Другая принцесса Лея

      Работать с кем-то в паре, скрываясь от Империи, не самый лучший выход и уж тем более не с мандалорцем заодно, в чьём списке среди прочих разыскиваемых лиц мелькнуло моё имя. Но выбора у меня не было. Нужно было действовать быстро и профессионально, в духе охотника.       После нашей сделки мы направились в частный паркинг, где охотник за приемлемую цену взял напрокат спидербайк. Причём только один. Осмотрел его, обогнув кругом машину и сел в седло, деловито поправляя позади себя оружие и плащ. Я недовольно развела руками.       — Один?       — Нам хватит, — сказал он ровным голосом, кивнув мне, чтобы садилась позади него.       — Это решать мне, — ответила я сердито и протопала внутрь помещения.       Имперские штурмовики стояли у входа, о чём-то негромко беседуя. Открылась дверь. Я резко остановилась, чувствуя, как мои ноги деревенеют, врастая подошвами в досфальт. Два имперских офицера покинули здание, даже не глянув в мою сторону. В одном из них я узнала Раёка. Он был цел и невредим. При его появлении солдаты вытянулись по струнке, отдавая часть. Форма у Раёка была в точности, как у Инферно.       Я поймала себя на том, что тяну бластер из кобуры. Тёмное время суток скрывали мои намерения, и я уже готова была привести желание в действие, как обзор мне заслонил мандалорец.       — Призрака увидел? — спросил он.       — Не твоё дело, — огрызнулась я.       — Сейчас моё. Идём. Теряем время.       Я отшагнула в сторону, но Раёка уже не было видно. Внутри меня всё негодовало. Я хотела преследовать этого типа, но пришлось сесть на спидербайк, чтобы не привлекать ничьих взглядов. Солдаты у входа уже вовсю таращились в нашу сторону.       Я не следила за дорогой. В голове бродили мысли одна бредовее другой. Почему здесь Раёк? Слышала ли я именно голос Раёка в лагере? Он тоже из отряда Инферно? Зачем на Аррокаре меня спас Раёк? Он повстанец или имперец? Он шпион? А если он под прикрытием? Он здесь, потому что ищет меня? Почему он здесь? Значит и остальные Инферно здесь?       Свет неоновых реклам остался позади удаляющегося города, и на смену мерцающим огням пришла непроглядная тьма. Встречное движение на трассе заметно поредело. Мы летели над землей, освещая путь габаритными огнями. Позади нас остался город, отступая и прячась за дымкой. Слева ВИД шлема выхватывал равнинное поле. Вдали дрожали слабые огоньки населенного пункта. Справа к дороге теснился лес, который неожиданно отступил, открывая панораму на открытую воду. Над тёмной гладью висел имперский патрульный корабль, скользя прожекторами по поверхности. Я невольно вздрогнула. Мне показалось, что прожекторы искали именно меня. Из-за неожиданной встречи с Раёком у меня обострилось восприятие. Я резко обернулась. Мне мерещилась слежка: лендспидер догонял нас, но свернул в сторону поля, удаляясь.       Охотник сбавил ход и плавно свернул к обочине.       — В чём дело? — обернулся он.       — В смысле? — я отняла от охотника руки руки. До этого приходилось обнимать мандалорца за талию, иначе бы я слетела с седла.       — Ты обнаружил что-то?       — Показалось.       Он кивнул, сверился с картой на наруче. Я встала со спидербайка, глядя во все стороны, и при этом не забывая следить за охотником. Но он был занят отслеживанием сигнала. Идди сбросила примерные координаты, где видели Чуи. Заодно мандалорец понимал, что подрядился быть в связке с тем, на кого тоже открыли охоту: убезийца.       — Чем ты насолил Империи? — неожиданный вопрос опрокинул.       — Знать бы…, — пожала я плечами.       Он кивнул, как будто понял, что тут дело даже не в том, кто кому дорогу перешёл. Так могли сливать друг друга соперники. А Империя найдёт повод, чтобы вычеркнуть тебя из списков.       — По моим расчетам ещё часов пять по местному времени в пути и будем на месте.       — Хорошо.       Светало. Мы свернули с основного маршрута, оставляя в стороне закрытый военный объект, с которого то и дело взлетали СИД-истребители, кружась в небе, они выполняя странные фигуры. Я правильно поняла, что здесь был учебный полигон. Хотя могли испытывать новое вооружение и тому прочее. Что здесь мог делать Чуи, я не понимала. Но зато очень хотела выяснить, каким образом выжил Раёк и почему он в форме Инферно, если я точно знаю, что их только трое или меня как всегда не до конца посвятили в дела важные, чего я не исключала.       А потом меня осенило, что Раёк мог являться новым временным членом Инферно. Как я до него. Это вполне бы объясняло такой поворот. Но не отменяло главного вопроса: кто такой Раёк? Если вспомнить давний диалог с генералом Мадином, то имперский бывший спецназовец был безупречен при выполнениях миссий, и на него можно было всегда положиться. Имя Раёк тоже было частью легенды и человека могли звать совершенно иначе. В то, что он был предан Альянсу, теперь верилось с трудом.       Мы миновали военную зону, держась на почтительном расстоянии. Когда полигон остался далеко позади, дорога сузилась до еле различимой тропки и под днищем спидербайка зашуршала высокая трава. Перед нами поднимался лес. Сначала редкие деревья, стволами напоминающие трубы заводов с обломанными ветвями. Потом деревьев становилось больше и мандо приходилось петлять между ними.       Мы сбавили скорость. Лес всё больше нас обступал. Охотнику приходилось круче закладывать виражи, а мне теснее вжиматься в охотника, чтобы не слететь при очередном манёвре.       Напали на нас без предупреждения. По корпусу машины забарабанила дробь. Мандалорец стряхнул нас обоих с седла, заваливая байк на бок, и он рухнул от нас неподалёку, зарываясь крылом в рыхлый лесной дёрн.       По нам стреляли из пулевика. Дробь свистела над головой, вгрызались в стволы деревьев. Нам не давали высунуться из укрытия и поднять головы.       Мандалорец пополз по земле, я откатилась за поваленное дерево, хватаясь за бластер, пытаясь уловить направление, откуда по мне стреляли. Сноровки не хватало и я открылась Силе, обнаруживая сразу двух рейдеров, засевших неподалёку. Один скрывался за поваленным деревом, совсем как я, а второй подбирался к нам ближе, но явно не знал, что мандалорец решил выполнить тот же манёвр и вскоре, как я поняла, охотник оказался быстрее и ловчее нападавшего. Остался один стрелок, и теперь он бил точнее. Дробь срикошетила, заставляя меня упасть плашмя на землю и оставить попытки высунуться из-за укрытия. Я мысленно протянула нити Силы к стрелку и толкнула его. Послышался вскрик и два последовавшие выстрела. Пока я поднималась и добегала до своей цели, она уже была повержена. Передо мной лежал рейдер с ожогом на груди. Я обернулась, глядя на мандалорца, чьих рук это было. Присела перед рейдером, прощупала пульс. Его не было. Осторожно стянула балаклаву с лица убитого и увидела совсем юное мальчишеское лицо.       — Похоже, охотились за тобой, — сказал мандалорец, оглядываясь по сторонам.       — И кажется, есть ещё, — сказала я, спиной чувствуя опасность. Обернулась, целясь наугад в лесную чащу. В шлеме звуки обострялись. Я отчётливо расслышала хруст. К нам кто-то приближался, осторожно ступая по земле.       — Я тоже слышу, — голос охотника донёсся из-за моего плеча.       — Мандо, стреляй!       Впереди взметнулась мелкая лесная живность и нечто, похожее на чёрное полотно, опрокинув меня, пронеслось над головой. Вскакивая на ноги, я разглядела довольно крупное животное с гребнем из шипов. Оно тащило мандалорца по земле, схватив того за плащ и трепало, как игрушку, мотая из стороны в сторону.       