Кексик

[9 часов утра. От лица Лизы] Вот что значит до трех часов ночи сидеть в туалете и пиздеть с Кевином по телефону! Почему в туалете? Да потому что моя пиздопротивная сестра все время ржет, когда я с ним разговариваю. Пришлось уйти от нее. И вот сейчас я, невыспавшаяся, иду открывать кому-то дверь. Папа, наверное, ночевал у дяди Криса, и решил домой вернуться. Я открыла дверь. На меня смотрели большие зеленые глаза. — Лизавета, привет. Я чуть не заорала. Но Дин, поняв мои намерения, закрыл мне рот рукой и впихнул в дом. — Тише, тише. Это всего лишь я. Я кивнула и Дин убрал руку. — Привет. Ты че так рано? Дин мягко улыбнулся. — Она еще спит? Я кивнула. — Я хочу ее разбудить. Можно? Он почти шептал. Ну вот каааак можно сказать «нет»?! Я кивнула. Дин улыбнулся и вручил мне коробку шоколадных конфет. — Спасибо. Я охуела. Дин снял куртку. Джинсы, белая футболка, сверху — синяя рубашка. Кажется, я даже знаю, почему синяя. Я провела его наверх, к нашей комнате. Открыла дверь. Дин кивнул головой, пропуская меня вперед. Джентельмен. Зашел за мной и тихонько закрыл дверь. Повернулся к кровати. Танька спала, свернув одеяло в трубу и закинув на него ногу. В футболке с Кэпом и плавках. Ее волосы разметались по подушке. Дин смотрел на нее, нежно улыбаясь и восхищенно распахнув зеленые глаза. Господи, да он же в нее… — Малышка моя… ААААААА… Дин медленно подошел к ее кровати. Присел на край. Провел ладонью по ее голени. Казалось, он забыл, что я еще здесь. Я медленно села за кресло, чтобы меня не было видно. Он забыл, что кроме нее вообще кто-то существует… Поводил пальцами по ее бедру. Привстал, наклонился над ней. Долго всматривался в ее лицо. Улыбнулся своим мыслям. Провел языком по губам. Убрал волосы с ее лба. Наклонился и поцеловал ее в висок. — Кексик мой… Я же щас умру… Танька сонно пошевелилась. Дин улыбнулся и провел рукой по ее щеке. — Кексик, родная, просыпайся… Танька приоткрыла глаза. — Дин… Это сон? — Нет, малышка. Я приехал. Боже, как он на нее смотрит… Эти двое минут 5 смотрели друг на друга. Просто смотрели и просто улыбались. Одна я готова была разреветься. — Доброе утро, солнце. — Доброе… Ты чего так рано? — Хотел еще раз увидеть, как ты просыпаешься. ООООООО… Если он ее так каждое утро будил, это же… Блин… — А где Лизка? Она тебя впустила? — Да, тут где-то. Ну что, пошли пить чай? — Дай я хоть оденусь. — Не дам. — Дин, ты опять? — Да. Я хочу видеть тебя такой. — А я все равно оденусь. — Только шорты. Или не выпущу никуда. — Даже кушать? — Даже кушать. — Ладно. Дин встал с кровати. Танька поднялась и, потянувшись, достала шорты из шкафа. Надела и, взглянув на Винчестера, потянулась за рубашкой. Дин помотал головой. Танька схватила рубашку и побежала к дверям комнаты. Дин, смеясь, поймал ее за талию и притянул к себе. Я широко открыла глаза. Это че, это щас поцелуй чтоли будет?! Но поцелуя не было. Я уже готова была прокусить обшивку кресла. — Кекс, я тебе подарок привез. Дин усмехнулся. Танька захлопала в ладоши, как маленький ребенок. — Подарок? Мне? Опять? Дин улыбнулся. — Ну я же люблю тебя. Танька нахмурилась. А я чуть не заорала. Дин подмигнул ей. — Как друга, как друга. Просто увидел это и понял, что если я тебе это не подарю, то буду мучаться с этим до конца своей жизни. Пошли? — Пошли. Они вышли из комнаты. Я медленно пришла в себя и спустилась за ними. Танька наливала чай, что-то рассказывая Дину, а тот смотрел на нее, словно завороженный. — Хэй, мне тоже налей. Я села за стол рядом с Дином. Танька повернулась на меня. — Доброе утро. Ты