50/50 или мир двух идиотов

Как ни странно, если демону деревья и коряги мешали передвигаться, то вот Пи Джей чувствовал себя в лесу более чем уверенно, ни на что не натыкаясь и ни с чем не сталкиваясь. Если бы еще не всевозможные стремные лесные жители, о которых ходило столько баек среди учеников… По пути к школе Пи немного сбавил скорость, перейдя на быструю ходьбу, чтоб не бежать впереди демона, а идти в ногу с ним. Во-первых, увещевания дяди Мэта про монстров подействовали на него безотказно. Все-таки, у Пи теперь никаких способностей нет, ведь и раньше он против монстров мало что мог, а теперь и подавно — вон с дядей демоном, хоть ты тресни, ничего не сталось! Да и во-вторых, девочки же себя не ведут так. Они обычно охают, пищат, пугаются всего, ревут в три ручья, прячутся за широкую мужскую спину… В принципе, все это Пи и до этого дня прекрасно умел делать, но вот раньше он это делал неосознанно, а теперь вроде как статус обязывал. А еще, раз он теперь девочка, то и нравиться ему должны теперь только мальчики? И пусть только попробует его Эрик педиком обозвать еще раз, как раньше частенько бывало, сам небось тоже такой, стал девочкой и ему теперь придется резко ориентацию менять. Точнее, ей. Ну, в общем, считать белобрысого девицей для Пи было не в новинку, а вот себя — довольно-таки тяжело. Он боялся оговориться при Мэте, еще подумает тот чего… А дядя Мэт был симпатичным. Пи стрельнул карими глазками на мужчину, из-под лба, натихоря его рассматривая. На демона он как-то не походил. Такой весь беленький был, голубоглазый — прям ангел какой-то. Демоны обычно были смуглыми, темненькими или, на худой конец, рыжими и зеленоглазыми, но никак не такими вот светлыми созданиями. «А вдруг он и есть ангел, тока шифруется? Может, у него какое-то тайное задание тут? Или он пришел с проверкой, как другие ангелы свою работу выполняют», — Пи аж просиял от своих недюжинных логических способностей. Не прошло и двадцати минут, как он раскусил этого конспиратора. Вот только, если то, о чем это юное мудрило надумало в своей белокурой головке, оказалось правдой, то первым под угрозу будет подставлен зад Эрика. Ибо больше вроде ни у кого тут подопечного регулярно не лупили и пару раз чуть не убили. В общем, надо было что-то придумать. И пока этот юный стратег обдумывал, что делать, они пришли к зданию школы. Стоп! А почему это школа на месте? Свеженькая и чистенькая, стоит себе как ни в чем ни бывало… А где руины? По идее, тут сейчас должна была быть живописная картина из кирпичиков, осыпавшейся штукатурки и оторванных окровавленных конечностей со столбом пыли сверху. Если бы Пи сам не находился в здании в тот момент, когда все разваливалось, он бы подумал, что это было кошмарным сном. Правда, почему он в кустиках оказался — непонятно, но мало ли, вдруг он — лунатик, и сам забрел туда во сне? Школа стояла как новенькая, более того, даже живые люди наблюдались редкими парочками, правда, Пи Джей никого из них не знал и решил не приставать к ним с расспросами — подумают еще, что у него кукуха поехала. Потому он и не остановился, утягивая Мэта за собой внутрь здания, в холл. Вот в холле сейчас никого не было — понятное дело, уже поздно — самое время или гулять на улице, или сидеть по комнатам. Парнишка остановился, и обратив к дяде Мэту свои огромные, полные удивления глаза, пролепетал: — Но ведь она рушилась… Я же сам-а видел-ла… На меня чуть стенка не упала, и я под кровать спряталась! Пи для пущей убедительности подошел и потрогал ближайшую стену. Стена как стена, на галлюцинацию не похожа… — Не понимаю… Сначала мои способности исчезли, а теперь еще и это… Пи растерянно потоптался на месте, решив, что нужно найти того, кто знает абсолютно все, и что было со школой — тоже знает. В мире был только один такой человек. И звали его довольно просто и мило: Валик-сан. Не долго думая, парнишка открыл свой аккуратненький ротик и загорланил на весь холл: — Валик-сааааан! Учииитель! — он ухватил Мэта за руку и потащил за собой. — Идем, дядя Мэт, я знаю, где он живет! Мы должны его найти! Он все пояснит! Знать-то Пи знал, но увы, когда он привел демона к двери комнаты, в которой обитал учитель Вал, то оказалось, что табличка с именем сенсея была сорвана с двери «с мясом», более того, комната оказалось пустой. Лишь одинокий портретик учителя, сиротливо висевший на стене, подтверждал, что Пи окончательно пока с ума не сошел, и Валик тут жил. Мальчонка, не долго думая, прихватизировал портретик в простой деревянной рамке, едва не начав заливать его горькими слезами и причитать «На кого ж ты меня покинул, учитель мой ненаглядный!». Только присутствие стороннего демона его удерживало. Да и сам Валик-сан не одобрил бы потерю бдительности рядом с демоном, потому Пи из последних сил старался не засолять глазенки слезами. — А может, он в учительской? — просиял мальчишка, не теряя надежды, бережно прижимая фотку в рамочке к груди, и тут же повел белобрысого демона в место, где должны были собраться все самые сильные создания этой школы, именуемые учителями. Ведь не могли же они не почувствовать, что что-то неладное произошло в этой школе? — А черт его знает, где он, я его сегодня не видела, — пожала плечами роющаяся в папках тетя-ангел, — А в чем дело? Тебе нужна помощь? — ангелица подозрительно посмотрела на Мэта. Пи отрицательно покачал головой. — Ну, а раз нет, то не мешай, не видишь что ли, я занята, некогда мне тут с вами болтать, — поняв, что никакой опасности от демона нет, а может даже приняв его за своего нового собрата, она моментально потеряла всякий интерес, снова выдергивая отдельные папки из общей стопки и недовольно ворча, — бедлам какой-то, сваливать отсюда пора! Пи сразу приуныл, тяжело вздохнул и вывел своего нового знакомого в коридор. Учителя нет. Сам в девицу превратился. Что может быть хуже? Осталось только подождать, пока Мэт его за дурака примет и бросит тут одного. А он хоть и был демоном, нелюбовь к которым передалась Пи от учителя, но все-таки было в нем что-то притягательное, хорошее… Вот это самое хорошее и притягательное небось и заставило мальчонку развернуться к дяденьке, перестать себя сдерживать, уткнуться в его грудь и подпортить и без того уже давно не белые одеяния своими горючими слезами.