Я открыла стрельбу по зверю, метя ему в шею, но бластерные выстрелы отскакивали от тела, не причиняя никакого вреда.       — Пулевик!       — Что?!       — Пулевик! — кричал мне мандо, пытаясь высвободиться.       Я подбежала к убитому рейдеру, подхватывая его ружьё. Кустарной сборки оружие с натяжкой можно было назвать хорошим. Я не успела прицелиться в зверя, как этот монстр уже нёсся на меня, оставив мандо валяться где-то на земле. Всё случилось так быстро, что я не успела ничего предпринять. Зубы клацнули по металлическому корпусу ружья, закусив его как удила. Я как бесплатное приложение гордого стяга, реяло по ветру, хлопая под мощной грудью животного, намертво вцепившись в оружие. Тварь решила поиграть мною, мотая из стороны в сторону. От таких невероятных встрясок у меня моментально закружилась голова, и я даже не сообразила, что нужно было лишь разжать руки и закончить эту пытку. Животное резвилось, перепрыгивало через поваленные деревья, а я слышала лишь треск под собой, надеясь, что это не мой позвоночник. Когда я пришла в себя, осознала, что застряла где-то между веток. Ладони горели огнём. Рядом, дымящейся горой, лежал зверь, не подавая признаков жизни.       — И как тебя угораздило? — мандалорец потянул меня из ловушки. Поставил ногами на землю, поддерживая под руку. — Идти сможешь?       Я разжала губы, чтобы ответить и поняла, что во рту солоно от крови. Хотелось сбросить шлем. Усилием воли переборола это желание, наваливаясь спиной на ствол дерева. Медленно кивнула. От каждого движения в голове вспыхивала яркая боль в затылке. Охотник пошёл в сторону байка, поднимая его с земли и, судя по обрывочной ругани, доносившейся до меня, попытался его завести. Долго и безуспешно. Потом вернулся назад, оценивающе на меня глядя.       — Идти сможешь? — снова задал он мне тот же вопрос.       Без слов я медленно опустилась на колени, упираясь рукой в землю, чтобы перед глазами перестал качаться мир из стороны в сторону.       — У нас нет на это времени, — мандо сел передо мной на корточки. — Скажи мне честно. Ты не убезиец, да?       — Да, — ответила я, склонив голову, морщась от боли.       — Меня не волнует, куда подевался сам охотник. Если убила его ты, то это всё объясняет, — сказал он.       Я поздно уловила, что обращался он ко мне в женском роде, и я даже проигнорировала этот факт, пока внимание не упало на мои руки. В борьбе я посеяла одну перчатку. Женская утончённая кисть выдавала меня с головой. Кожа на тыльной стороне руки была содрана, и поэтому ладонь жгло. Я попыталась сесть. Мандо протянул мне перчатку, наблюдая, как я её надеваю и предложил плечо, помогая мне подняться.       — Когда ты понял? — спросила я.       — Когда ты предложила тебя подбросить, — ответил он, пытаясь приспособиться под мой шаг.       Я промолчала. Охотник повертел головой, выбирая маршрут.       Мы шли по лесу в моём ритме, очень медленно. Я успокаивала взбудораженный мозг, на ходу блокируя боль, пользуясь активно Силой. Если на этой планете и был инквизитор, он уже мчал сюда на всех порах без навигатора, на одних ощущениях. Но именно сейчас мне было всё равно. Я хотела остаться инкогнито для мандалорца и продержаться до ближайшего населённого пункта. Жалеть о необдуманных поступках было поздно. Охотник не старался сорвать с меня шлем и не пытался выпытать у меня о том, кто я. Кажется, ему было достаточно и того, что я не убезиец. Сцена в баре убедила его, что я не простая девчонка, влезшая в чужой костюм.       Лес шумел, стрекотал и жил своей жизнью. В густых кронах деревьев метались птицы. Нам приходилось часто перелезать через поваленные большие стволы деревьев, потому что обходить было бы долго. Эта часть леса казалась первозданной, нехоженой и будь у нас спидербайк, мы вряд ли на нём бы далеко продвинулись.       