где была? — В сортире. Легче? — Да, спасибо. Сестра поставила перед нами с Дином кружки. Себе заварила чай со смородиной. Дин усмехнулся. — Смородина? Серьезно? Я пожала плечами. — Ее любимый чай. Ты то должен это знать. — Пфф, я не обязан. Я всего месяц ее знаю. — Но судя по тому, кааак ты ее знаешь, это ты должен знать, как Отче Наш. Дин посмотрел на Таньку. — Кекс, она всегда такая? Танька кивнула. — Сколько я ее знаю. Дин нахмурился. — Погоди, вы че, не вместе всю жизнь? Мы помотали головами. — В десять лет мы познакомились. Когда умерли наши мамы и папа одним прекрасным днем привез меня в этот дом. Когда я зашла, на диване сидела маленькая светленькая девочка с большими голубыми глазами. Я спросила у папы: «Пап, а кто это?». Он улыбнулся и сказал: «Лиз, а это твоя младшая сестренка». Это чудо со своими глазюками подошло ко мне. Даже в ее девять лет она была выше меня. И худее. Сучка. Танька показала мне язык. Дин улыбался. — А дальше? — Уставилась на меня и говорит: «Ты моя сестра?». Я говорю: «Видимо, да». Она скрестила руки на груди: «Мда, повезло же мне». Сука, такая мелкая, но такая противная! Это же ужас какой-то! Ты прикинь, мы пока уживались друг с другом, она мне два раза нос ломала! Дин рассмеялся. Танька улыбнулась. — А нефиг было меня блондинкой обзывать! И вообще! Я русая! Ру-са-я. Ясно? — Ясно. Два раза ясно было. Мы пили чай, рассказывая Дину о том, как мы проводили детство. А он слушал, смеялся, и не сводил глаз с моей сестры. — Кекс, я же совсем про подарок забыл! Дин соскочил с дивана и выбежал на улицу. Я посмотрела на Лизку. Она улыбалась. Винчестер вернулся с чем-то, завернутым в его куртку. — Я не мастер толкать длинные речи. Готова? Я кивнула. Дин положил передо мной сверток. — Разверни сама. Я подсела ближе и размотала его куртку. — Это… Он же… Дин усмехнулся. — К сожалению, нет. Я выдохнула. И завизжала. Передо мной лежал молот Тора. Пусть и не настоящий. Но… Точная копия. Серебристого цвета, со странными символами, кожаной петлей на конце ручки. Я взяла его в руки. Тяжелый… — Где… — А вот это интересная история. Вчера на охоте мы напоролись на древнее существо, которое было под защитой самого Тора. Ну, он явился с громом и молниями. Просил не убивать это существо и клялся, что сделает все, что мы пожелаем. Ну, тут я и вспомнил про тебя. Тор сказал, что свой Мьёльнир, конечно, не отдаст, но вот сделать точную копию — запросто. Кстати, он довольно увесистый. Лизка охуевающе смотрела на Дина. — Что за бред ты несешь?! Дин взглянул на меня. БЛЯЯЯЯЯТЬ! ЛИЗКА ЖЕ НЕ ЗНАААЕЕТ! АААААА! Я мотнула головой. Дин быстро сориентировался. — Хоспаде, шучу я! В магазине сувениров купил. Лизка выдохнула. — Тьфу на тебя! Кому чай? — Мне. — И мне. Моя сестра пошла на кухню. Дин сел ко мне вплотную. — Она не знает?! — Нет! — Пиздец, чуть не спалились. — Ващеее. Кстати, реально Тор?! Дин кивнул. Я кинулась ему на шею. — Спасибо! — Всегда пожалуйста. Я взяла молот в руку. Удобно. Взяла за петлю и крутанула орудие в воздухе. Оно, описав правильный круг, остановилось. Я снова завизжала. Дин улыбнулся. — И как ты его назовешь? Я даже не задумывалась. — Костолом. — Хера. Че так жестоко? — Сокращенно — Костик. Дин рассмеялся. Весь день мы сидели в зале, рассказывали всякие приколы из жизни. Я не выпускала из рук молот. Мы ухохотались над тем, как Дин хотел заплести Сэму косички. У него, правда, ничего не вышло, потому что братья подрались. — Я обязана это сделать! Я заплету ему косички! Я лохматила волосы Дина, он лежал головой у меня на коленях. — Заплетешь