Волшебное счастье

Одиннадцатилетний Яша — любимец всех преподавателей, даром что из гриффиндорцев, отношение к которым заведомо предвзятое: славятся представители львиного факультета буйным нравом. Да только Яшенка пока — золото, а не ребенок. Посудите сами: чистокровный волшебник, но этим отнюдь не кичится; душа любой компании; прилежный ученик; улыбчивый и вежливый мальчик. Одиннадцатилетний Саша — ничем не примечательный ученик, разве что удивительно невезучий. Полукровка, из-за чего на родном змеином факультете на него смотрят косо; постоянно простужается, а жить вынужден в подземелье, поскольку место слизеринцев именно там; в учебе вперед всех не рвется. Весь первый курс во время смежных занятий Гриффиондора и Слизерина Саша бросает в Яшину сторону робкие взгляды, но заговорить не решается: войны между их факультетами нет, зато есть соперничество и некоторое эмоциональное напряжение. Они заговаривают впервые на втором курсе, когда преподаватель ставит их работать в паре на трансфигурации. Саша отчаянно пытается не опозориться в Яшиных глазах, а тот искренне удивляется своему нервному компаньону, палочка которого трясется в руке. Порой они оказываются в паре и на других занятиях. Яша всегда терпеливо объясняет Саше его ошибки и исправляет их. Саша готов провалиться сквозь землю и смотрит на товарища с преданным обожанием. Иногда они сталкиваются в коридорах или у дверей в Большой зал. Окруженный друзьями Яша беглой улыбкой приветствует Сашу, проходя мимо. Саша сразу начинает светиться золотыми кудрями и алеть скулами. Так проходит и третий курс. На четвертом курсе Яша осознает в полной мере свой немалый талант и… будто срывается с цепи. Он открыто дерзит преподавателям, он внаглую флиртует с девушками, он то и дело сбегает в Хогсмид, он ночами тайно гуляет по коридорам замка. И при этом продолжает блестяще учиться. Саша подолгу сидит в библиотеке, чтобы улучшить свои оценки. Он тесно общается с парой славных ребят со своего факультета, постепенно начиная раскрываться. Например, благодаря их влиянию в Саше просыпается тяга к зельям — и он теперь готов часами торчать в кабинете с котлами, экспериментируя под надзором старенького профессора. В то же время Яша начинает нарочито пренебрежительно относиться к слизеринцам, которые отвечают ему тем же из-за обострившегося накала между факультетами. Сашу ранит это, но виду он не подает. Справедливости ради, Яша не задирает своего приятеля (если можно так назвать Сашу, с которым он иногда работает вместе на занятиях). Но холодное равнодушие и снисходительные улыбки Яша раздает щедро; и столь же щедро намекает другим, что он — лучший. Яша никогда не интересовался квиддичем, но когда симпатичная ему гриффиндорка просит его выйти на поле вместо заболевшего вратаря, тщеславный мальчик не упускает возможности блеснуть перед публикой. Вот только блеснуть не удается: Яшу сбивает с метлы бладжер почти в начале игры. Саша приходит в больничное крыло — и застает место у кровати Яши пустым. Команда уже выразила свое сочувствие и ушла, а больше никто не пришел проведать мальчика, который, повесив голову и грустно глядя на забинтованную руку, тяжело переживает свой едва ли не первый провал. Саша тихо садится на кровать рядом и берет Яшу за здоровую ладонь. Тот поднимает взгляд и, смаргивая слезы обиды, начинает изливать слизеринцу, на которого весь год смотрел, скривив губы, свое возмущение на криворуких загонщиков. Саша слушает и кивает, пряча ласковую улыбку. Ему хорошо не от того, что представитель другого факультета потерпел поражение в своем стремлении впечатлить других, а от ощущения тонкой нити доверия, возникшей между ними. Четвертый курс они заканчивают чуть ли не лучшими друзьями. Погода располагает к прогулкам, и Яша постоянно вытаскивает своего приятеля к озеру. Кубок школы в этом году получает Когтевран, но никому из двух мальчишек — ни гриффиндорцу, ни слизеринцу — больше нет до этого дела. Все лето они обмениваются письмами. Саше, выросшему в маггловской среде, непривычна и удивительна совиная почта, потому он отвечает на листки пергамента, которые приносит Яшин филин, обычными маггловскими конвертами, которые, как ни странно, находят своего адресата. Никто не удивляется, увидев на мантии пятикурсника Яши значок старосты. Саша искренне горд за товарища, но спустя