Найти выход

Жизнь определенно налаживалась и возвращалась в прежнее русло. Но довольно быстро Хакс убедился, что легко ему не будет.

***

Рен теперь просыпался, когда Хакс собирался на работу. Он бродил по дому, следуя за Хаксом, и молчал. — Зачем ты встал? — Хакс убрал нерасчесанные волосы со лба Рена. — Иди спать. — Смотрю на тебя, — коротко ответил Рен. — Завтрак разогреть? — Да. Сейчас зубы почищу и спущусь в столовую. — Рен перестал бриться из-за того, что плохо видел. Хакс предлагал ему электрическую бритву, типа такой, которой сам пользовался. Но Рен предпочитал клинковую бритву. Хакс поднимался на двадцать минут раньше, чтобы разогреть два завтрака, а потом убрать посуду. Он решил так делать после того, как ему пришлось убирать разбитый стакан и вытаскивать осколки из ноги Рена. — Так получилось, — с извиняющейся улыбкой сказал Рен. — Прости. Хакс постоянно наблюдал за ним, когда был дома, и вскоре пришел к неутешительному выводу: у Рена неуклонно снижается зрение. Но Хакс знал, что нельзя задавать вопрос в лоб, нужно было небольшое вступление. Он выждал момент и завел разговор, как обычно, во время обеда. — Почему ты не носишь очки? — Хакс пристально смотрел на Рена, который удерживал тарелку левой рукой. — Ты видишь? — Рен перевел на него взгляд, полный радости. — Я могу что-то делать этой рукой, я стараюсь. Упражнения помогают. — Доктор Сэвидж, твой офтальмолог, сказал, что… — Да мало ли что он сказал! — с недовольством воскликнул Рен. — Со мной все в порядке! Только вот рука не очень слушается, и спина иногда болит. — У тебя катастрофически снижается зрение. Повреждение зрительного нерва, не так ли? — Хакс понял, что вступления не получится. — Почему ты об этом умолчал? Почему я узнаю о таком важном факте из уст врача, а ты молчишь? Рен нахмурился. — Все в порядке, — угрюмо повторил он. — Зрение восстановится. — А может, и нет. Ты так хотел сбежать из госпиталя, что лгал врачам. Ты всех обманывал, и что в итоге? — Хакс ничего не мог поделать с горьким осадком на душе. — В первую очередь ты сделал хуже себе, а потом мне. Рен бросил тарелку на пол. Из-под стола выскочила Милли. — Прости, животное. — «Прости, животное. Прости, Армитаж», — передразнил Хакс, — простите все, но от этого лучше не становится. Я завтра отвезу тебя к доктору Сэвиджу, пусть он организует тебе полномасштабное обследование. — Хорошо, — кивнул Рен. — Знаешь, что устроила Лея? — Господи, что? — спросил Хакс. — Она нашла мне замену. — Ты о чем? — Зачем ей дочь, если у нее есть сын? — Рен обогнул стол и приблизился к Хаксу. — Стоп, — скомандовал Хакс, Рен замолчал. — Во-первых, не надо так резко двигаться. Во-вторых, объясни более подробно. Какая такая дочь? Лея кого-то удочерила? Рен слабо шевелил пальцами на левой руке, и от этого зрелища Хакс похолодел. Он погладил Рена по руке, потом поднес ее к своим губам. Рен прерывисто вздохнул. — Успокойся и расскажи. — Хакс отодвинул свою тарелку, позволяя Рену сесть на стол. «Он потерял былую ловкость, — с болью подумал Хакс, глядя, с каким трудом Рен устраивается на столе. — Но прыти не утратил». — Итак, ты позвонил Лее. — Нет, она мне позвонила и сказала, что… Армитаж… — Рен охнул, когда Хакс положил голову ему на колено. — Не жалей меня. — И не подумаю жалеть. — Это хорошо. В общем, Лея сказала, что у нее появилась помощница. — А секретарь? Как его там? Кажется, Лея без него как без рук. — Секретаря зовут Дофельд Митака, и он убежденный натурал, — отчеканил Рен. — «Бен, дорогой, у тебя все есть, ты же ни в чем не нуждаешься», — он очень похоже передразнил Лею. — Нет, ну ты только представь, что у тебя внезапно появилась какая-то дальняя родственница. Что бы ты сказал? Хакс внимательно посмотрел на него. — Ты ревнуешь. — Да, ревную. — Ты всегда