50/50 или мир двух идиотов

Пи погружался всё глубже и глубже под воду. Воздух с каждой секундой заканчивался, и был близок тот момент, когда мальчишка просто откроет рот и наглотается мутной воды в попытке вдохнуть, и тогда — всё. Он дернулся раз, другой, пытаясь вырваться, выпучив глаза в немом ужасе, но увы — русалка была сильнее физически, а вода — её родная стихия, бороться с ней в этой среде было бесполезно. И жалостью эта особь совсем не отличалась, только рассмеялась, глядя на унылые потуги добычи. Перед глазами Пи Джея уже проносились кадры из его коротенькой и несчастной жизни, он вспомнил свою маму, вспомнил Валика (как жаль, что он его так плохо слушал на занятиях!) и даже несносного демона Мэта тоже вспомнил, причем воспоминания были самыми свежими и самыми яркими из всех. Вот теперь можно было и умирать. И тут на выручку непутевому Пи в который раз пришла его горе-способность. Как всегда, в критические моменты, когда у парня жизненные силы были совсем на исходе, внутри него словно срабатывал невидимый предохранитель. Он почувствовал тепло, которое неожиданно стало исходить из ледяных пальцев жестокой русалки, невидимыми тонкими нитями опутывая все его тело, расхрабрился и вцепился пальцами в руки существа. Русалка поняла, что что-то происходит, что-то не так, разжала ладони, но было поздно, Пи крепкой хваткой, впившись ногтями в синюшнюю кожу, держал её и тянул из неё жизнь, чтобы поддержать свою. Озерное создание испугалось, задергалось, потащило за собой следом мальчишку — сначала вниз, потом с перепугу рванула вверх, выталкивая и Пи на поверхность. Спасительный вдох, мальчишка на радостях разжимает пальцы и тут русалка мощным ударом хвоста вышвыривает его на берег. Пи отлетает и удачно приземляется, со всей силы впечатываясь спиной в ствол плакучей ивы. Он отчетливо слышит хруст и ощущает резкую боль, такую сильную, что перед глазами всё темнеет. Пи Джей не может пошевелиться, дышать — и то больно, а тут еще начинается рвота озерной водой, которой он успел все же наглотаться, пока его топили. И в довершении всего он чувствует резкий удар по лбу — в голову прилетает метко пущенный русалкой кусок мыла.  — И чтоб больше не появлялся тут! А то сразу разорву! — злобно грозит это существо кулаком и исчезает в темной воде озера. А Пи Джею кажется, что вот теперь он точно умрет. Каждый вдох отзывается острой болью в груди, мальчишка пробует встать, но его тело не слушает хозяина. Даже плакать — и то не в состоянии. Пи вспоминает, как в детстве катался на велосипеде, падал и разбивал коленки, и тогда мама приходила на помощь, мама всегда была рядом. Она гладила его по голове и своим тихим, нежным голосом говорила, чтобы он не плакал, что она сейчас подует — и болеть перестанет. И она дула на окровавленную разодранную кожу, и боль действительно уходила.  — Держи меня за руку, Пи, и всё пройдет, — говорила мама, и Пи Джей брал её за руку. И тогда ему становилось тепло и не больно. А когда мама вытирала платком коленки, то и ранок совсем не было.  — Не плачь, Пи, всё будет хорошо, — говорила мама, держа в руках птицу, которая ударилась однажды в их окно на заднем дворе и упала бездыханная на землю. И спустя пару минут совершенное здоровая пичужка резво выпорхнула из маминых рук. — Держи меня за руку Пи, и ничего не бойся, — мама говорила так и в машине, когда они попали в аварию. Пи тогда тоже было очень больно, было трудно дышать и двигаться. И он послушно держал маму за руку, пока не отключился. А потом мама умерла, а он остался жив. Трава под его телом зеленеет мягким ковром, но если бы Пи сейчас сумел повернуть голову, он бы заметил, как на смену сочным зеленым краскам приходят жухлые желтые, как сухое пятно расползается, задевает прибрежные заросли осоки, и та сохнет и скукоживается, как желтые потоки огибают и злополучное дерево, захватывая его плотным мертвым кольцом. Сначала у ивы желтеют и скрючиваются спиралью длинные листья, потом жизнь уходит и из самих