Чем дальше я шла, тем слабее становилась. Мне казалось, что внутри меня что-то сломалось и жизнь по капле вытекает из меня.       Охотник перестал тащить меня, еле передвигающую ногами. Остановился, наваливая на дерево и поддерживая меня одной рукой, второй достал сканер.       — Мы недалеко от поселения, — сказал он. — Полчаса пути, если прибавить шагу.       — Не могу, — отрицательно качнула я головой.       — Отдохнём.       Он помог мне сесть. Я попыталась расслабиться, мысленно пробегаясь по себе взглядом, чтобы хоть немного унять гуляющую боль в своём теле. Открытая Силе, уязвимая, я ощущала наползающую безысходность. Ещё немного и я сниму шлем, открою чужаку своё лицо и уверена, что он сдаст меня Империи без раздумий. Даже сейчас я не смогла бы дать ему отпор, но надеялась, что добивать меня здесь он не станет. Мандалорцы никогда не были стервятниками. Хотя, это могли быть просто мифы об их Кодексе и чести, — каждый его представитель мог действовать в своих интересах.       Всё чаще возникало дикое желание закрыть глаза и поспать. Но я держала внимание на вынужденном напарнике, о котором я не знала ничего.       Охотник стоял рядом, изучая данные со сканера, и периодически бросал взгляд в стороны. Потом сел напротив, глядя на меня. Я поняла это по ощущению, когда тебя разглядывают в упор. Он скользил взглядом по мне и задержал его на торчащей рукояти ножа из голенища сапога. Я вынула оружие и протянула мандалорцу. Тот взял, покрутив лезвие в руках, вчитываясь в затёртые буквы.       — Путь, — прочёл он и посмотрел на меня, снова на костяную рукоять, повернув её под определенным углом: — Таков… таков путь.       Его тёмный визор смотрел на меня.       — Твой? — предположил он.       — Нет.       — Он мандалорский, — сказал охотник, что-то вынув из подсумка, чиркнув по лезвию пару раз, оставляя искру. — Сталь прочная.       Он потянулся за своим бластером, я за своим, полагая, что мужчина намерен привести свои чёрные мысли в действие. Охотник выставил примирительно ладонь вперёд.       — Тише. Я только проверю одну догадку, — сказал он и направил бластер в лезвие, выстрелив. Не осталось даже чёрного обугленного следа. Мандалорец вытер сталь об штанину и протянул нож рукоятью мне.       — Склоняюсь, что это бескар, — произнёс он.       — Что это? — переспросила я.       Беседой я отвлекала себя от желания закрыть глаза.       — Мандалорское железо. Самая прочная сталь. — Он стукнул пальцем себя по хромированному шлему: — Это бескар.       — Не слышала, — честно призналась я.       — После чистки мы лишены возможности носить его свободно.       Мы помолчали и каждый о своём.       — Нож…, — я кивнула на оружие, которое он мне протягивал, — Твой. Пусть вернётся туда, где его корни.       Он благодарно кивнул, затыкая лезвие в голенище своего сапога.       — Правда, что мандалорцы могут принять в клан детей-сирот? — спросила я.       — Да. Это одно из шести правил Кодекса. Найдёнышей мандалорцы растят, как своих, — ответил он.       — Только детей? — переспросила я. Мне надо было знать. Ведь если тот разговор в лагере был частично правдой, то я могла найти альдераанцев среди мандалорцев.       — В основном.       — А убежище мандалорцы могут дать чужим?       — Чужим — нет. Всякий должен заслужить это право, — ответил охотник.       — А если родной мир уничтожен и люди просят у вас помощи. Мандалорцы примут человека в семью?       — Каждый случай индивидуален, — ответил он. — Если клану не угрожает опасность от принятия такого решения, то да. И взрослого верда клан примет и обучит жить по своим законам. — Он помолчал и спросил: — Ты спрашиваешь о ком-то конкретном?       — Альдераанцам грозит полное истребление. Империя открыла на них охоту, — начала я издалека. — И я, одна из них. Поэтому скрываюсь. Человек, которого я видела в столице, однажды спас меня, но теперь он на стороне Империи.       Мандалорец кивнул, припоминая недавний инцидент у паркинга.       — Я слышала, что мандалорцы прячут у себя беглецов и дают им защиту. Если я попрошу тебя о защите, что ты ответишь? — продолжила я.       — Что ты в защите, как таковой, не нуждаешься, — ответил он.       — Почему?       — Я видел твою реакцию и знаю, что ты способна за себя постоять.       Я кивнула.       — Да. У меня были хорошие учителя. Но сейчас я нуждаюсь в поддержке больше, чем когда-либо.       — Почему? — настала очередь мандалорцу задавать вопросы.       — Империя отняла у меня дом, любимого и вуки, по следу которого мы идём.       Настала долгая гнетущая пауза.       Возможно, я сказала что-то лишнее, и даже не стоило откровенничать. Попросит меня снять шлем и всё, тут же сдаст Империи, поплевав на свои принципы.       — Чубакка прежде всего контрабандист, потом повстанец и за ним тянется список в несколько пунктов, которые Империя оценивает в один миллион.       — Он поможет мне найти моего любимого, — сердито отозвалась я. Собственно всё, как я и ожидала. Охотника интересовали деньги, и вуки для него был лишь добычей.       — Почему ты в этом так уверена? Контрабандисты не чисты на руку, если ты думаешь, что он согласится тебе помогать…       — Он согласится.       — Откуда такая уверенность? — хмыкнул мандалорец.       — Потому что он мой друг. — Ответила я прямо. — Это для тебя он источник прибыли, а для меня он надёжный друг.       Мандалорец открыто фыркнул.       — Я понимаю. И я в своё время грешил этим: брался за всякую работу у сомнительных контор, даже за контрабанду, но они все ненадёжные партнёры. На собственной шкуре знаю. — Охотник покачал головой. — Не нужно с ними водить дружбу.       — Я тоже так когда-то думала, — осекла я мандалорца от чтения мне нотаций. — Но сердцу не прикажешь…       Охотник вздохнул.       — Может, я помогу тебе найти твоего любимого? — спросил он. — Мы сейчас тратим время на поиски вуки, а его может здесь и не оказаться.       — Нет. Идди сказала, он на Кариде. Брат то же самое говорил. Сначала надо найти Чуи и только потом искать Соло.       — Соло? — переспросил мандалорец, — Кореллианца Хана Соло?       — Да.       — Это его ты ищешь? — удивление так и сквозило в его голосе.       — Да.       — Его давно нашли.       — Кто?       — Охотник за головами Боба Фетт. Полгода назад, как снят заказ.       — Он тоже мандалорец? — спросила я охотника.       — Да.       — Ты с ним знаком?       — Лично нет. Он работает на Империю.       — Если мы выясним, куда они заточили Соло, то сможем…       — Послушай. — Охотник остановил мой поток слов. — Я понял, что ты безрассудная и упрямая. Но бросаясь под пули, ты не доживёшь до рассвета. В каждом деле нужен план. Спорим, что свой ты не продумала до конца? Действуешь спонтанно. Уверен, у тебя есть друзья, но ты решила никого не слушать и действовать самостоятельно. И что теперь? Ты здесь, на пару со мной и до конца не уверена, правильно ли поступаешь.       — Я не обязана перед тобой оправдываться, — огрызнулась я.       — Нет.       — Так и заткнись, мандо. Я вполне справлюсь и одна.       — Уверена? — он быстро поднялся.       — Да, — отвернулась я.       — Тогда счастливо оставаться, малыш, — отсалютовал он мне и решительно направился прочь, ловко перепрыгивая поваленное дерево на пути. Спустя секунду я услышала щелчок затвора и грубый оклик со стороны:       — Стоять! Руки за голову!       Меня хватило только на то, чтобы забиться в естественную нишу валежника, где я всё это время пыталась устроить своё тело, борясь с ветками, впивающимися в бока, теперь лихорадочно соображая, что делать дальше.