как-нибудь. Прикиньте, он ведь не собирается постригаться! Я, конечно, понимаю, что моя прическа ему не подойдет. Но можно же чуть короче волосы сдеелааать! Мы рассмеялись. — Девки, пошлите гулять, а? У меня уже задница болит сидеть. Я усмехнулась. — Ты так-то лежишь. — Значит, лежать жопа болит. Устал я уже нихера не делать. А где ваш батя? Я посмотрела на Лизку. — Да, где наш батя? Сестра только пожала плечами. — Значит, так. Щас идем гулять. Пока мы гуляем, батя объявится. Он должен привезти продукты. Придем, сварганим ужин и нажремся. Дин, ты согласен? Дин кивнул. Лизка шлепнула его по коленке. — Я не согласна! У нас дома срач! Я шлепнула себя по лбу. — Бля, точно, я ж прибраться хотела. Дин дотронулся до моей руки. — Наклонись ко мне. Я наклонилась. Лизка дышать перестала. Дин легонько шлепнул меня по губам. — Материться нехорошо. Я усмехнулась. — Планы меняются. Сначала я быстренько прибираюсь, а выыы… А выыы… Че бы вас заставить делать… Вы у меня будете подушки выбивать, во! Дин усмехнулся. — Кекс, мы ж поубиваем друг друга. Лизка показала ему язык. Потом, словно вспомнив что-то, посмотрела на меня. — Не нужен он мне, я сама подушки выбью. Пусть с тобой шатается. Где стол отодвинет, где еще че нить. Мы с Дином пожали плечами. — Ну лана. Все, по коням! Лизка, схватив хлопушку и собрав все подушки в доме, ускакала на улицу. — Дин, подожди тут, я пойду переоденусь, а то увазгаюсь вся. Я поднималась по лестнице наверх. Дин усмехнулся. — Мне нельзя с тобой? — Нет. — После стольких лет… — Иди в сраку. Я зашла в комнату и закрыла дверь. Я сняла футболку с Кэпом и подошла к шкафу. Где моя уборочная рубаха? О, вот она. Огрооомнааая, чернааая, длинааааяяя папина рубахаа! Ей лет столько же, сколько мне, если не больше. А она все еще охуенна. Папа говорил, что в ней ходил на первые свидания с нашими мамами. Хех. Я надела ее и застегнула. Как свобоодноооо… Стянула джинсовые шорты и надела коротенькие белые. Идеально. Закрутила шишку на голове. Послала себе в зеркале воздушный поцелуй и вышла из комнаты. В коридоре стоял мой музыкальный центр. Почему мой? Потому что мне его папа с Лизкой подарили на 15 лет. Ооох, супер подарок! Я включила его, вставила флешку. Нашла классную песню и, пока она не началась, побежала в ванную. Муз центр имеет свойство долго думать перед включением первой песни. Я успела налить воды в ведро, бахнуть туда Мистера Пропера и эпично, под первые слова, вылететь в гостиную. — Деткааа, сделай мне подаароок — вреемяя, Чтобы мы с тобоой успеелии, Дотянуть до взрываа в телее, За деньги, за деньги… Дин сидел в кресле, смотря в телевизор. Когда я влетела, обернулся. И замер. Доо, в этой рубахе и этих шортах видок у меня потрясающий. Я порхала по комнате под музыку, вытирая пыль со всего, что под руку попадется. А Дин, улыбаясь, наблюдал за мной и одними губами повторял слова песни. [От лица Лизы] Я бросила подушки на траву и встала около окна. Надо же мне видеть, че там происходит. Минут 7 Дин просто смотрел телевизор. Потом грохнула музыка и в зал влетела Танька. С пучком на голове, огромной черной рубахе, из-за которой даже шорт не видно. С ведром в руках. Даже так она все равно огого. Винчестер замер. Ооо, даа. Моя сестра летала по комнате, а Дин не сводил с нее глаз. Это еще что. А вот когда до ее клубняка дойдет. Танька пошла в папину комнату, Дин — за ней. Я перебежала к другому окну. Танька, вытянувшись на цыпочках, протирает папину полку с книгами. Дин усмехается и что-то говорит ей. Та кивает. Винчестер подходит к ней, садится на