suffocate

      До недавнего времени казалось, будто все идет так, как должно. Казалось, будто все в полном порядке и стоит просто плыть по течению, не заботясь о том, что будет. И думалось, будто все предусмотрено, будто судьба уже твоя известна. И ты считаешь, что не в силах что-либо поменять, что твои жалкие попытки увенчаются невероятным крахом. И ты просто бездействуешь.       Но это совсем не так. Жаль только, что доходит это до тебя довольно поздно.       Мы живем в страхе. Боимся реакции других; боимся, что нас кинут; боимся, что не найдем любовь и проведем всю жизнь в полном одиночестве. Наверное, эти страхи и заставляют нас сидеть в тени с не самыми светлыми мыслями, не оставляя никакого желания гнуть свою линию и идти против общества, самого себя и якобы уже предначертаной судьбы.       Но все может изменится в один миг, поменять все твои представления, заставить думать совершенно по-другому и перевернуть твой мир.       На двадцать втором году абсолютно серой и рутинной жизни Тэён встретил светлый лучик солнца по имени Читтапон, а лично для Ли — Тэн.       Он сделал жизнь молодого человека настолько непредсказуемой, что даже страшно. Но это и нужно было Тэёну всю его жизнь, которая тянулась так медленно и безынтересно. Теперь же она бежит, просто несется, сопровождаясь яркими красками, громкой музыкой и смутными воспоминаниями о прошедшей ночи.       Найдутся те, кто назовет такой образ новой жизни примерного Ли Тэёна аморальной и полностью неправильной. А, может, они просто завидуют? Скорее всего. Главное то, что сам Тэён считает себя свободным и счастливым, уезжая на мотоцикле Тэна все дальше от города, пропуская сквозь пальцы холодный ветер, крича так громко, что потом даже немного неловко.       — Я хочу тебе показать кое-что личное, сладкий, — говорит Тэн, паркуя свой мотоцикл на обочине.       Они отъехали достаточно далеко, потому началась полоса невероятно красивого и загадочного леса, куда Ли давненько хотел съездить отдохнуть, но что-то держало его там, в его маленькой квартире, куда лишь изредка попадал свежий воздух и приятный солнечный свет.       Возможно, этот лес и не внушает особого доверия, ведь он достаточно большой по площади, там легко заблудиться и ходит множество слухов про различные убийства и прочее именно где-то рядом или прямо там же. И сейчас Тэн с такой широкой улыбкой и огоньком в глазах совершенно не заставляет чувствовать себя спокойно, но Тэён лишь кивает и идет следом, не думая, что может случиться что-то плохое.       — Куда мы? — тихо спрашивает парень, ловя руку Тэна своей, чтобы сплести пальцы.       — Ты хочешь знать все сразу? — останавливается и смотрит прямо в глаза, наклонив голову на бок. — Ну уж нет, Ён, не скажу, — Тэн облизывает свои губы и улыбается, крепче сжимая в своей ладони чужую руку, чтобы пойти вглубь леса дальше.       И Тэён не может сказать слова, завороженный этой тайной и самим Читтапоном. Он послушно идет с ним наравне и смотрит вокруг.       Тут красиво.       Здесь, действительно, невероятно красиво: высокие и величественные деревья, солнце, которое уже садится за горизонт, дарит такие теплые и уютные оттенки оранжевого и красного, узенькие тропинки, каждая их которых ведет неведомо куда, и звуки — такие загадочные, интересные и… очень приятные: это и шелест листьев на ветру, и птицы, перелетающие с одной ветки на другую.       Вдруг таец останавливается, заставив Тэёна, почему-то, вздрогнуть и распахнуть глаза широко, будто только что увидел самого страшного зверя. Но с Ли так всегда, когда его резко выдергивают из его размышлений. Тэн поворачивается к другу и улыбается так же красиво, как, впрочем, и всегда:       — Взгляни наверх.       И он слушается. На ветках огромного и старого дерева расположился маленький домик, который, видимо, не посещал никто уже давно, но тот не потерял былой уют. Широкие дощечки на стволе, служащие лестницей, так и говорят о том, что отвалятся, когда на них ступит нога, но Читтапона это не останавливает и он уверенно поднимается все выше, оставив внизу Тэёна одного. И тот мог бы сбежать, поддавшись своему страху и недоверию, только вот это все пропало еще тогда, когда Тэн припарковал свой мотоцикл.       Подняться — значит отдаться Тэну, и Тэён готов к этому полностью, ступая на первую дощечку. Чем выше он поднимается, тем понятнее ему становится: обратной дороги нет.       — Ну же, скорее, Ён! — торопит его, будто они что-то могут не успеть.       Наконец-то они оба внутри. Непонятно, зачем они здесь, и почему Тэн привел сюда именно Тэёна, ведь в тусовке первого достаточно других людей, среди которых присутствует парочка действительно близких. И Ли чувствует себя… особенным?       — В детстве, когда мне было всего 6 лет, мы с родителями переехали в Корею, — начал таец, усаживаясь на пыльный пол и смотря в глаза своему другу, мысленно предлагая ему сесть рядом, что, собственно, он и делает, — Не из-за хорошей жизни мы переехали сюда. Родители думали, что, если просто сбежать, все наладится само собой, все просто забудется, как страшный сон, и больше не будет тревожить. Но такого ведь не бывает, просто не существует.       Мне не нравился факт того, что они показали себя настолько жалкими, просто сбегая не в силах даже попытаться решить проблемы. Из-за них я потерял все: друзей, родной дом и веру в своих же родителей, в счастливое будущее… Они, конечно, говорили мне, что все наладится, что мы вернемся, что все будет хорошо. Я отказывался верить в это, но просто кивал, не желая и дальше слушать весь этот пиздеж.       Как и ожидалось, ничего не стало лучше. Сбежав, они лишь все усугубили. Я сбегал из дома, подолгу не возвращался, а им было просто все равно, наверняка говорили друг другу «вернется, куда денется». Как раз тогда я и познакомился с Ёнхо. Мой корейский тогда был просто-напросто никакой, как и английский, поэтому мы практически не могли общаться, но он почему-то не бросил меня, а остался и начал помогать. Я не понимал его, но он старался что-то объяснять. Это… наверное, я никогда не забуду то, сколько для меня тогда сделал Ёнхо. Не объяснить то, сколько он для меня значил тогда. Он обучал меня всему, что только знал сам и улыбался каждый раз, когда мы встречались. Он подарил мне надежду в то, что я смогу жить дальше. Я мечтал быть с ним всегда, но… хорошему ведь должен приходить конец? Вот и тогда, только вернувшись из школы, он прибежал в наше убежище, где я проводил все свое время с книгами, которые он мне приносил, пытаясь разобрать, что там. Он выглядел так растерянно, что я испугался. И… не зря. В тот день он сказал мне, что переезжает с родителями из этого района. Тогда разбились все мои надежды. Снова, — Тэн вздрогнул, почувствовав чужую руку на своем колене и слабо улыбнулся, а Тэён лишь погладил его, желая услышать весь рассказ. — И все плохое, как правило, наваливается в один момент.       Вернувшись в тот день домой, я не застал родителей. Ну, как… я застал их, только они уже были мертвы. И я не знал, что делать дальше, думал, что умру. Я побежал к Ёнхо, но его уже не было, лишь коробка старых книг стояла у забора: знал, что я вернусь, потому и оставил для меня. Я просидел там до самой ночи, выплакав все слезы, пока меня не нашла одна женщина.       Я очень ей благодарен, что она вырастила меня, как своего собственного ребенка, только благодаря ей, я сейчас жив и даже имею образование.       Не знаю, зачем тебе знать все это, но… мне показалось, что я могу доверять тебе. Честно признаться, встретив тебя, меня прямо-таки потянуло влезть в твою жизнь, будто это поменяет все, — Тэн поднимает свои глаза на Тэёна, который успел приобнять его за плечи, и кладет свою голову ему на плечо, чувствуя, что вот-вот заплачет.       — Ты изменил все во мне и моей жизни. Я думал, что проживу такую же стандартную жизнь, как и очень многие. Жил, будто в забвении, не в силах отодвинуть завесу веселой и красочной жизни. Жил и не подозревал, что произойдет то, что заставит меня будто бы сменить жизнь и начать жить новую.       Мне было так сложно принять то, что все может быть совершенно по-другому, что может быть так ярко, и поначалу мне слепило глаза, не давая сделать шаг вперед к тебе, — Тэён замялся, осознав, что они слишком близко друг к другу, а обстановка превращается далеко не в дружескую. Он прижимает Тэна к себе крепче, усадив его к себе на колени.       — Неужели не боишься, что я утяну тебя в бездну? — тихо спрашивает Тэн, наконец поднимая свою голову с такого уютно-родного плеча Ёна и смотрит тому в глаза, медленно перемещая взгляд, такой хищный и смелый, на его губы.       — Я доверяю тебе, — юноша отчетливо чувствует этот взгляд, он и сам хочет поцеловать парня перед собой, и теперь его ничего не сдерживает.       Они в один момент будто срываются с цепи и впиваются в губы друг друга страстным поцелуем, после которого, наверняка, губы будут соблазнительно красными и распухшими, а дыхание собьется к чертям. Делая лишь небольшие передышки в пару секунд, они продолжают так грубо сминать губы друг друга, кусая через раз. Неожиданно Тэн хватает Тэёна за плечи и отодвигает от себя, улыбаясь до жути хитро.       — У меня есть кое-что, — он подрывается с места, ползет до противоположного угла этого домика и достает из-под пыльного и старого пледа в некоторых местах уже с дырами, прожженными сигаретами, пистолет.       У Тэёна взгляд бегает по помещению, все нутро поглотил страх, а он сам замер на месте, не в силах что-либо сделать или сказать. А Тэн, будто нашел старую заначку сладостей, — довольный, с широкой улыбкой и жутким взглядом — приближается к юноше медленно.       — Доверяешь мне?       Тэён зачем-то кивает.       — Застрели меня.