держался отчужденно с Леей, хамил ей, лгал, так что же ты хотел получить в результате? — Хакс выпрямился. — Она давно не юная девушка, она нуждается в ком-то, кто будет с ней добр и ласков. — Я могу быть таким. — Рен слез со стола. — Могу, если захочу. Но я не хочу. Я лучше с тобой буду добрым и ласковым. — Ты постоянно доказываешь, что злой и жестокий, что почти никого не любишь, что тебе на всех наплевать. — Хакс собрал тарелки. — Лее, как матери, обидно такое слышать. Она хочет получить хоть какую-то благодарность. — Но я не умею быть благодарным, — возразил Рен. — Не понимаю, что это такое. Я ценю твое ко мне хорошее отношение, но считаю, что ты такой, потому что меня любишь. — Думаешь, я бы не протянул руку помощи тому, кого бы не любил? Почему тебе так нравится оговаривать себя? Ты не такой злой, каким хочешь казаться. Хакс понял, что зря это сказал. На лице Рена появилось упрямое выражение, после чего, как правило, начинались неприятности. — Я убил того рассыльного. — Рен не смотрел на застывшего Хакса. — Я задушил его на лестнице, а перед этим вывел из строя камеры слежения во всем здании. Я жил в том доме и сумел подключиться к системе наблюдения. Это было несложно. — Хватит. — Я всегда изучаю планировку тех зданий, где живу или длительно нахожусь. Я позвонил Джиму с одноразового телефона и назначил встречу. Но предупредил, что это последняя встреча и если он уничтожит все свидетельства нашей связи, то я заплачу ему пять тысяч. Джим был слабаком, трусом и нищебродом. Он клялся, что никому о нас не говорил. И нигде ничего не записывал. Оказалось, что он не солгал. — Зачем ты его убил? — Хакс поставил тарелки на стол, у него затряслись руки. — Просто убил, и все. — Рен разминал мышцы плеча левой руки. — Он вызывал отвращение. Он был как полудохлая падаль, ныл и скулил, и все его клятвы были такими жалкими и мерзкими. Он даже не попытался выжить. Я повернул его к себе спиной, взял шарф, обмотал вокруг шеи и потянул за концы. Он трепыхался, как рыбешка на крючке, и никак не мог умереть. Тогда я сломал ему гортань. Сдавил пальцами сквозь шарф. Он умер через несколько минут. — Ты лжешь. — Хакс чуть не ударил Рена, но сдержался. — Скажи, что ты лжешь. — Я намеренно устроил аварию, рассчитывал умереть. — Рен сгорбился. — Не говори, что я хороший человек. От меня одни проблемы. — Ты понимаешь, что я не смогу сообщить в полицию об убийстве? — Хакс повернул его лицом к себе. — Зачем ты все это навесил на меня? — Не могу слушать: «Рен, ты хороший человек, не оговаривай себя». — Кого еще ты убил? — Хакс подтолкнул Рена к стулу и заставил сесть. — Отвечай! — Он взял его за волосы и заставил откинуть голову назад. — Никого. — Рен преданно смотрел на Хакса. — Я хочу ослепнуть, чтобы прекратить делать гадости и обижать тебя этим. — Ты сделаешь гадость, если ослепнешь. — Хакс слегка встряхнул его. — Я запрещаю тебе так поступать с собой. Смотри, до чего довело твое безрассудство. В двадцать восемь лет ты превратился в почти недееспособного человека. Хочешь, чтобы я стал твоим опекуном, потому что ты будешь не в состоянии поставить подпись под каким-нибудь документом? — Нет. — Рену было больно оттого, что Хакс удерживал его за волосы, но он терпел. — Не хочу. — У меня зависимость от тебя, я не представляю своей жизни в одиночестве. Но не делай так, чтобы эта жизнь стала настоящим адом. — Пожалуйста, — попросил Рен, — отпусти. Хакс весь вечер обдумывал признание Рена, но так и не решил, что ему делать. «Пусть все идет своим чередом. — Лежа в постели, Хакс разглядывал спину Рена, на которой виднелись старые шрамы от ударов тростью и свежие, оставшиеся после операции в госпитале. — В конце концов, его ни в чем не подозревают». В глубине души Хакс надеялся, что Рен банально солгал.