веток. Дерево умирает. А Пи Джей жив. Он всем телом чувствует теплые потоки, а во рту вдруг появляется привкус травы. Парнишка буквально вытягивает все силы из окружающего мира, вот он уже чувствует в себе силы и может перевернуться на спину, уставиться бездумно в синее небо. Ноги и руки шевелятся, боль ушла. Ему хорошо, чертовски хорошо, и хочется так лежать и лежать, закрыв глаза и не думая ни о чем… А потом он содрогнулся, услышав страшный ор. Разом подскочил, огляделся. Всё вокруг было спокойно, но и крик был где-то неподалеку. Пи решил не мешкать — быстро оделся в чистые треники и футболку, грязные вещи скатал в рулон и впихнул в рюкзак — потом как-нибудь постирает, только не в этом озере. Снова нацепил рюкзак на плечи, пригладил мокрые волосы. Криков больше не было. В лесу стояла зловещая тишина. Правильным решением было бы идти дальше по намеченному пути, в совершенно другую сторону от той, откуда послышался загадочный рев. Правильным и безопасным. Но Пи странным образом потянуло обратно туда, откуда он пришел. Ему надо было идти туда и всё тут! Он легким, пружинящим шагом пошел между деревьями и зарослями кустарников, каким-то интуитивным чувством понимая, куда надо идти, окрыленный бушующим внутри запасом энергии, которой набрался от дерева даже больше чем следовало. В итоге взял чуть правее от своего прежнего маршрута. Лес здесь сгущался и становился все более отталкивающим и зловещим, где-то наверху каркал ворон. Все словно кричало мальчишке в лицо: «Уходи!» А он все равно шел и шел вперед. И вот, обогнув очередные колючие заросли кустов, Пи наткнулся на страшную находку. Отвратительный запах ударил в ноздри, едва не сбивая с ног. Пи даже футболку на нос натянул, чтобы не окочуриться. Источник запаха, вернее, какое-то окровавленное месиво с торчащими когтистыми хитиновыми лапами, был в нескольких шагах от него. Сверху на месиве можно было различить существо, напоминавшее человека. Мальчишка, конечно, испугался всего этого и давным-давно убежал бы или брякнулся бы в обморок, но его тянуло, видимо, внутреннее любопытство — посмотреть, что же это за существо. Вон и нимб виднеется, выходит, это ангел? Наверное, надо бы ему помочь… Пи осторожно пошел вперед, и чем ближе подходил, тем меньше хотелось верить увиденному. Из груди вырвался сдавленный тонкий вскрик, он сбросил рюкзак и кинулся к существу, поскальзываясь на свежей крови и падая на колени. Перед ним лежал Мэт. Лицо мужчины было в крови, правая рука неестественно выгнута над запястьем, и казалось, что он вообще не дышит.  — Мэт… Мэт… Очнись! — захрипел мальчишка от испуга, еще не понимая, что тут делает учитель и почему он лежит поверх непонятной уродливой твари с этими когтистыми лапами. Он подполз на четвереньках, вновь пачкаясь и на этот раз — основательней, уже не обращая внимание на зловонный запах, дрожащие ладони положил на окровавленное лицо Мэта, забывая дышать. И только когда по рукам пробежал знакомый холодок, с облегчением выдохнул — живой… Мэт с легкостью вытянул из него все излишки жизненной энергии. Вот и рука сама собой выпрямилась, и дыхание выровнялось. Но нужно было больше. И Пи молча продолжал держать руки на лице учителя, с какой-то странной нежностью поглаживая его щеки большими пальцами, чувствуя, как по губам потекло что-то теплое и соленое — у него самого пошла кровь носом от перенапряжения. Мальчишку замутило, перед глазами всё поплыло, и вот сейчас пришлось отдернуть руки, иначе он мог бы уютно расположиться аккурат рядышком с демоном, и неизвестно, какие еще твари могли бы прийти на запах свежей крови.  — Мэт… Мэт, ты живой? — позвал мужчину мальчишка, обеспокоенно буравя его взглядом и хлопая ладонью по щеке. Впрочем, сил основательно влепить затрещину демону не было, так — легкое похлопывание и только. Наверное, нужно попробовать еще раз иссушить какое-нибудь дерево, а потом поделиться силами с учителем. Поэтому Пи отвернулся и на четвереньках медленно пополз к внушительных размеров дубу.