конца. Альфа закатывает глаза от ощущения сжимающихся мышц у себя на члене. Это крышесносно, восхитительно, обалденно. Он несдержанно рычит, выходит полностью и заходит снова. Резко, грубо, так, что смазка хлюпает и брызгает на пах альфы. Омега срывает голос, требует ещё, ещё, ещё. — Да, да, таааак! Ещё, Гукки, быстрее, про…ох… шу. А альфа и рад стараться, ему самому хорошо, хорошо так, что белые круги перед глазами. Омега сжимается, сам насаживается еще сильнее, глубже. Тянет простынь на себя, вместо криков уже хрипы и только слышно: «сильнее, еще, Гукки, даа, как хорошо, не останавливайся». Чон надавливает на поясницу, заставляя Тэ прижаться грудью к кровать, его колени разъезжаются от такого напора, альфа впивается в его бедра крепкой хваткой, удерживая. Омега уже не здесь, руки и ноги ватные, он весь сконцентрирован на ощущениях, что приносит ему твёрдый член в заднице. Как тот точно попадает по простате, как головка его собственного слегка трется о простыни, как рычит и впивается пальцами в его бока Альфа. Все это доводит Тэхёна до головокружительного оргазма, он чувствует, как внутри него разливается тепло, как узел увеличивается и заполняет его полностью. Альфа падает на него сверху и перекатывается вместе с ним на бок, аккуратно придерживая. Тэ трясёт, ему так хорошо. Боже, ему давно не было так хорошо. Давление растёт и Чонгук специально толкается ещё глубже, головка упирается и массирует простату, а узел давит на чувствительные стенки. Омега не выдерживает, стонет громко и кончает во второй раз, сжимая член альфы ещё сильнее, от чего Чонгук кончает следом за любимым. Они успокаиваются, обессиленные лежат и тяжело дышат. — Так, что тебя так сильно разозлило? — шепчет омега севшим голосом, поглаживая руку альфа, обхватившую его талию. — Я сел на твои краски, они испачкали мой любимый диван! — Что ты сделал? Ты испортил мои краски? — Тэ дергается от злости, но узел не даёт ему развернуться, наоборот, возбуждение снова накатывает волной и альфа снова толкается. Они ловят очередные звёзды перед глазами. Тэхён снова кончает с тихими ругательствами в сторону альфы, а Чонгук зажмуривает глаза от удовольствия и улыбается так счастливо. — Чего ты лыбишься, наглая альфья морда? Ты хоть знаешь, сколько они стоят, ты вообще знаешь, сколько нам придётся отмываться от всего этого? Бо…ох…же, как же хорошо, — стонет Тэхен, когда Чонгук снова давит на простату, прикусывая омежье ушко. — Я понял, где ошибка в годовом отчете, — улыбается Чонгук и прижимается сильнее в своему омеге. Не такой уж и плохой сегодня день.