пару месяцев выясняется, что новые обязанности утягивают Яшу с головой, и он запускает учебу, совершенно не готовясь к С. О. В. Яша раздраженно отмахивается от Сашиных предложений помочь с учебой, пока тот не хватает его за ворот и не высказывает в гневе все, что думает о людях, пускающих под откос свою судьбу. В этот момент в распахнувшихся от изумления темных Яшиных глазах мелькает осознание. Яша смотрит на непривычно жесткий и серьезный Сашин взгляд, Яша чувствует крепкую хватку на своей мантии — и понимает, что перед ним уже не тот робкий мальчик, которого можно снисходительно одаривать милостью. Перед ним — равный ему юноша. Яша усмехается в лицо приятелю и выражает свое согласие на его поддержку. С этого дня библиотека становится ему вторым домом, поскольку Саша чрезвычайно ответственно подходит к успехам своего «ученика». Оценки Яши становятся лучше, но он настаивает на продолжении занятий под разными предлогами. А на деле же тайком разглядывает, как Саша хмурится, заправляет кудрявую прядь за ухо, стирает кляксу пера с пальцев. Саша не подозревает о причине возросшего к его компании интереса, но простодушно рад видеть рядом дорогого сердцу человека и быть ему полезным. Он вдохновляется примером Яши и практикуется в чарах, хотя понимает: палочке никогда не крутиться спиралью в его пальцах так, как в Яшиных. Они разъезжаются на Рождество, как и всегда, затем вновь встречаются в Хогвартсе. Весной их связь только крепнет: Яша все чаще кладет кудрявую голову к Саше на колени, сидя у озера в хорошую погоду, и с ласковой усмешкой ощущает, как несмело чужая рука гладит темные кудри. Экзамены оба сдают прекрасно. Саша получает высший балл по зельеварению, трансфигурации и чарам, Яша получает высший балл по всем предметам. Лето они проводят в бумажной переписке, как и всегда, но в этот раз Яша понимает, что тоскует по товарищу сильнее прежнего. Шестой курс встречает их курсом трансгрессии, которая им обоим никак не дается, и усложненной программой, овладеть которой оказывается необычайно трудно. Оба задумываются над выбором дальнейшей профессии; Яша грезит мечтой стать мракоборцем. Саша смотрит то в сторону магических специальностей, то в сторону маггловских, и не знает, где себя применить. Ему как никогда нужна Яшина поддержка, но Яша пугается силы собственной привязанности к товарищу — и с головой уходит в отношения с когтевранкой, чтоб не думать о расцветающих чувствах, которых в нем быть не должно. До самого Рождества они почти не общаются: Яша посвящает себя девушке, а Саша погружается в учебу и возобновляет связь с прежними товарищами-слизеринцами. Те, перестав быть такими славными, какими он их запомнил, едко шипят в Яшину сторону: ну, а что ты хотел от гриффиндорца, Сссаша… Саша не хочет уже ничего. Сашу гложет ревность, и он обиженно сжимает губы в тонкую линию каждый раз, видя Яшу с той особой. Яша смеется вместе с ней, не испытывая радости. Он понимает, что увяз в Саше глубоко и серьезно, но гордость не позволяет ему возобновить общение первым. На занятиях Чарами они изучают заклятье Патронуса. Яша сводит темные брови, пытаясь превратить свою серебристую дымку из палочки во что-то материальное. Наблюдающий за ним Саша невольно улыбается, вспомнив их первую встречу и свое волнение… и Сашин Патронус принимает облик волка. Яша ловит Сашу за плечи в коридоре, украшенном к Рождеству. Яша в ярости на себя за неудачу. Яша шипит Саше в лицо: как у тебя получилось вызвать Патронуса, как?! Саша бьется в его руках в попытке вырваться и краснеет, цедя сквозь зубы: о тебе вспомнил, идиоте. Яша вспыхивает. Омела над их головами как нельзя кстати. Губы у Саши — мягкие, пухлые, раскрытые в изумленном вздохе. Яша целует его так жадно, как не целовал никого и никогда, вжимая в стену коридора и не слушая смятых, но не слишком уверенных возражений; а вскоре он чувствует, как Саша сам тянется навстречу. Яша ставит единственное условие: их отношения должны храниться в тайне. Уважаемой чистокровной семье не нужно, чтобы чудачества их сына порождали неприятные слухи. На людях Яша даже не смотрит в сторону своего юноши и обнимает за плечи свою девушку. Саша понимает. До самого лета Саша довольствуется тайными свиданиями в темных закоулках замка, довольствуется будто бы украденными поцелуями и прикосновениями. Прощаясь перед