корточки. Танька залезает ему на плечи, Дин выпрямляется. Она протирает полки, кивая головой в такт музыке. Дин улыбается, держа ее за ноги. Они перемещаются к гардине на окне. Я чуть не спалилась. Танька, хохоча, болтает ногами, Дин пытается ее удержать. И эти двое падают на батину кровать. Танька шлепает Дина мокрой тряпкой, тот отбивается. Минут 10 они барахтались на кровати, пока моя сестра не спихнула Винчестера на пол. Схватила ведро и выбежала из комнаты. Я побежала к окну кухни. Танька протирала столы, вяляя задом. Она не видела, что в дверях стоит Винчестер и с интересом смотрит на нее. Танька закончила протирать пыль. Вытащила из кладовки пылесос. Пощелкала пультом, ища ту самую песню. Оох щас че будеет… Земля под моими ногами запульсировала, отмечая начало песни. Горшки с цветами подпрыгивали на подоконниках. Оо да, моя сестра любит погромче. Танька, довольно улыбаясь, врубила пылесос, и, как в том видео про парня и швабру, принялась отжигать. Дин смотрел на нее, широко распахнув глаза. Я пробежалась взглядом по его телу. И, не выдержав, расхохоталась. Главное, чтобы Танька не заметила. А моя сестра забыла обо всем на свете. Только она и музыка. Ну, еще и пылесос. На середине трека Танька поманила пальчиком охуевающего Винчестера к себе. Что-то сказала ему на ухо. Он рассмеялся и кивнул. Танька встала ногами на пылесос, удобно перехватила его трубу. Дин уперся ногой в корпус пылесоса. Танька махнула ему рукой. Винчестер со всей силы толкнул ногой пылесос. Танька, хохоча, понеслась верхом на пылесосе по комнате. Дин уже сидел на полу на коленях и ржал. Она ведь еще и пылесосила при этом! Наконец, таким образом они пропылесосили все комнаты. Танька убрала агрегат в кладовку, вылила воду из ведра. Подняла ржущего Дина с пола, он сел на диван. А она убежала наверх. Так! Теперь, пока она переодевается, у меня есть 7 минут, чтобы выхлопать подушки!

***

— Девки, идем гулять! Дин встал с дивана и потянулся. Лизка тут же пнула его под зад. И скорчилась от боли. — Винчестер, блять! Нахуй так булки качать?! Дин рассмеялся. — Я просто уже всю жопу отсидел, она у меня квадратная и твердая. Где твоя сестра? Я спустилась по лестнице, расчесывая волосы. — Тут я. Дин повернулся на меня. Окинул взглядом с головы до ног и провел языком по губам. Мда. Короткий белый топ, сверху расстегнутая джинсовая рубаха. Короткие джинсовые шорты и белые кроссовки с высоким горлом. — Все, идемте. Мы вышли из дома. Я закрыла дверь на ключ и засунула его под коврик. Мы шли по улице, угарая с Лизки. Она три раза подряд запнулась об собственную ногу. Дин повис на моем плече. — Я не могууууу! Как можно быть такой… — Дурой? — У меня было слово получше, ну да ладно. Лизка шлепнула его по плечу. — Девки, мороженое будем? Будем. Дин пошел к ларьку. Обернулся. — Кексу шоколадное с шоколадной крошкой, это я знаю. Лизка, тебе какое? Лизка усмехнулась. — Фисташковое. Дин передразнил ее, смешно вытянув губы и раскинув руки в стороны, как принцесса. — Фистасковое. Лизка показала ему фак. Дин подошел к продавщице, облокотился на ящик с мороженым. Томно посмотрел на тетку. Ей лет 50, наверное. — Вам какое, молодой человек? Дин лучезарно улыбнулся. Продавщица растаяла. Я скрестила руки на груди, чтобы не рвануть и не задушить его. — У нас сегодня акция. Покупаете два одинаковых мороженых — третье бесплатно. Дин подмигнул ей. — Ну и чудненько. Два шоколадных с шоколадной крошкой, и одно фисташковое. Продавщица, лыбясь во весь рот, полезла за мороженым. Дин решил поржать. Облокотясь на ящик с