Paper Hearts: You

Pictures I'm living through for now Trying to remember all the good times Our life was cutting through so loud Memories are playing in my dull mind I hate this part, paper hearts And I'll hold a piece of yours Don't think I would just forget about it Hoping that you won't forget about it

— Я люблю тебя. — Я тоже очень люблю тебя, Чонин-и, — сладко протянул Чан, потрепав мягкие волосы своего милого тонсена, на что тот лишь покраснел и скинул руку старшего, что-то обиженно бормоча себе под нос.       Он уже и не помнит, сколько раз пытался донести до него свои чувства. Чонин устал просыпаться от этих чертовых приступов, которые с каждым днем становятся все сильнее. Горло уже давно охрипло от кашля, но парень лишь говорит, что простыл, а Чан верит. Каждый день спрашивает, как тот себя чувствует, таскает новые сиропы и таблетки, строго следя за тем, чтоб тот выпивал все вовремя и поскорее вылечился, на что младший лишь мягко улыбается и говорит, что обязательно поправится.       Врет, смотря тому прямо в глаза.       Врет, потому что знает, что от правды нет толка. Он уже привык каждую ночь задыхаться и отплевываться кровью. Некогда лишь нежные лепестки магнолии уже давно превратились в небольшие бутоны, которые душат, иногда застревая в горле.

***

— Хен, ты сегодня сам не свой. Что-то случилось? — но старший не ответил, сказав, что Чонин скоро сам все поймет. Только вот почему-то от этих слов сердце сжималось лишь сильнее, словно предчувствуя неладное.       Он должен сделать это сегодня, он все решил. Последняя попытка. Он так часто произносил эти слова, что они уже не кажутся для него чем-то сокровенным. Только вот все равно было страшно. Что с ним будет, если Чан его отвергнет или станет презирать? Лучше быть тем милым и послушным младшим братом, чем превратиться в бывшего друга. Ян думал об этом всю ночь, продумывал все возможные варианты ответа, которые парень может сегодня услышать, но уж лучше попытаться, провалиться или просто знать, что ты пытался, чем жалеть всю его, судя по количеству лепестков, недолгую жизнь. Недолгую, потому что уже пятый день подряд он видит алую кровь на нежно-розовых лепестках. От бессонных ночей под глазами уже залегли темные синяки, которые парень старательно пытается скрыть тональным кремом. Пока что хорошо получается.        Они уже минут двадцать сидят в их любимом кафетерии, где обычно от силы бывает не более четырех человек. Именно поэтому парни частенько заходят сюда за кружечкой горячего какао и кофе, иногда поедая сладкое пирожное с вишней. Это было их тайным местом в этом большом и шумном городе… а потом к их столику подошла девушка. Милая, с немного вздернутым носиком, большими глазами и вьющимися длинными локонами. Легкое цветное платьице делало ее похожей на куколку. При виде ее на лице Чана сразу же появилась мягкая улыбка. Та дружелюбно поздоровалась с парнями и поспешила сесть рядом со старшим. — Давно хотел вас познакомить, но все никак не выпадал случай… — осторожно начал парень, немного нервно теребя в своих руках белую салфетку. Устремив свой взгляд на кружку остывшего кофе, он прикусил губу, не решаясь продолжать. — Тебя ведь Чонин зовут? Он много о тебе рассказывал, — несильно пихнув Чана в бок, сказала девушка, пытаясь разрядить обстановку. — Знаю, ты скорее всего будешь дуться, что я не сказал тебе об этом сразу, но Соен моя девушка. Послушай, я знаю, что ты скорее всего не захочешь со мной разговаривать, но как я должен тебе был сообщить об этом? Ты у меня такой собственник и- — Как давно? — пытаясь придать голосу как можно больше уверенности, спросил Чонин, не сводя своих темно-карих глаз с брюнета. — Что? — не понял вопроса Чан, наконец-то оставив измятую салфетку в покое. — Встречаетесь. Как давно? — А, ты об этом… почти неделю, но мы знакомы намного дольше, еще со старшей школы. Надеюсь, что вы все же подружитесь с ней, — и брюнет лишь натянуто улыбается и медленно кивает головой. Чонин опоздал.