***

— Если опустить скучные и непонятные термины, то я уверяю, что восстановление зрения вполне реально. — Доктор Сэвидж взглянул на доктора Калонию, которая, как и Хакс, не доверяла Рену и лично присутствовала при всех его посещениях клиники. — Я пришлю вам свои выводы и рекомендации, а также результаты обследования. — В чем состоит эта реальность? — Хакс держал Рена за левую руку, ощущая мелкие судороги, пробегающие по кисти. От них дергались пальцы, и Хакс не хотел, чтобы врачи это видели. Он понимал, что нельзя скрывать подобные симптомы, но почему-то скрывал. — Зрение не вернется в полном объеме, как и было сказано. Требуется лазерная коррекция миопии и неукоснительное следование врачебным предписаниям. Никакой самодеятельности. Никаких недомолвок или лжи. Вы ничего не должны утаивать. О малейшем недомогании необходимо сообщать. Иначе я ни за что не ручаюсь. В случае, если потребуется повторная коррекция, она будет проведена. Рен молчал, и Хакс чувствовал, как от него веет отчаянием. — Мистер Рен, окончательное решение за вами. — Доктор Сэвидж занялся пересылкой обещанного материала. — Кайло, — Хакс едва заметно сжал его руку, — ответь, пожалуйста. — Я согласен, — Рен был крайне недоволен, Хакс услышал это по его голосу. — Делайте, что считаете нужным. — У тебя плохой настрой, — вмешалась доктор Калония. — Ты должен понять, что полная слепота ухудшит качество твоей жизни. — Да, я понимаю. — Рен встал. — Спасибо, до свидания. Он быстро вышел из кабинета, умудрившись ни на что не наткнуться. Хакс знал, что очки уже почти не помогают Рену. — Мистер Хакс, мне необходимо обсудить некоторые вещи с доктором Калонией. — Офтальмолог выразительно посмотрел на дверь. Хакс хотел спросить, почему его прогоняют, но так и не спросил. Он выяснил это позже в телефонном разговоре с доктором Калонией, и ответ ему совсем не понравился. — Этот вопрос касается исключительно врача и пациента, — она говорила с сочувствием. — Бен разрешил мне быть в курсе этого дела. Есть письменное подтверждение, подписанное у юриста. Но вы, мистер Хакс, простите мою прямоту, юридически вы никто для Бена. Вы всего лишь живете с ним в одном доме. Хакс возмутился: — Ни разу не было подобных проблем. — Значит, вам везло. Поверьте, в будущем появятся новые затруднения. Вы могли бы заключить брак с Беном, и тогда, в соответствии с буквой закона, ваши полномочия значительно расширятся.

***

Хакс пересказал Рену свой разговор с доктором. — Значит, давай заключим брак, — без промедления ответил Рен. — Прямо завтра. — Да подожди. Это серьезное дело, нельзя так легко к нему относиться. Это не покупка пиццы. Рен лежал на полу кабинета Хакса и ел карамель. Он снизил количество выкуриваемых сигарет и теперь занимал себя конфетами. Впрочем, как заметил Хакс, меньше стало сигарет, а не сладостей. — Я понимаю. — Рен поцеловал Милли прямо в нос, за что получил новые царапины. — Ну животное, что же ты такая дикая. — Нет, ты не понимаешь. — Хакс разволновался. — Существует процедура, нельзя пойти и просто подмахнуть бумаги. Рен медленно уселся и, нашарив на полу очки, надел их. Это была последняя пара из трех купленных, предыдущие очки Рен разбил. Он носил их как успокоительное средство. — Ну процедура, что такого страшного? — При помощи правой руки Рен положил левую на стол, а затем встал. — Видишь, я могу ею пользоваться. — Поздравляю. Кайло, я не хочу, чтобы брак был заключен от безысходности. — Армитаж, если бы кто-то из нас был женщиной, то вопрос брака вообще бы не обсуждался в таком ключе. Разве нет? Мы бы поженились, как это делают многие пары. Я приготовлю кофе. Буду аккуратным, обещаю. — Подожди, Кайло, я прочитал про лазерную коррекцию зрения. В ней нет ничего опасного, наверное, не нужно никакого брака. — Я должен подстраховаться. — Рен поцеловал Хакса в нос. — Ну вот, хоть ты не отбрыкиваешься. Тебе кофе приготовить? — Нет, спасибо. После ухода Рена