мороженым, он выгнул спину, выставляя свои булки. Лизка вытаращила глаза. Я закрыла ей рот. Тем временем продавщица вынырнула из ящика. — Вот, пожалуйста. Два шоколадных с шоколадной крошкой и одно фиста… Винчестер вертел задницей из стороны в сторону, типа задумался. Мы с Лизкой откровенно ржали. Продавщица онемела. Одна мороженка выпала из ее руки. Дин сделал испуганное лицо. — Оу, миссис, осторожнее! Винчестер наклонился за мороженкой. Продавщица охнула. Мдааа, булки то зачетные. Дин поднялся и положил мороженое на прилавок. — Миссис, прошу. Продавщица сразу превратилась в светскую львицу. Провела рукой по волосам, поправляя их. — Да что вы! Мисс Смитт. Дин закашлялся. — Вы считайте, считайте. Мисс Смитт защелкала калькулятором, а Дин пытался сдержать смех. Лизка уже сидела на лавочке, рыдая от смеха. Я сидела рядом с ней и наблюдала за происходящим у прилавка. — С вас 10 долларов. Дин офигел. — Всего?! Тетка улыбнулась. — Да. Дин отдал деньги и забрал мороженки. — Молодой человек, вы свободны сегодня вечером? Винчестер офигел. — Ннннет, я занят. У меня… работа. — Жаль. Дин подошел к нам. Лизка вытирала слезы. — Да ты мачооо! — Лизавета, затнись нахуй. Винчестер отдал нам мороженки. — Девки, пойдемте отсюда. Мне не нравится, как она на меня смотрит. Мы рассмеялись и пошли по улице, жуя мороженки. Мы бродили по городу около часа. Дин катал нас на каруселях, покупал сладости, в общем, развлекал нас. Когда мы уже собрались идти домой, позвонил папа. — Да, пап, привет. — Привет, Танюш. А вы где? — Потерял, да? Мы гуляем. А ты где был? — Я то… У дяди Криса. Мы вчера хорошо посидели, вот я и остался с ночевкой. Лиза с тобой? — Естесна. Пап, ты продукты купил, которые мы заказывали? — Да, я все купил. Только вот зачем тебе грузинский кетчуп? — Пап, не грузинский, а по-грузински. Это для подлива надо. — Оо, это который твой подлив? — Да, это который мой. Значит так. Мы уже идем домой. Придем, будем готовить все вместе. Это, приготовь там четыре фартука. — Зачем четыре? Нас же трое. — Пап, к нам Дин в гости приехал. — Ааа, точно! Хорошо, достану четыре. А что готовить то будем? — Пюре, котлетки, и все это подливом сверху. — Ооо, круто. Все, давайте, жду. Я повернулась к ребятам. Лизка пыталась запихать Дина в фонтан, но у нее не получалось. — Лизк, да успокойся ты. Я разняла этих двоих. — Все, пошлите домой, там папа приехал, продукты привез. Мы пошли домой. По дороге Лизка с Дином снова чуть не подрались. Не поделили тротуар, ну, бывает. Папа открыл нам дверь. — О, Дин, привет! — Здравствуйте, мистер Матис. — Ой, ну тебя. Зови меня просто Брайан. — Хорошо. Дома папа раздал нам фартуки. Дину попался желтый с телом девушки в бикини. — Не, вы издеваетесь? Лизка заржала. Хотя у самой фартук со Свинкой Пеппой. Я завязала свой фартук, черный, с Соколиным Глазом. Папа, довольно напевая, затягивал свой, серый, с автомобилем. — Ничоо не знаааю. Батя ушел на кухню. Дин подошел ко мне. — Кекс, серьезно? Я кивнула и завязала ему сзади лямки. — Всё, бегом на кухню! Все встали около стола. Я ходила по кухне, командуя. — Так как это исключительно моё блюдо, прошу не возражать, и выполнять все, что я говорю. Лизка, ты крошишь лук на подлив. Папа, ты замешиваешь фарш на котлетки. Дин, ты чистишь картошку. А я пойду музыку включу. Раздав таким образом указания, я выбежала из кухни. — The base&twitters make a speakers go to war! Ооо, дааа… Готовка кипела. Лизка ревела из-за лука, папа лепил котлетки, Винчестер начистил полную чашку картошки. Я уже жарила подлив. Поставила Дина варить