50/50 или мир двух идиотов

Что-то изменилось. То ли тому виной было то, что Мэт явно не разделил восторга мальчишки, то ли из-за того, что после минутного откровения, не нашедшего должного отклика, Пи Джею вдруг стало безумно стыдно и неловко, но настроение вдруг пропало. Вялость, уныние, бездумное подчинение всем требованиям учителя — в итоге и кусок в горло не лез, приходилось через силу запихивать в себя всю предложенную демоном снедь, ведь кто знает, когда еще выпадет случай пообедать в следующий раз; и тренировки способности были чисто для галочки. У Пи ничего практически и не получалось, пальцы едва покалывало да во рту пересыхало от напряжения, а ведь это Мэт еще не заставлял его развивать другую, случайно на днях обнаруженную способность! Нет, учитель точно ошибся на этот раз — безнадежные ученики все-таки существовали, может, даже в единичном экземпляре, но именно такой был сейчас рядом с демоном и даже не пытался стараться. На самом деле, виной охватившего мальчишку уныния был сам Мэт. Пока учитель изо всех сил напоминал себе, что все происходящее — неправильно, и что он сам — не гей (в отношении Пи он явно был не настолько категоричен и более уверен), все его эмоции находили отражение в душе подопечного. Оттого Пи и было так тоскливо. Одной лишь радостью было рассматривать украдкой мужчину. Он был красив как бог. В общем-то, он и был богом, как внушил самому себе мальчик, даже не догадываясь, насколько обманывается. Красивые черты лица, статная фигура, в меру развитая мускулатура, подчеркнутая одеждой, но без одежды Мэт был еще краше. Пи Джей то и дело ловил себя на мысли, что хочется взять его за руку, прижаться, пока они бродят в этом забытом всеми лесу, но тут же сам себя одергивал. Во-первых, он не девчонка, чтобы прижиматься к мужику. Во-вторых, если бы Мэт хотел, то давно сам бы его за руку повел, а он даже не пытался проявить к нему какие-то более теплые чувства, сменить свое отчуждение, которое, по идее, само должно было пропасть после секса, а в итоге — только усугубилось. Впрочем, нельзя обвинять учителя в том, что он не заботился о мальчишке. Кормил, поил, ложе из веток делал. Больше заботы проявляла к этому белобрысому недоразумению разве что мама, она еще и перед сном обязательно целовала его в лоб, но на такое в исполнении демона Пи уже не рассчитывал. Все было практически так же, как и до момента икс. Мэт опекал, Пи бездельничал. Мэт сказал спать, Пи даже не подумал сопротивляться. Мэт предложил ему подкопченное мясо, Пи его слопал, даже не осознав, что это мясо не так давно бегало по лесу. В общем, в последнем случае Мэт явно остался в выигрыше благодаря двойным стандартам и рассеянности ученика, а не то была бы очередная истерика и жалкие потуги заставить копченую тушку ожить. А потом судьба и случай опять решили на пару подкинуть испытаний нашим героям. И они под вечер в лесу наткнулись на нечто ужасное. Еще до того, как Пи увидел всю картину, он понял, что произошло что-то страшное. Сладковато-удушливый запах крови забивался в ноздри, впереди послышалось грозное рычание. Мэт достал острые лапки паучихи и, наказав Пи Джею оставаться на месте, пошел на разведку. «Ага, пока я тут стоять буду один, меня и слопать успеют», — возмутился брошенный мальчик, достал из рюкзачка и себе украденную у демона лапку и ломанул следом.  — Что там? — воскликнул Пи, выпадая из кустов, цепляясь за ветки рюкзаком, взвизгивая от испуга и размахивая в воздухе своим оружием. Потом отцепился, хотел было пойти и удовлетворить свое любопытство — интересно же, какой там монстр на этот раз будет, как наперерез ему кинулся учитель.  — Пусти ты! Да пусти! Дай посмотреть! — Пи вывернулся, юркнул вниз и в сторону, обходя мужчину, на автопилоте проскочил еще пару шагов и замер как вкопанный. Увидеть мертвого человека он никак не ожидал. А уж мертвого истерзанного ребенка — тем более. Решение в голову пришло моментально, мальчик выронил лапку паучихи и бросился к тельцу, схватил маленькую, холодную как камень, ручку. Секунда, другая, третья… Никакой реакции. Тут и Мэт уже рядом, пытается его убрать подальше от тела, Пи дергается, вырывается.  — Пусти! Пусти! — выдыхает хрипло парень, — Она же… Она же… маленькая! Самого Пи Джея бьет озноб, из глаз сами по себе катятся слезы. И это он еще не успел осознать всю опасность ситуации, ведь что-то напало на девочку, что-то её убило и истерзало тело, оставив здесь в луже крови с остекленевшими глазами, в которых застыл ужас! А Мэт держит его, прижимает к себе. И говорит, говорит… Мягко, терпеливо, выдавая вынужденно еще один свой секрет. Мол, он может душу человека поймать в какой-то сосуд и переселить в другое тело. В другое умершее тело — еще один двойной стандарт, но Пи не понимает этого. Он кивает, ухватившись руками за плечи мужчины, но потом осознает, что Мэт не просто о своей очередной способности говорит, он предлагает ему тоже помочь девочке.  — Я не смогу, не смогу, не смогу, не смогу… — всхлипывает мальчишка, мотая головой. И неважно, что всего пару минут назад он уже пытался оживить ребенка, даже не думая — получится или нет.  — У меня не получится… Я не умею, не умею! — он бьется от бессилия головой о грудь мужчины, потом так и замирает, уперевшись лбом в Мэта, сжав побелевшими пальцами его футболку. Руки безвольно ползут вниз, мальчишка именно сейчас в полной мере осознает, насколько он глупый и беспомощный. Впору сесть на землю и разрыдаться, оплакивая безымянного ребенка… И только сильный мужчина рядом не дает ему совсем уж отчаяться. Странное тепло от его тела, спокойствие и нежность, понимание того, что сам Мэт, как ни странно, верит в способности мальчишки… Пи перестает дрожать, вжимается в тело учителя, сцепив руки у него за спиной. И вовсе безо всякого подтекста, а просто потому, что от Мэта исходит такое нужное тепло и умиротворение. Он же бог. И он знает, что делать.  — Я попробую, Мэт… Я попробую, — тихо шепчет мальчик, прижавшись сухими губами к шее демона. Потом резко разрывает объятия, отходит от учителя на шаг, утирая слезы руками. — Делай, что должен. Он подбирает оброненную острую лапу, убирает её в рюкзак и наблюдает в стороне за манипуляциями ловца душ. Потом подходит ближе к мужчине. Девочку нужно похоронить, не оставлять же её так! Но у них нет лопаты, только паучьи лапы да палки. Уже темнеет, и как долго они будут рыть могилу? На ум приходит только одно, и Пи осторожно касается рукой плеча Мэта.  — Сожги её, — недрогнувшим голосом говорит мальчик. И после тоже не отворачивается, тоскливо смотрит, как языки пламени стирают следы ужасного происшествия. Далеко от Мэта тоже не отходит — вдруг тому опять понадобится помощь? Но, кажется, не в этот раз. Противно-гнилостный аромат сменяется запахом горелой плоти. Мальчик даже не морщится, слишком уж он озабочен своими мыслями, рассматривая погребальный костер. И, наплевав на все предрассудки, он вдруг находит ладонь Мэта и крепко стискивает её своей.  — Мэт, когда грешники умирают, они попадают в ад? Там тоже такие костры? — вдруг спрашивает мальчик, поворачивается к мужчине и спокойно выдает дальше: — Я убил маму. Он несколько секунд как ни в чем ни бывало смотрит на демона, а потом впивается пальцами сильнее в его руку и севшим голосом повторяет:  — Я убил маму. И все, что накопилось в душе, вдруг взрывается, выплескивается наружу со слезами, с мощной истерикой, Пи отпускает руку мужчины, падает на колени, сжимаясь в комок, цепляясь пальцами в собственные волосы, завывая не своим голосом. Никому и никогда он этого не говорил, и сейчас опять отчетливо видел перед глазами тот самый день, когда они попали в аварию. Мама знала. Мама всё знала — только теперь он понимает это, осознание пронзает его, словно током. Мама всегда говорила, что он особенный… Мама всё просила его держать её за руку. Держать и не отпускать. Ему тогда было очень больно и он ничего не понимал, но в ту пору Пи был послушным ребенком. Так их потом и нашли, едва расцепив детские пальцы, необычайно крепко впившиеся в ладонь мертвой женщины. У нее остановилось сердце. Тому, что салон автомобиля был залит кровью мальчишки, объяснения так и не придумали — на нем самом не было ни единой царапины. Мама умерла из-за него. После признания легче не становится. Отнюдь, даже страшно теперь, что будет думать о нем Мэт. Пи — ужасный человек. Убийца. Сам Мэт из-за него уже сколько раз едва не погиб. А один раз он даже специально его заманил в ловушку!  — Не получится, — Пи вдруг замирает, обхватив себя руками. Ничего не получится. Не спасут они девочку. Потому что он не только не умеет пользоваться своей способностью, но еще и страшный человек. Разве такой способен на добрые поступки? Может, внешне мальчишка и красив, словно ангел, но это не отменяет того, что душа у него чернее надвигающейся на лес ночи.