выходом из купе Хогвартс-экспресса, он даже не может поцеловать Яшу: на платформе мелькает строгий профиль Гуро-старшего. Они вновь проводят лето порознь. В этот раз им обоим оно кажется еще большей пыткой, чем обычно: их ненадолго обретенное счастье лишь усиливает тоску друг по другу. Осенью Саша птицей вылетает из поезда к каретам, запряженным фестралами — и Яша приветствует его теплой улыбкой. Год знаменуется очередным столетием основания Хогвартса. Поздравить профессоров и почтить память основателей прибывают гости из других магических школ. В честь этого события к Рождеству директор устраивает бал. Пока студенты мечутся по замку в панике, не зная, кого пригласить, Саша стискивает Яшу в объятиях и кусает губы. Саша, ласково шепчут ему на ухо, ты же понимаешь, я не могу с тобой пойти. Саша понимает. На бал Яша ведет под руку свою девушку. Саша — приятельницу-слизеринку. Саша нарочито любезно улыбается своей партнерше, нервно оправляя ворот парадной мантии. Танцующий со своей девушкой Яша не в силах отвести взгляд от своего юноши, который хорош до умопомрачения. Тоскливые серые глаза не дают Яше спокойно дышать. И Яша решается. Когда отошедший в сторону приятеля Яша рывком подтягивает к себе Сашу, обхватив его за талию, по толпе прокатывается удивленный шепот. Саша пытается отшатнуться, но видя трезвые и уверенные глаза напротив, сдается напору, понимая: Яша знает, что делает. Они начинают танцевать. Яша кружит своего партнера, прижимая его к себе несколько ближе, чем принято в танце, крепко держа его ладонь в своей и мягко увлекая за собой. Саша покоряется — как покорялся всегда, осознанно доверяя себя в руки этого человека. Они не отходят друг от друга даже после того, как кончается музыка. Яша вскидывает подбородок и с вызовом смотрит на толпу студентов и преподавателей, сжимая ладонь Саши. Впереди у Яши долгий и тяжелый разговор с семьей. Но он знает, что справится. И он действительно справляется. Яша, отчаянный юноша, отвоевывает у семьи свое право на счастье — и никто, даже Саша, не знает точно, какой ценой; Яша молчит о том, сколько слез было пролито матерью и сколько нотаций прочитано отцом. Яша отстоял свой выбор — и это главное. Они больше не скрываются ни от кого, будь то преподаватели или однокурсники. Порой Саша готов, вздрогнув, выскользнуть из Яшиных объятий при звуках чужих шагов, но потом вспоминает: можно. И остается на месте, смущенно пряча лицо на чужом плече. Когда оба юноши переходят на седьмой курс, вновь пережив летнюю разлуку, в Хогвартсе разворачивается подпольное увлечение магическими дуэлями. Саша вспыхивает этой страстью сразу — и теперь уже Яша хватается за сердце, тревожась о последствиях опрометчивых поступков своего юноши. Сила Яшиного авторитета даже спустя годы остается для Саши неоспоримой. И Яша, понимая это, мог бы запретить Саше посещать дуэли — но он сам не в силах отобрать у юноши то, от чего так сияют эти глаза, так вдохновенно искрят заклятья в этих пальцах, держащих палочку. Яша медлит с серьезным разговором… и горько жалеет об этом, когда Сашу приносят в больничное крыло. Выше пояса сквозь порванную рубашку видно, что кожа изрезана каким-то мерзким и неизвестным Яше проклятьем. Увы, в отличие от Саши, другие слизеринцы не всегда сражаются на дуэлях честно. Уродливая сетка шрамов на груди и боках убеждает Сашу прислушаться к Яшиным уговорам и оставить подпольные дуэли в прошлом. Позже он искренне удивляется, узнав, что организаторов дуэльного клуба, среди которых был и Сашин обидчик, исключили из школы. Яша лишь ласково и зловеще улыбается. Хорошие отношения старосты с директором иногда бывали на руку. Чтоб Сашу больше не тянуло на опасные приключения, Яша старательно ищет ему занятия, имеющие некоторый риск, степень которого он может регулировать сам. Как-то раз они посещают Визжащую хижину, где не находят ничего интересного, зато Сашу приводит в восторг техника отключения Гремучей ивы. Периодически они наведываются в ванную старост, хоть Саше путь туда и закрыт официально. Яша проводит его с собой и долго слушает восхищенные возгласы касательно количества и разнообразия пены, чуть ли не мурлыча от умиления. Какой только не оборачивалась для них Выручай-комната! И роскошной спальней она бывала, где на шелковых простынях они проводили свои ночи; и оранжереей с