картоху. Папа, что-то напевая (кстати, не совсем то, что играло из колонок), любовно раскладывал котлетки на листике. Лизка все никак не могла успокоиться. Мы разговаривали, смеялись. Папа сказал, что наконец то вся семья вместе. На замечание Дина, что он не член нашей семьи, папа лишь показал ему кулак, и сказал, что все равно Дин — часть нашей семьи. Винчестер лишь пожал плечами. Через час все было готово. Лизка, наконец, успокоилась и помогала мне накладывать еду по тарелкам. — Лизк, че тебя с лука так понесло то? — Да я незнаю, сука, он какой-то слишком был. — Слишком что? — Просто слишком. Мы поставили 4 тарелки на стол. Папа и Дин облизнулись. И тут же чуть не подрались из-за вилки. Видите ли, на одной узор красивый, а на другой — нет. Я дала им одинаковые вилки, и они, наконец, успокоились. Мы сели ужинать. Сначала все молчали. Дин отодвинул от себя пустую тарелку. — Ши-кар-до-си-на. Ай да мы! Я усмехнулась. — Слышь, шикардосина, пошли, поможешь тарелки унести. Дин собрал все тарелки и понес на кухню. Я собрала вилки. — Чай? Папа и Лизка кивнули. Я пошла на кухню за Винчестером. Только закрыла дверь, как меня тут же приперли к ней. — Вот почему, а? Почему меня так тянет к тебе? Дин смотрел мне в глаза. Я пожала плечами. — Я чуть с ума не сошел, пока ты у плиты стояла. Такие ножки… Ладно, там отец твой был да Лизавета. А то я бы… Дин уткнулся мне в шею и тяжело задышал. — Дин, ты чего? — Я не знаю, Кекс. Просто понесло. Прости. Я погладила его по спине. — Прощаю. А сейчас давай нальем всем чай, хорошо? Дин кивнул и отошел от меня. Я сдула челку со лба и принялась наливать чай в кружки. Че это его так потащило? Я отдала Дину две кружки, мою и его, и мы пошли к папе и Лизке. За чаем Дин расслабился, не выглядел таким напряженным, как до этого на кухне. Тем временем за окном уже спустилась ночь. — Дин, ты домой или останешься? Папа посмотрел на Винчестера. Тот задумчиво выводил пальцем на моем бедре какие-то символы. — Диин. Винчестер поднял голову. — Да? Папа повторил свой вопрос. Дин пожал плечами. Я молчала. Любое мое слово будет использовано против меня. Лизка посмотрела сначала на меня, потом на Винчестера. — Пап, да пусть остается. Т… ам… Кекс постелит ему в гостиной на диване, да и все. Куда щас ехать то, ночь на дворе. Дин, ты как? Винчестер улыбнулся. — Я не против. Только парням позвоню, скажу, что остаюсь. А то потеряют. Они еще с работы не вернулись, наверное. Ладно, смску скину. Я посмотрела на Лизку. Та улыбнулась и подмигнула мне. Папа поднялся с дивана. — Ладно, дети. Я пошел спать. С дядей Крисом сегодня его джип перебрали, так все кости болят. Спокойной ночи! Мы пожелали папе сладких снов. Через полчаса наших посиделок Лизка начала засыпать. Я пнула ее и отвела наверх. — Так, мать, все, спи. Где у нас постельное белье? Лизка что-то пробурчала и, указав куда-то в неопределенную сторону, уткнулась в подушку и захрапела. — Ясно. Сама найду. Я укрыла ее и выключила свет в комнате. Подумала и положила свое одеяло так, как будто бы под ним кто-то спит. В шкафу в коридоре нашла комплект постельного белья и пошла в зал. Дин смотрел в окно. — Кекс, подойди. Я подошла к нему. — Что? — Смотри, как классно. Я выглянула в окно. Красивое звездное небо. — Я редко вижу звезды ночью. Чаще всего это или очередная мерзкая рожа, или просто сон без сновидений. Дин смотрел на звезды. Они отражались в его глазах. Я погасила свет. Комната погрузилась в мрак. Я села рядом с Дином на подоконник. — Так лучше видно. Дин не отрывал взгляда от купола неба. Так мы