Хакс открыл почтовый ящик. Среди массы писем были два, заставившие Хакса скривиться от досады: от сенатора Органы-Соло и от студентки по имени Рей Скайуокер. И тут до него кое-что дошло. Эта студентка появилась в группе в середине мая. Она перевелась из университета Святого Ксавьера. Хакс, замороченный работой и заботами о Рене, совершенно не обратил внимания на эту фамилию, хотя Рей попросила его быть научным руководителем ее проекта. Хакс согласился, но вскоре напрочь забыл об этом, потому что в те дни Рен тяжело болел после всех тех лекарств, которыми его накачивал Марк Фергус. Рей не надоедала Хаксу, и он ни разу не вспомнил о проекте. Сейчас он сопоставил услышанное от Рена и слова Леи: «Я из семьи Скайуокеров». «Вот это я попал». Хакс открыл письмо от Леи. «Добрый день! Дорогой Армитаж, прошу прощения за то, что раньше не оповестила Вас об изменениях в своей жизни. Как Вы успели заметить, Вашей студенткой является мисс Рей. Совершенно неожиданно оказалось, что она моя дальняя родственница. Мисс Рей — весьма прилежная и одаренная особа, ответственная и умеющая быть благодарной. Думаю, что Вы поймете мою мотивацию. Лишь по случайности мисс Рей обучается на факультете психологии, это никоим образом не связано с Вашей работой и тем более не связано с тем, что там учился Бен. Боюсь, что Бен слишком неадекватно воспринял эту новость и сделал неправильные выводы. Не буду скрывать, мы повздорили и наговорили друг другу много неприятных слов. Я надеюсь, что Вы поможете мне наладить отношения с Беном, он прислушается к Вашим словам. С наилучшими пожеланиями, Лея». Хакс открыл письмо от Рей. Она прислала черновик проекта, и Хакс, бегло его прочитав, обрадовался, что почти ничего не надо исправлять. Он внес замечания и пожелания, добавил несколько литературных источников для закрепления материала и отправил ответ. Рей написала ему спустя полчаса. «Здравствуйте, профессор Хакс. Большое спасибо за помощь, постараюсь доделать проект как можно быстрее. Надеюсь, что летнего блока мне хватит, чтобы закончить и сдать проект. Уверена, что Вы знаете, кто я, поэтому хотела бы внести ясность в наши отношения. Помощь миссис Органы-Соло — это полностью ее инициатива. Я до сих пор чувствую неловкость и часто сомневаюсь, стоило ли соглашаться принять ее помощь. Я в курсе, что мистер Рен относится ко мне отрицательно. Я не буду налаживать с ним контакт, но если придется, то надеюсь, что Вы сумеете смягчить мистера Рена. Как Вы понимаете, я была не осведомлена о том, что нахожусь с ним в родстве. И не собиралась навязываться в родственницы. С уважением, Рей». — Черт вас всех побери, — сказал Хакс. — Взяли меня в осаду. За ужином он спросил у Рена: — Почему ты не сказал, что поссорился с матерью? Рен едва не уронил очки. — Поссорился? — переспросил он. — Ты о чем? — Прекрати! — Хакс выпустил раздражение, ударив ладонью по столу. Рен вздрогнул. — Я получил от нее письмо. На мой взгляд, поздновато она его прислала, но лучше так, чем никогда. По твоим словам, Лея сообщила о родственнице. И все. Но, оказывается, вы поссорились. — А, ты об этом. Три дня назад. — Почему не сказал? — Ну не сказал. — Кайло. — Что? — Рен занимался тем, что старался взять бутерброд левой рукой. Получалось так себе. — Ничего. Приятного аппетита. Кстати, на следующей неделе назначат первую операцию. — Я не хочу. — Кайло, нет «не хочу». Ты обязан видеть. — Но ты меня не бросишь, если я ослепну, — с детской интонацией произнес Рен. — Нет. Но ты представь, что больше никогда не увидишь Милли. — Кошка навострила уши, сидя под столом. — Меня никогда не увидишь. Молчаливый Рен снова олицетворял упрямство, и Хакс рассердился еще больше. — Я не понимаю, что творится в твоей голове. — Он продолжил ужин. — Судя по всему, тебя нужно лечить у психиатра. Мне написала Рей. — Тебе? — вскинулся Рен. — Но почему? — Она взяла летний блок для обучения. А, я забыл сказать, что Рей