чудными цветами, каких на травологии ни разу ученикам не показывали; и захламленной кладовой, сокровища которой часами изучать можно без устали. Исследование тайн Хогвартса по-настоящему захватывает обоих. Но к концу года развлечения приходится отложить из-за того, что Яша начинает усердно готовиться к курсам для желающих стать мракоборцами — для этого ему нужны высшие баллы. Саша поднимает глаза от учебника, глядит на заснувшего в кресле юношу и со вздохом накрывает его пледом, отчаянно желая лишь одного: только бы у его милого Яшеньки все получилось… …а спустя семь лет Александр Христофорович едва ли не светится от гордости, за завтраком любуясь колдографией Якова Петровича на обложке номера «Ежедневного пророка». Лучший мракоборец десятилетия, как гласит статья, старательно открещивается от предложений занять пост Министра магии. Сидя напротив за столом, он небрежно подергивает плечами и беззаботно уплетает омлет: какой Министр, чего они от меня хотят, Саша, бога ради, я ведь просто делаю свою работу. «Саша» усмехается и, допивая утренний кофе, накидывает на плечи мантию. Он работает в Отделе тайн, специализируясь на исследовании сильнодействующих ядов — хорошую службу послужила ему тяга к зельеварению. Яков Петрович порой прибегает к его советам касательно затруднений в каком-либо деле, но в основном не затрагивает рабочие темы дома, считая, что незачем нагнетать обстановку там, где царит атмосфера уюта и тепла. Они женаты уже три года, но Александру Христофоровичу все еще в это не верится; мельком замечая обручальное кольцо на своем пальце, он поначалу заливался румянцем, вызывая заливистый смех своего супруга. Яков Петрович же свыкся достаточно быстро и говорит о наличии у себя мужа совершенно обыденным тоном, чем порой ставит собеседников в неловкое положение. Семейство Гуро порой передает им через своего постаревшего филина маленькие конверты, где витиеватым почерком выведены лаконичные приглашения на обед или ужин. Яков Петрович по-мальчишечьи исподлобья смотрит в сторону Александра Христофоровича и упрямо мотает головой. Он предпочитает навещать родителей один, хоть и ценит их попытки смириться с его выбором. Несколько совместных визитов вдвоем в особняк Гуро оставили у всех неприятный осадок из-за холодно-вежливых взглядов отца Якова Петровича и неловкого молчания за столом. Чистокровные волшебники не знают, о чем говорить с тем, кто вырос среди магглов. Разница взглядов, интересов, увлечений дает о себе знать слишком явно, и пропасть между Александром Христофоровичем с Гуро-старшими становится слишком очевидна. Зато семейство Бинха всегда радо Яшеньке, как родному. Они охотно знакомят его со своей маггловской техникой и терпеливо отвечают на все вопросы касательно их быта. Мать Александра Христофоровича, в жилах которой течет кровь волшебницы, особенно ласкова с Яковом Петровичем, словно бы со вторым сыном. Но несмотря ни на что, они любят свой собственный дом больше, чем уютную хижину Бинхов или внушительный особняк Гуро. В этих стенах совмещаются маггловские и волшебные вещи: газонокосилка в них соседствует с магическими часами, а компьютер — с летающими метлами. У них живет крупный, но чрезвычайно пугливый черный кот с задумчивыми голубыми глазами. Яков Петрович иногда, сидя в кресле-качалке, лениво кидает в его сторону искры от волшебной палочки, и кот радостно гоняется за ними по комнате, пока Александр Христофорович шутливо сетует на расцарапанный игривыми когтями паркет. Этот кот отнюдь не глуп: он ни разу не попытался броситься или зашипеть на Якова Петровича, когда тот принимал свою анимагическую форму. Глянул только лениво голубым глазом на хищную птицу с загнутым клювом — в точности такую, как на трости Гуро, — да мурлыкнул приветливо, узнав хозяина. А рождественскими вечерами этот кот приходит к Якову Петровичу на колени и, грузно ложась белым животом кверху, подставляется с урчанием под ласку пальцев в перстнях, довольно щурясь на огонь в камине. И Александр Христофорович, склонив седеющую голову на плечо Гуро, кутаясь в его теплый свитер и отпивая из чашки глинтвейн, вдруг вспоминает улыбчивого кудрявого первокурсника, которому легко давался любой предмет — и смеется тихо и ласково, думая, что счастье есть, и оно поистине волшебно. Это их волшебное счастье, и они обязательно его сохранят.