просидели около получаса, просто смотря на звезды. — Надо стелить тебе да спать ложиться. Я слезла с подоконника и подошла к дивану. Пока я стелила ему простынь, Дин снял рубашку и футболку. Я бросила одну подушку и расстелила одеяло. Потягиваясь, повернулась к Дину. — Вот и всеее… Винчестер стоял совсем рядом со мной. Его глаза поблескивали в темноте. — Кекс, я больше не могу. Я вопросительно приподняла бровь. Дин обнял меня за талию и притянул к себе. — Ты не забыла? Я нахмурилась, вспоминая, что же я забыла. Ах дааа… — Экзамен. Блин, я забыла. Дин усмехнулся. — Ай-яй-яй, студентка! Знаете, какое наказание полагается за то, что вы забыли? — И какое же? — Вы сдаете мне экзамен по полноценной программе, а я не даю вам ни единой подсказки. Вообще. Ни одной. Я усмехнулась. — Вот прям ни одной? — Ни одной. — А я имею право отказаться от сдачи экзамена? Дин наклонился к моему лицу. — Не имеете. Наши губы сомкнулись в нежном поцелуе. Я обняла Дина за шею. Его руки сильно сжали мою талию. Я застонала ему в губы. — Прости… Его хватка чуть ослабла. Но вот напор поцелуя только усиливался. — Помнишь про полную программу? И тут я почувствовала его язык между своими губами. Мои пальцы теребили пряди его волос. Дин усмехнулся мне в губы и завалил меня на диван, оказавшись сверху. Его язык путешествовал по моему рту, а руки медленно ползли под мою футболку. Я выгнула спину, протестуя. Руки Винчестера спустились вниз. Медленно поглаживая мое обнаженное правое бедро одной рукой, второй он согнул мою левую ногу в колене, заставляя меня улыбаться ему в губы. Наши языки переплелись, губы не размыкались ни на секунду. Я не знаю, где в это время гулял мой разум. Но возвращаться он определенно не хотел. Становилось все жарче и жарче. И я не знаю, чем бы это закончилось, если бы не громкий «бум». Дин оторвался от моих губ и поднял голову. Я была не в силах открыть глаза. Сердце бешено колотилось, пульс зашкаливал. — Что это было? Дин шептал, прерывисто дыша. — Я не знаю… — Это из вашей комнаты. Наверху послышались шаги и бормотание. — Кекс, быстро, под одеяло! Дин укрыл меня с головой, сам лег на бок, закрывая меня. Я старалась дышать не громко. Дин успокаивал свое дыхание рядом. — Идет. Тсс. Послышались шаги по лестнице. — Винчестер, спишь? Лизка… Твою то мать… Дин дышал тихо и однотонно. — Ну спи. Блять, больно ебанулась то. Шоха, твою мать, из-за тебя же со второго этажа то свалилась! Лизка, бурча, зашла в туалет. Через пять минут вышла и, поднявшись наверх, хлопнула дверью комнаты. Мы с Дином шумно выдохнули. Винчестер откинул одеяло, позволяя мне дышать. — Ты как? Я выдохнула. — Пффф. Бывало и лучше. — А я лучше себя никогда не чувствовал. Еще минут 10 мы лежали, успокаивая свои сердца и пульс. — Эй ты, профессор. Я сдала? Дин усмехнулся. — Еще как сдала. Пятерка. Твердая. Жирная такая. Давай зачетку. И Дин, резко наклонившись, оставил на моей шее засос. Я шлепнула его по плечу. — Ты блин! — Шарфик носи. — Иди в сраку. Так, все, я спать. Я села. Дин развалился сзади меня на диване. — А ведь мы можем больше не увидеться. — Не напоминай. А то разревусь. Завтра утром такой концерт закачу тебе. Дин усмехнулся. Я встала и потянулась. — Все, сладких снов. — Слаще твоих губ не могут быть никакие сны. Я показала ему кулак и поднялась наверх. Осторожно залезла под одеяло и укрылась им по подбородок. Винчестер, чтоб его! У меня же синяки останутся на талии и на бедре… Невольно вспомнив, что происходило 10 минут назад, я улыбнулась и вскоре заснула. [6 часов утра] Дин проснулся