Скайуокер учится в моем университете. И я ее научный руководитель. Надо было сказать. — Хакс ухмыльнулся. — Я тоже недоговариваю, как и ты. Рен взмахнул рукой, словно отметая язвительность Хакса. — И о чем она написала? — Я должен выступить амортизирующей подушкой между тобой, Леей и Рей. Супер, я счастлив. Всегда о таком мечтал. — Хакс принес бутылку вина и бокал. — Нужно расслабиться. Не вздумай лезть под стол, чтобы мне отсосать, потому что я не буду тебя вытаскивать. — Он правильно истолковал движение Рена. — Ну и ладно, — обиделся Рен. — Будь подушкой или еще чем-то. Но я все равно считаю, что эта Рей — авантюристка. — Конечно, ты у нас знаток авантюристов, — с насмешкой сказал Хакс. Он откупорил бутылку и наполнил бокал. — Тебе стоит воздержаться от алкоголя. Твое здоровье. Рен закончил ужин в полном молчании, всем видом показывая, насколько он несчастен и недоволен своей жизнью. Хакс давно не велся на это. Он преспокойно ужинал и пил вино. — Я покурю на веранде. — Рен вышел из столовой. Хакс обдумывал последние события. Однополые браки всегда казались ему пародией на традиционный брак. Но сейчас обстоятельства складывались таким образом, что не предвиделось иного выхода. Хакс уже понял, что ничего экстремального в операции нет, но у него не было сил переубеждать Рена. А еще Хакс совершенно не желал участвовать в разборках семьи Органа-Соло. Собственная роль в их противоборстве виделась ему чем-то неприглядным. — Кайло, — Хакс вышел на веранду, — я люблю тебя и не хочу, чтобы ты страдал. — Да я не страдаю, Армитаж. — Рен похлопал по скамейке, приглашая Хакса сесть. — Я чувствую себя хорошо. Если бы не рука, все было бы идеально. Меня не пугает слепота, прежде всего она пугает тебя, Армитаж. Ты думаешь, а что же я буду делать со слепым? Но я приспособлюсь к этому, как приспосабливался ко всему в своей жизни. Я всегда нахожу выход из тупика. Он повернулся и, преодолевая боль в спине, улегся, положив голову на колени Хакса. — Помнишь, я раньше часто так делал? — Да. — Хакс пропускал волосы Рена между своими пальцами. — Помню. — По поводу брака. Надо заполнить онлайн-заявку и уплатить пошлину. Брак зарегистрирует клерк округа. Это простая формальность. — Моего согласия ты не собираешься спрашивать. — Мы расторгнем брак, когда закончится волокита с клиникой. — Рен закинул назад здоровую руку и, держась за спинку скамейки, встал. — Не волнуйся, я не привяжу тебя к себе посредством брака. Мне это не нужно. Если тебе захочется носить кольцо, выбери любое. — Не нужны мне никакие кольца, — Хакс покачал головой. — А что насчет Рей? — Ничего не говори мне о ней, — зло прошипел Рен. — Ни единого упоминания об этой девушке. Ночью он спросил Хакса: — Хочешь меня трахнуть? Хакс торопливо снял с себя пижаму. Рен спал обнаженным, поэтому ему оставалось только повернуться на спину. — Не дал отсосать в столовой, дай сейчас. — Рен довольно улыбался, когда Хакс сел ему на грудь. — Я скучал по этому, — сказал Хакс. Он немного подрочил, а потом вставил член в рот Рену. Хакс безумно соскучился по сексу с Реном. В дни разлуки он часто вспоминал минуты, наполненные удовольствием, и от этих мыслей мгновенно возбуждался. — Трахни меня, — потребовал Рен. Хакс надел презерватив и едва не кончил, войдя в Рена. Он задержал дыхание, немного успокаиваясь. Вид влажных, покрасневших губ Рена еще больше заводил Хакса. — Я сейчас кончу, — признался Хакс, двигаясь в рваном ритме. — Боже мой, не могу выдержать. Вскоре он навалился на Рена, задыхаясь от наслаждения. Немного придя в себя, Хакс подрочил Рену, потом принес влажное полотенце и обтер его. — В следующий раз я использую кольцо на член, — пообещал Хакс. — Неважно. — Рен устало вздохнул. — Мне нравится заниматься с тобой сексом. Хакс почти задремал, когда услышал: — Я на все готов ради тебя, Армитаж. Если ты хочешь, чтобы я видел — я буду видеть. Хакс хотел что-то ответить, но его одолел сон.