***

      Проснувшись наутро от очередных спазмов, он отчаянно цеплялся руками за смятую простыню, пытаясь таким способом отвлечься от раздирающей его изнутри боли. Вся подушка уже давно усыпана кровавыми бутонами цветов, а кашель все не проходил, лишь сильнее раздирая горло и легкие. С каждым днем дышать становилось все труднее, а мысль о том, что он может и вовсе не проснуться, иногда доводила до слез, окутывая сознание липким страхом перед смертью.       Он хочет жить нормально. Хочет снова, как и раньше, постоянно проводить время с Чаном хотя бы как младший брат, о котором тот постоянно заботился, а не слышать в ответ извинения и слова о том, что брюнет уже пообещал сегодня сходить в кино с Соен. Каждый раз нижняя губа мелко подрагивает, но Чонин берет себя в руки и желает им хорошо повеселиться.       Он устал. Устал постоянно быть третьим лишним, который молча плетется позади влюбленной парочки, потому что на тротуаре помещаются только двое. Сначала это дико бесило Чонина и он пытался хоть как-то протискиваться между ними, привлекая внимание Чана к себе, а старший все продолжал мягко улыбаться, называя того ревнивым ребенком. Соен, идущая рядом, лишь мягко смеялась и гладила мальчишку по голове, тем самым подливая еще больше масла в пылающий внутри Яна огонь. Через довольно-таки продолжительное время грозных сопротивлений он все же свыкся со своим положением и просто молча волочился позади, включая музыку в наушниках громче, чтобы не слышать слащавое воркование парочки. — Хен, давай больше не будем общаться, — еле слышно проговорил Чонин, смотря себе куда-то под ноги. Маленький камушек под подошвой его кед жалобно скрежетал от сильного трения об асфальт. — Хэй, это не смешно, — Чан обхватил плечи парня обеими руками, заглядывая тому прямо в глаза, но тот лишь сжал свои губы в тонкую линию, изредка покусывая их, — a теперь послушай меня внимательно. Не знаю, что ты там себе напридумывал, но даже не смей говорить такие слова. Я никогда не променяю тебя ни на кого. Братья на веки, помнишь? — Ага, — коротко ответил тот и натянуто улыбнулся. Уткнувшись старшему в плечо, парень как можно крепче обвил руками его спину. Тепло. Он готов был стоять вот так вечность, растворяясь в этой мимолетной ласке и параллельно смаргивая подступающие слезы.       А внутри бушевал ураган. Какие к черту братья?!       Через месяц ему стало еще хуже. Недосып и физическое истощение давали о себе знать. От его милых щечек, за которые его так любил тискать Чан, почти ничего не осталось, а большая часть одежды начинала казаться большой как минимум на размера два. Конечно, окружающие начали замечать, что некогда веселый и улыбчивый мальчишка становится похожим на безликую тень. Темные круги под глазами стали видны слишком отчетливо, придавая еще более болезненный вид его бледному лицу. Глаза потускнели, все реже отражая в себе радость.       Чан волновался, замечая все те изменения, что происходили с Яном. Старался уговорить последнего наконец-то сходить в больницу, потому что то, что с ним сейчас происходит — ненормально. Он говорил ему это практически каждый день, а тот лишь упрямо твердил о том, что никуда не пойдет и вновь откидывал голову на плече старшего, начиная хрустеть кукурузными палочками, пачку которых Чан держал в руках. Парень постоянно злился, сетуя на безалаберность брюнета и утыкался в ноутбук, пытаясь вникнуть в суть идущего сериала, а Ян молча смотрел сквозь экран и еле заметно улыбался. Уж лучше так. Проще стерпеть постоянные боли, взамен получая награду в виде практически ежедневных встреч, как в былые времена, до появления второго важного человека в жизни старшего. Он понимает, что это самообман, не глупый. Знает, что тот не оставит его в таком состоянии, но режущее чувство вины прожигало сознание, ведь из-за него у Чана начали появляться проблемы в отношениях с Соен.       Неожиданный кашель Чонина разрушил царившую идиллию, заставив старшего испуганно вздрогнуть и смотреть на согнувшегося пополам брюнета, который отчаянно хватался одной рукой за горло темной футболки, судорожно оттягивая ту как можно дальше от кожи. Чан окаменел и не мог пошевелиться, видя, как брюнет сплевывает в ладонь непонятный окровавленный ошметок чего-то.       Это был бутон его любимой магнолии и понимание происходящего неожиданно вспыхнуло яркой вспышкой в сознании Чана. — Твою мать.- негромко выругался тот, пытаясь хоть как-то облегчить страдания задыхающегося парня.       Перехватив руки брюнета, он мягко приобнял того за плечи, прижимая к себе как можно ближе, пытаясь успокоить. Словно в бреду поглаживал темноволосую макушку парня, хаотично говоря о том, что это пройдет, что все будет хорошо. Плевать на стекающую по подбородку Чонина алую кровь, которая перепачкала белоснежную футболку Чана. Он лишь сильнее прижимает уже рыдающего в голос мальчишку сильнее, обнимая двумя руками. При осознании, что именно он стал причиной страданий этого чуда — мучительно сжималось сердце, а в висках стучало лишь сильнее. Он его чуть не убил. Чан даже не сразу заметил горячие слезы, текущие уже по его щекам. Все его внимание было сосредоточено на жмущемся к нему Чонине, который почти до боли сжимал свои руки поперек груди старшего. — Я думал, что смогу, я правда пытался, прости! — завывал Ян, сжимая ткань белой футболки сильнее, — Я устал, пожалуйста, не отвергай меня. Больно. — всхлипывая тому куда-то в ключицы, произнес брюнет своим сорванным и охрипшим голосом, из-за чего Чан буквально вздрогнул от той безысходной мольбы, что была слышна в этих словах. Он такой идиот. — Хэй, посмотри на меня, — осторожно приподняв младшего за подбородок, он заглянул в опухшие красные глаза, мягко улыбаясь дрожащими губами, — я тебя никогда не брошу, слышишь? — Врешь! Ты ведь влюблен в Со-       Чужие мягкие губы оборвали на полуслове, словно опровергая все недосказанное Чонином. Легкое соприкосновение, не более. Без напора и пылкой страсти. Чан лишь пытался передать этим невесомым поцелуем всю ту нежность, что он испытывает к нему, а младший замер с чуть приоткрытыми губами, боясь даже выдохнуть, удивлённо распахнув свои темно-карие глаза. Разрывающие его изнутри бутоны цветов уже не приносили той прежней боли.       Медленно оторвавшись от губ старшего, Чонин наконец-то вдохнул полной грудью. Его признали.