и, зевнув, потянулся. Сел на диване. Запустил руки в волосы, собираясь с мыслями. Что же тут вчера происходило? Что он натворил, Боже… Она же еще совсем девчонка… Идиоооот… Дин, проклиная себя, пошел на кухню. Выпил кружку чая. Вернулся в зал и оделся. Подумав, убрал за собой постель и сложил ее аккуратной стопкой на краю дивана. Он не хотел видеть слезы на ее глазах. Не хотел долгих прощаний. Не хотел, чтобы она видела, как разрывается он между работой и диким желанием остаться с ней. Не хотел. Скинул смс Сэму, сообщая, что через полчаса будет в мотеле. Тихо, как умеют только охотники, поднялся наверх. Открыл дверь и вошел в ее комнату. Со второго этажа свешивалась нога Лизаветы. Оттуда же доносился чуть слышный храп. Дин усмехнулся. Опустил взгляд на нижний этаж кровати. Она спала, откинув одеяло в сторону и чуть посапывая. Русые волосы разметались по подушке. Ее голова была повернута вбок, являя зрителю насыщенное красное пятно на нежной шее. Дин прикрыл глаза, осознавая, что это его губ дело. Сел на край кровати. Провел пальцами по ее бедру. На бархатной коже темнели пять пятен. Дин приложил к ним свои пальцы. Вот черт… Бедный ребенок… А он идиооот… Дин понимал, что может не увидеть ее больше. Возможно, именно поэтому он так безрассудно действовал вчера… Он вспомнил, как увидел ее в первый раз. Эта девчонка сидела напротив него за столом в кабинете директора лагеря. Он ведь даже не обратил на нее внимания тогда. Маленькая, чуть курносая, с большими голубыми глазами. Будто ангел. И Дин не хотел рушить жизнь этому маленькому ангелу. Возможно, у них что-нибудь и вышло бы. Они были бы парой, ходили бы в кино и так далее. Но он знал, что со своей работой он скорее погубит ее, чем сделает счастливой. Если бы он был обычным человеком… Дин горько усмехнулся. Встал. Наклонился к ее лицу и легонько поцеловал в висок. — До встречи, Кекс. Ну, или прощай. Кто знает. В глубине души я надеюсь, что все-таки «до встречи». Я буду помнить тебя, малышка. Еще ни с кем мне не было так хорошо, как с тобой. Мой самый вкусный Кекс. Дин прикрыл глаза, душа слезы. Последний раз взглянул на нее и вышел из комнаты. Быстро спустился вниз. Погладил Шоху. Кошак даже не шевельнулся. Дин улыбнулся. — Скотина ты. Скоро тебе будет не так спокойно. Вот только подожди. Наступит 5 июля, и конец твоей спокойной жизни. Кот лишь приоткрыл один глаз и посмотрел на Дина. А парень уже обувался, стоя у двери. Затянул ботинки и, последний раз окинув взглядом дом, вышел на улицу. Сел в машину. Завел мотор. Вздохнул и, уперев педаль газа в пол, крутанул руль вправо. Отъехал от дома и погнал по дороге. На сколько он уезжает? На год? На три? На десять? Черт его знает. Но он никогда не забудет ту, которой подарил ее первый поцелуй.

***

Проснувшись утром, я поняла, что его нет. Незнаю как, но я почувствовала, что он уехал. — Лизка? Я посмотрела на сестру. Она сидела в кресле. Посмотрела на меня и кивнула. И вроде нужно плакать, но я не хочу. Он правильно сделал, что не разбудил. Потому что так было бы тяжелее в сотни раз. Я встала и пошла вниз. Диван. Что же вчера было? О Боже… Я быстро закрыла шею волосами. Зачетка, блин. Кружка с недопитым чаем. Я невольно примкнула к ее краю там, где ее касались губы Дина. Почему именно там? Потому что Дин всегда берет кружку так, чтобы ручка была справа. Весь день я пыталась смириться с тем, что его больше нет в моей жизни. И, кажется, у меня получилось. Через неделю у меня день рождения. Семнадцать лет. Не буду никого звать, посидим втроем. Он же обещал что-то подарить…