Птичьи клички

Вопрос "Вы действительно хотите заблокировать этого пользователя?" в чёртовом приложении всё-таки про себя читается с искорками призрачной и непонятной надежды. Нервная улыбка сама трогает губы. Бессмысленная и поистине глупая, жестокая. Бесполезная. Палец легко нажимает на "Да" но, по ощущениям, не меняется абсолютно ничего. Пока что. Кусок пластика, гордо называемый всеми телефоном, летит на кровать, мягко пружинит на ней и едва-едва не падает на пол. Но ей уже плевать: эта вещь теперь абсолютно бесполезна. Столько смеха и признаний видела, но больше всё-таки заставала перекошенное от боли и моральных мучений лицо владелицы, да горькие слёзы ловила на дисплей, иногда и в динамик попадала солёная влага. Чтобы теперь, после долгих лет службы, оказаться ненужной. Как и всё остальное стало таковым, в общем-то. Девушка ложится на пол, прокручивая в голове все моменты с человеком, который, казалось, своими текстовыми сообщениями, пропитанными наивной искренностью и добротой, смог остаться где-то под сердцем, рядом с лёгкими. Столь сильное желание помогать и поддерживать не могло не вызвать бурю эмоций, которые сейчас постепенно разрывают глотку от сдерживаемых рыданий. Столько часов выслушанного дерьма, что таится на душе; попытки вытащить из серости, что окутывает, как кокон, в котором всегда плохо-плохо-плохо... И для чего? Чтобы ответить: "Я не могу ответить тебе взаимностью, ибо пересмотрела свои взгляды на мир"? Да, она была не обязана говорить да, но... Болит. До сих пор болит. И камень застрял глубоко-глубоко, удерживая обиду, которая вот-вот прорвётся. И прорвался, но слишком болезненно; совершенно не так, как ожидалось. Кашель острыми иглами рвёт, впивается в горло. Характерный металлический привкус появляется во рту, это ни с чем не спутаешь. Её скрючивает на полу, инстинктивно она сворачивается в позу эмбриона и кашляет, бесконечно долго. Что-то мешает дышать, от чего она практически задыхается. Девушка ногтями пытается нащупать нечто в своём горле, и вырывает — резко, так, чтобы до искр перед глазами от всполоха боли. Густые от слюны и насыщенно-красные, практически бордовые от крови капли стекают по сапфировому цветку гортензии. Осознание происходящего не принесло инстинктивного страха или ужаса от мысли своей скорой кончины. Только ледяное равнодушие, но это скорее из-за отношения к себе. Плевать, уже давно и долго, нашла смысл жить в другом человеке, которого недавно навсегда потеряла. А в себе так и не смогла найти ни сил, ни желания существовать без неё, предписав этим смертельный приговор. Вспомнилось последнее сообщение своего смысла. Простое: «Давай просто забудем друг о друге…» С этим многозначительным многоточием, в котором было сосредоточено ещё одно послание. Знала же, что и без договорок её поймут. И поняли ж. "Будь счастлива". — Прости, моя совушка, но я не смогу выполнить твою просьбу, — сухо, без эмоций, вслух; за это хотелось ударить себя. А подлинность чувств всё так же лежит в ладони. Цветок ещё недолго проживёт. Как и она, собственно говоря. *** Возможно, она и не вспомнила бы, если бы не смутно знакомое название города, которое тлеющим пеплом застыло где-то в памяти. Здесь она недолгий и случайный гость, но ведь нет ничего в том, чтобы задержаться для проверки своей теории, верно же? Но стоило только ступить на порог кладбища, как ощущение собственной глупости накрыло с головой. Что она здесь забыла, среди однотонных могил и прогнивших крестов? Буквально в метре от мёртвой плоти яркие и живые цветы выглядели жестокой насмешкой над теми, кто лежит под землёй. По крайней мере, они больше не мучаются. Взгляд случайно цепляется за знакомые очертания на одной фотографии, и девушка замирает. Шестерёнки в голове крутятся медленно, процесс горения старых воспоминаний медленно происходит в обратной съёмке. Память спрятала то, что было болезненно, на самые дальние полки в своей бесконечности. А теперь медленно возвращает. Она медленно опускается на колени перед ухоженной могилкой, когда шестерёнки с щелчком становятся на своё место, а память уже держала восстановленные обрывки: дескать, держи, мучайся на здоровье. Но... Пальцы нежно обласкивают нежные цветки, как за эти годы успели обласкать далеко ни одно живое, трепещущее тело. Сейчас в голове была лишь грустная ностальгия, не более. Может, чуть жалость. Лгать о чувствах никогда не было в её принципах, и предсказать последующие события она не могла. — Надеюсь, ты не долго мучалась, пингвин, — глупая и совершенно неуместная улыбка трогает уставшие губы. — И спасибо, что осталась приятным воспоминанием. Девушка медленно поднимается и отряхивает коленки. Мгновение-другое на то, чтобы развернуться и торопливым шагом уйти. Не оборачиваясь, да и желания такого нет. Неожиданно подувший ветерок проходится по цветкам, что те сейчас лишь мирно склоняются к земле. Всё равно в голове останется только пепел, да насыщенно-синие лепестки, которые через месяц вновь не будут ничего значить. Молодость хоть и болезненно, но учит, и отпускать других в том числе. ... И всё же, в коротком "Спасибо" можно было уловить едва слышные нотки многозначного "Прости".